14.1 Глава
Из двух зол всегда выбирают меньшее.
Житейская мудрость
***
Редкие терновники с равнодушием глядели на внезапно появившихся путников, комары же наоборот — посчитали своим долгом лично поприветствовать будущих доноров, надоедливо хлопая прямо перед носом и стараясь всячески оставить неизгладимое впечатление на нервах и, разумеется, на теле. Нападками грозных чернобыльских гигантов, которые одним укусом могли не только высосать кровь, но и душу, подверглись только двое — Винка и Чернокрылица. Меня комары признали просроченным продуктом, благоразумно решив, что с трупами связываться — дело падальщиков и некромантов, поэтому осторожно облетали десятым рейсом. Впрочем, как и моего шибко ленивого коня.
Эгер и Шицы, отработав положенную норму, давно скатились вниз за горизонт и ждали, так сказать, первых петухов. На их место выкатился полненький серебряный колобок, который, смилостившись перед бедными жертвами эксгумации, посчитал своей обязанностью осветить нам путь. Пока кто-то нежился в кровати и наслаждался здоровым и спокойным сном, я и Винка оправлялись от последствий недавних событий. Двое не от мира сего, побитые не только жизнью, но и разбойниками, с полным набором гематом и отрицательных эмоций — самое то для бессонницы и навящего предчувствия опасности и слежки.
Транспорт на копытах, на котором я имела честь сидеть, пыхтел, будто барахлящий мотор старенькой семёрки, словно я весила никаких-то там пятьдесят шесть килограмм, а целый центнер. Что же касается меня, то я застыла в напряжённой позе наездника, словно обгаженный в памперсы младенец, и с отпечатком небывалой душевной боли на лице смотрела в темную даль. Последнее сравнение была как никогда кстати, потому что точно подходила к произошедшим событиям прямо под стать. Ещё бы чуть-чуть и фраза трехгодовалого ребенка: «Мама, я сделал каку», — стала бы для меня пожизненным девизом при каждой встрече с бандитами.
Но сидела твердо я вовсе не из-за этого: то место, которое стало магнитом для иномирных неприятностей, зудело и болело до скрипа в зубах — седло понаставило кровавых мозолей на несколько жизней вперёд. У меня ежеминутно возникало интуитивное предчувствие того, что через каких-то пару часов пути, меня просто-напросто не хватит до Вэйруса и уж тем более до какого-то там Эллитайна. Фактически мою обтертую филейную часть можно сразу признать героем посмертно и поставить памятник со словами: «Терпение убивает».
Но больше всего проблемнее оказались гематомы, полученные на радостях при встрече с тяжелыми предметами. В течение первых двух часов внутри живота всё плющило, заставляло при каждой скачке морщиться и сгибаться в бумеранг, но постепенно боль становилась едва ощутимой, с холодным покалыванием, после чего и вовсе отпустило. Следующим этапом было сращивание ребра, которое ломалось с той же периодичностью, что и телефон, выскользывающий гадюкой из подрагивающих пальцев в неподходящий момент и ежедневно пламенно целующий асфальт в моём мире.
Да, было больно. Да, я терпела. Сжимала зубы и прятала побледневшее лицо под капюшоном, баюкая рукой саднящее место. В первые минуты, не выдержав внутреннего консервирования, я расстегнула черную рубаху и досадно поморщилась. Ушиб посинел и местами кровоточил, огромный синяк был размером с два здоровых кулака, кожа отслаивалась подобно лицу Фредди Крюгера, обнажая зрелище не для слабонервных. Но спустя каких-то два часа зуд прекратился и все затянулось. По крайней мере, я больше не чувствовала никакого дискомфорта и не корчилась.
К тому моменту времени, когда горизонт стал окрашиваться в алый, до меня болезненной снизошло, что я всё-таки похожа на овощ: сорванный с места, вымытый в моём случае отнюдь не водой, а обстоятельствами, помещенный в субстанцию проблем на долгое время бродить и познавать вопросы бытия.
Одну блондинистую особу мысли философского плана нисколько не волновали, у неё дела обстояли не лучше моих: жёлтый синяк, который угнездился под глазом в процессе нашей драки, все ещё не сошел на нет и, кажется, подсвечивал нам дорогу, ушиб на ноге и ссадины, выглядывавшие из под рваного подола брюк, красиво так кровились. Учитывая то, что она не имеет никакой магической подпитки и отменной регенерации, мучилась она изрядно, но терпела не хуже советского солдата, которого взяли в плен немцы.
— Впереди мертвые места, — обрадовали меня под утро вовсе не кофем в постель, а завидной новостью. — Болото тянется на несколько километров, придется объехать.
