10.1 Глава
Путешествие как брак. Главное заблуждение – думать, что у вас всё под контролем.
Джон Стейнбек
***
Ситуация, когда мужчина лезет к своей возлюбленной через окошко, чтобы пожелать той спокойной ночи и одарить целомудренным поцелуем в лоб, безусловно, романтична. Однако подозрительно посмотрев на нетрезвого здоровяка, в котором признала знакомого Винки, то бишь Хэна, я поняла, что далека от таких вещей и больше ценительница здорового и человеческого сна, чем ночного мужского внимания.
Все романтические мысли, которые сопровождали меня в подростковом периоде исдохли после моего первого печального опыта, поэтому в животе проснулся вовсе не рой бабочек, даже не гусеницы, а невыспавшийся зверь. Та самая ситуация, когда людям обычно говорят: «Не буди в человеке зверя» или просто «Не буди». После громкого хлопка дверью решение моей бессонницы застряло у меня между желанием «убивать» и «мирно поговорить».
Хэн — чтобы ему икалось козлу такому! — оказался хитрее всех так называемых Ромео вместе взятых: вместо того, чтобы лезть через окошко, как это положено в любовных романах, он красиво так сократил путь через мою дверь, выбив её ко всем чертям. С какой целью решил прийти ко мне погостить? Точно не для того, чтобы пожелать спокойной ночи: чего стоит только один мужской взгляд этих бесстыжих глаз на мой полуголый вид. «Ух чую, сейчас что-то будет», — тревожно проблеяла мелькнувшая мысль.
— А вот и я, — тот неадекватной статуей загородил проём, а затем двинул свой постамент ко мне.
Как я из горизонтального положения, вполне удачно перегруппировавшись, перешла в вертикальное не помню: внимательно следила за мужчиной.
— Выйдите, — металл в голосе не придал той мнимой храбрости, которая так была необходима моим нервам. Желудок похолодел от вязкого страха, невыспавшийся зверь неуверенно рыкнул. — Иначе я буду кричать.
— Ой, да ладно тебе, — тот усмехнулся. — Не стоит врать, я знаю, что тебе приглянулся.
Хэн медленной походкой стал угрожающе приближаться.
— Что? — я слегка зависла.
Простите, а можно повторить только уже помедленнее?
— Не строй из себя недотрогу, ты же подружка Винэллы. Только вот она дорого дерет, а ты сколько берёшь за ночь? Двадцать серебряных? Хотя, худая и бледная, как дэрви. Думаю, пятнадцати хватит.
Мне стало не хватать воздуха. Меня только что обозвали, простите, конечно, продажной девкой?! Хэн мысленно сейчас приобрел букву «р» в своем имени и смело отправился на полку с говорящим названием «Дерьмовочки».
— Не стесняйся, тебе понравиться. Я в этом мастер,— похабный взгляд недобро мазнул по полам единственной рубахи, заставив меня нервно выдохнуть.
«Единственное в чем он мастер — это городить ересь на пьяную голову!» — не оставили это высказывание без своего внимания судорожные мысли.
Евгения, думай! Что делают главные героини, когда на их пути появляются извращенцы? Убегают? Дерутся? Колдуют? Кричат? «Их спасают влюбленные главные герои, которые штабелями таких укладывают», — мысль истошно дернулась в голове, но тут же была изгнана испуганным разумом. У нас нет в наличии влюбленного и сильного дурачка! И что же теперь? Кричать на всю округу и надеяться, что городская стража сюда не заглянет? Очень рискованно.
«Ну, все! Скоро станешь той самой попаданкой из клише, у которой на полпути ухажёр нарисовался, а оттуда уже и бонусом бурная ночь не по плану», — удручённо выдала женская честь.
Я оглядела с ног до головы мужчину и несознательно передёрнулась от отвращения.
Тьфу, чур меня! Один взгляд на эту рожу бандитскую — и мне уже тошно. Не о таком мужском идеале я мечтала, зажимая любовные романы из книжного. Ситуация патовая, нужно брать что-нибудь в руки и прогнать халявщика.
Косой взгляд на дисептро. Ну, думаю, слово «прогнать» — уменьшительно вредительное, будем действовать по мере ухудшения ситуации.