— Мертвые места? — сонно переспросила я, решив что мне послышалось.
— Аномальные зоны. В таких местах вовсю хозяйничает нежить и прочие мёртвые твари.
Ага. Своеобразные чернобыльские зоны, где нет ничего святого и живого. Серый лес, несомненно, относился к аномальной зоне, где кишали опасные твари. Там тоже не пахло особой дружбой народов, зато какой был запашок желаний насущных и калорийных. Хорошо расположились. Не надо платить ни налоги, ни пошлины, спокойно влачат своё существование и сгнившие ноги, не беспокоясь, что завтра им не выдадут зарплату.
— А кто там? В этих болотах? — интерес любопытно навострил уши и поддался вперёд. Если в Сером лесу зомби, рогатые волки и хищные говорящие кусты, то как обстоят дела на болотах?
— Мавки, шептуны, болотники, скользящие. Иногда встречают даже кикимор, но это бывает довольно редко. Болотные ведьмы не такие любительницы показываться на глаза, у них разговор короткий — утопят да дело с концом, — обрадовала блондинка, не отрывая взгляда с дороги и мерно покачиваясь в седле.
Мавки, болотники и кикиморы мне известны, благодаря фэнтези романам и русскому фольклору. А шептуны и скользящие что за звери? Интересующий вопрос тут же был задан Винке, на лице которой после моей реплики отразилось сначало недовольство, а затем тяжёлая мозговая деятельность.
— Шептуны чем-то похожи на леших: заговаривают путников сладкими речами или голосами заблудившихся знакомых и уводят тех в топь. А скользящие, — на очередной кочке она поморщилась и, слегка нагнувшись, поправила окрававленноый кусок штанины, чтобы уже продолжить спокойным голосом рассказ о тамошней фауне: — Я их никогда не видела. Мельком слышала от всяких сплетников, что возле какого-то городка была похожая тварь. Перевоплощаться умела. Несколько лет назад на одну из деревень ближайших напала, притворившись сиротой, у которой родители погибли. А жители там добрые и отзывчивые. Вот и пустила одна семейка кроху переночевать, так утром и обнаружили останки. Всех сожрала, даже детей не пожалела.
Все больше убеждаюсь, что здешний мир будет меня радовать все больше и больше. В основном, фауной. Если вернусь домой хотя бы калекой, то это уже будет удачей.
— То есть других вариантов нет? Только объезд? — обеспокоенно вопросила я.
— Да, — донеслось мне в ответ.
Одна мысль о том, что наша дорога из-за этого объезда в разы увеличивалась, огорчала. Время сейчас было на вес золото. Я не знала в какой момент могла завалиться на боковую уже с концами. И это меня нервировало.
Пытаясь отвлечься от невеселых размышлений, я вернулась к привычному занятию — к любованию местными пейзажами.
Первое, что я заметила: это как громче стала здешняя живность и разные насекомые на подходе к злополучным болотам. Сразу за редколесьем, которое уже отсвечивало на дороге, начиналась та самая топь. По обе её стороны высокие холмы подозрительно ухали. Конечно, рискну предположить, что холмы сами по себе не ухали, а ухала тамошняя разнообразная живность. Ну да ладно, хорошо что не выли и не рычали. Стая голодного зверья было бы для нас и для наших копытных неприятным сюрпризом.
— Думаю, следует остановиться и перевязать твою рану, — не выдержав, как девушка юлит из стороны в сторону перед глазами, пришлось перестать строить из себя ценителя природы.
— Не следует, — ответила, как отрезала. — Нам стоит поторопиться.
— Они нас не догонят, — устало вздохнула я, встретив озадаченный взгляд Винки, на лице которой мазнула такая усталость, что мешки под ее глазами превратились в темные пригорки. — Отряд Хайта, — и затем добавила: — Если бы остались в живых, то пустились бы следом, догнали бы. Однозначно. Поэтому стоит отдохнуть. Особенно тебе.
— Замолчи. Ты ничего не знаешь, — вдруг со злостью произнесла Винка, сжав в руках поводья. — Люди Хайта... — и раздраженный взгляд на меня: — Думаешь, они не заметят его пропажу? Не хватятся? Распросят, порыщут, а затем выйдут на меня. Будут искать и найдут. Сначала Агни, потом... меня.
Я точно не в бразильском фильме? Бандиты, погоня, кровь, драки, месть за родных... Только огнестрельного оружия не хватает и я поверю, что снимаюсь в оптовом боевике, где моя роль отводится к виновнику всей заварушки и, как это бывает в культовым триллере, меня жестоко убивают под конец или я в попытке искупить свою вину жертвую собой во имя спасение главных героев. Конечно же, было бы неплохо, если бы умирать мне не пришлось. Не хочется отправляться к местным богам так рано, тем более из-за каких-то бандитов.