— Чего замолчала? Неужели заинтересовал? — с хрипотцой подвёл какие-то фантастические выводы для себя Хэн, на ходу снимая свою одежду, и начал он с безрукавки.
Как только между нами остался опасный метр, я приготовилась к прыжку с места. Напряженная секунда соскребывания с уголков остатков храбрости, и вот чужая лапища тянется покорять женское сердце напрямую. Долго уговаривать меня на отчаянный шаг не пришлось, я дернулась в сторону спасительного оружия, но — это было ужасно подло! — сильные руки поймали меня за волосы прежде чем я пустилась бы во все тяжкие. В глазах мир сделал кульбит и перевернулся, а я уже очнулась зажатой здоровым и потным телом на кровати.
— Отпусти меня, сумасшедший! — истерика всё-таки взяла своё, из-за чего в голову ударил адреналин и я разошлась не на шутку. — Я тебя прокляну! Я ведьма в седьмом поколении! Да я тебя... Ты ещё пожалеешь!
Я брыкалась, как могла, но моё сопротивление наоборот разодорило мужчину. Когда горячие руки вдруг юркнули под рубаху и дотронулись до оголенного живота, я содрогнулась и закричала настолько сильно, что у самой прилично зазвенело в ушах, а про незнакомца, так вообще молчу — его, кажется, контузило.
— Сволочь! Козёл!— невинно распалялась я, другие же броские слова скромно звучали в стороне.
Видимо, мужчине не понравилось моя излишняя болтливость и крикливость, поэтому он поспешил заткнуть мне рот в лучших традициях романтики — поцелуем. Сухие черствые губы накрыли мои, от чего я пришла в культурный шок. Но то была неловкая секунда, после чего я дернулась под мужчиной настолько сильно, что удалось на короткий миг ослабить хватку на моих запястьях — это меня и спасло от невыносимого продолжения.
Освободившейся рукой я попробовала проверить прочность чужой челюсти, но дрожащие пальцы в никакую не желали меня слушаться, поэтому лишь удалось прочертить острыми ногтями по грубоватой щеке.
— Вот гхардовская девчонка! — зашипел от боли Хэн, наконец-то оторвавшись от моих губ. А затем была вторая порция пощечины за сегодня.
В глазах знакомо потемнело. Паника вместе с обжигающей болью заполонило дрожащее тело.
Это конец, Женька! Фэнтезийный хоррор резко перешёл на фэнтезийную бредятину опасного жанра.
Горячее дыхание опалило кожу на шее, после чего последовали отвратительные лобызания, которые дорожкой двинулись с ключиц к оголенному плечу. Я зажмурилась от страха, превозмогая отвращение. В носу противно защипало, обещая мне градом сопли и периодические пошмыгивания.
— Ты ещё пожалеешь, — зло пообещала я, не спуская немигающего взгляда с пьяного мужчины.
Но Хэн даже меня не слышал. Он был занят любованием того, что было чуть ниже ключиц. Однако стоило ему только опасно наклониться к моей груди для того, чтобы снять с меня рубаху, как я от отчаяния со всех сил дернулась к его лицу и зубами вцепилась в ухо. Привкус металла тут же заполонил весь рот, но вместо того, чтобы зависнуть в рвотном созыве, вкус чужой крови мне понравился. И это меня напугало.
Взревев раненным зверем, Хэн попытался вырваться и тем самым ослабил свою хватку — этим я и воспользовалась. Не растерявшись, я разжала зубы с чужого уха и с размаху зарядила лбом по волосатой голове, а затем, когда в глазах качественно потемнело, наугад жахнула ещё кулаком. Послышалось тяжёлое «бах» и невнятное шипение. На ощупь попыталась подняться, а когда темные пятна уступили место привычной ясности, дернулась в сторону своего оружия, но, не заметив на полу лежащего мужчину, споткнулась и больно ударилась об стоящий рядом шкаф плечом. Теперь пришла моя очередь шипеть от боли.
— Чертовка! Убью! — заголосил мой «первый клиент», очухавшись.
«Ха! Вот тебе и предварительные ласки, урод!» — с весёлым злорадством прозвучало в голове.
Тело подо мной опасно зашевелилось, что заставило опомниться и устремить руку с кольцом в сторону дисептро, чтобы почувствовать холодный металл под кожей, дарящий чувство безопасности. Но Хэн не позволил мне этого сделать — вовремя схватил меня за лодыжку и сильно дернул в свою сторону, к кровати.
— Иди сюда, демонова девчонка! — не успокаивался последний, а затем добавил мимоходом: — Я научу тебя, как надо обращаться с мужчинами!
Ой, кажется я совершенно случайно — в порыве страсти, не иначе — попала пяткой ему прямо в живот.
— Вот дрянь!
— Руки убрал, пьяная свинья! — не осталась в долгу я и, резко подавшись вперёд, успела схватить один из дисептро.
Мужчина даже не успел среагировать. Нити, кажется, их были десятки, устремились к Хэну с бешеной скоростью, словно голодные змеи, оплетая того белоснежной паутиной и заключая в кокон. Буквально через пару секунд на полу уже лежало тело, пойманное в сплетенную ловушку. Тихое мычание и даже, если прислушаться, крики заставили меня наконец-то облегчённо выдохнуть. Теперь я была в безопасности.
С трудом отложив холодное оружие в сторону, я попыталась прийти в себя. Руки все еще знатно потряхивало, а во рту чувствовался металлический привкус. И я не знала, чья это была кровь — его или моя.
Только спустя пару минут я все-таки смогла подняться на ноги и осмелиться подойти к лежащему Хэну. Шмыгнув, вытерла едва подступившие слезы и язвительно произнесла:
— Я же сказала, что ты об этом пожалеешь.
И под конец воздала ему по заслугам — пнула со всей силы, которая на тот момент была в ватных ногах. Но вместо того, чтобы болезненно замычать, он был подозрительно тихим — это заставило меня напряжённо нахмурить черные брови. Задохнулся что-ли? Я присела на корточки и схватила его за выпирающий крупноватый нос, потянув слегка за нити и давая возможность тому сделать спасительный вдох. Нет, ещё живой. Хэн что-то промычал, скорее всего, какое-то ругательство, но я пропустила это мимо ушей.
— Чай предлагать не буду, ты выпил у меня достаточно кровушки, — недовольно произнесла я, присматриваясь с какой стороны его схватить будет поудобнее.
После некоторых раздумий, я всё-таки взяла его за ноги и, особо не церемонясь, потащила к выходу. Слегка поцокала языком, когда заметила сломанную ручку двери и — каюсь, не удержалась — случайно дернула тело направо, из-за чего крупный незнакомец хорошо так поздоровался с косяком. И снова мычание, только уже болезненное.
— Ох, прости, я специально.
Когда я вылезла в коридор, то первым делом оглянулась по сторонам в поисках людей. К счастью, не все были такими активными по ночам, как Хэн. Решив, что его стоит куда-нибудь закинуть, я потащила его в конец коридора. Где-то там я ненароком заметила подсобку. Уф, ну и тяжёлый же!
Приметив знакомую старую дверь около окна, я аккуратно поволокла свою жертву к тряпкам и ведрам. Там ему самое место. Когда подошла вплотную, осторожно толкнула дверь — та, к счастью, была открыта — и вошла в пыльное тесное помещение. Приценившись, я отыскала свободный уголок и довольно водрузила мычавшего Хэна прямо к швабрам.
Чуть-чуть постояла возле него, задумавшись и засмотревшись на грубые мëтла в стороне. Мысли в голове были страшные, но под конец своих размышлений решила ограничиться пару пинками на прощания. И прежде чем окончательно покинуть его, подошла к нему вплотную, потянула за нити возле глаз, тем самым освобождая ему обзор, и милым голоском обратилась:
— Если увижу тебя снова, одним покусанным ухом ты не отделаешься. В следующий раз — откушу тебе кое-что другое, ты меня понял?
Ненавидящий и полный презрения взгляд был мне ответом. Я по дружески потрепала его по щеке, словно случайно задевая раненное ухо, и после нескольких мучительных стонов пожелала ему доброй ночи.
Шла в свою комнату я уже с довольной улыбкой на лице.
Ничего, найдут и окажут первую помощь, а затем — придут требовать от меня объяснений. Однако, к счастью, меня уже к рассвету здесь не будет, так что пускай слегка помучается, может даже всякая дурь и выветрится. Романтика — это всё-таки не его.