— Агни твоя сестрёнка? — спросила очевидное, но Винка была не из терпеливых и поступила в лучших традициях романа.
— Забудь, — она заскрипела зубами не хуже здоровой гончей и, ударив Чернокрылицу по бокам, устремилась вперёд вместе с багажом недовольства.
Когда в голове ума ещё не подкопилось, идей нет, как и терпения, а давят со всех сторон, остаётся только закрыть глаза и попробовать расслабиться, чтобы не пуститься во все тяжкие. «Или сбежать!», — вновь запела одну и ту же песенку интуиция, припомнив что нам светит, если мы продолжим путь с куртизанкой. На вопрос, как мы это провернем, если Винка единственный человек на данный момент, который может нас доставить до Вэйруса, внутренний голос заткнулся. Глухое раздражение, возникшее благодаря недовольной соседке, до сих пор маячило на горизонте уже упавшего настроения.
Я знаю, что виновата. Из-за моего поступка пострадала она и, возможно, пострадает её сестрёнка, но на тот момент, когда Хэн полез на меня, не было другого выбора. «Был», — серьезно кивнула совесть, скрестив несуществующие руки: «Ты могла сбежать той же ночью и не обрекать Винку на страдания, а позже, когда бы все улеглось, найти другой обоз и отправиться с ним». Досадно поморщившись от щекотливой правды, уставилась на чёрную гриву коня и, перебирая правой рукой жесткие пряди, выругалась.
Стоит извиниться, пообещать помощь и поддержку. Но куда мне, когда за мной, возможно, тоже погоня? Рискну предположить, что моё появление посреди Серого леса, заинтересованность местных властей, встреча с принцем не могла обойтись без последствий. Скорее всего, за мной уже отправили людей. Если буду рисоваться рядом с блондинкой, она может тоже попасть под раздачу. Впрочем, всё-таки стоит попросить прощения и попробовать искупить свою вину.
— Винэ... — не успела я поднять голову и договорить имя, как стала свидетелем знаменательного акробатического падения последней с седла прямо на траву.
Сказать, что незапланированный кульбит в исполнении блондинки никак меня не задел — значит соврать. За одну секунду я испытала всю гамму эмоций, начиная с удивления и заканчивая ужасом и паникой, но, сохраняя холодное спокойствие на замерзшем вдруг лице, направила свою лошадь к не подающей признаков жизни девице. Стоило оказаться рядом, как я на негнущихся ногах слезла с коня. Вот и приехали. Она всё-таки, кажется, склеила ласты. Только от стресса или же от ран?
Нервно сглотнув, я осторожно приблизилась к бессознательному телу, наклонилась и коснулась дрожащими пальцами шеи — и облегчённо выдохнула. Пульс был, только какой-то слабый и заторможенный. Ну, по крайней мере она жива, а это уже что-то. Попробовала привести в чувство блондинку, окликнув её, но в ответ получила тихое равнодушие. Потрясла за плечи — голова блондинки безвольно мотнулась в сторону. От души заехала по физиономии — испытала удовлетворение, но ожидаемого результата не получила.
«Это всё стресс! Не стоило ее нервировать!» — вклинился в панику совсем некстати внутренний голос, пытаясь устыдить мертвеца, но тут же был жестоко задушен на корню.
Дотронулась до горячего лба, мысленно перебирая в голосе все недуги, симптомами которых был жар и обморок. Список был далеко не радостным, однако именно он навел меня на кое-какие размышления по поводу средневековой медицины. На земле с таким же развитием, как здесь, люди массово помирали, как мухи. Они покидали мир даже в присутствие врача, а сейчас — его нет рядом.
Так, без истерики и паники, без преувеличений и постановки приблизительного диагноза берём себя в руки и прогоняем всякую дурь из головы. Если это обморок, очухается, если что-то запущенное — будем оказывать первую помощь. Я огляделась по сторонам.
Наш транспорт застыл изваянием преданности поблизости, хотя мог воспользоваться ситуацией и бросить никчемных наездниц. Что же касается рассвета, то два светила, Эгер и Шицы, плюнули на петухов и ускорились занять своё законное место, подливач ещё больше масла в нарастающий огонь. Солнце... Если снова будет жара, то это ни чем хорошим не закончится.
Решение было окончательным. Добираемся до редколесья, делаем привал и сразу же отправляемся в путь, как только наша припадочная придёт в себя. Лишь бы не померла.