8.2 Глава
— Совсем оборзела?! — разъярилась девушка, угостив меня такой звонкой пощечиной, что на мгновение мне даже заложило уши. Блондинка меня, кажется, контузила.
Схватившись за горящую огнем щеку, я с ужасом смотрела то на разъяренную незнакомку в бордовом платье, обещавшую мне увлекательные неприятности, то на сорванный с моего лица платок. И, на самом деле, даже не знала, что меня в этой ситуации пугало больше.
Вроде бы всё начиналось достаточно хорошо и культурно. К вечеру я нашла эту обшарпанную и дешёвую таверну, зашла в это замечательное заведение, которое сплошь и рядом было пропитано алкоголем и мужским потом, даже отыскала эту пресловутую Винку, но, как я и ожидала, песец подкрался незаметно. Она была пьяна до мутного блеска в глазах и флиртовала с какими-то волосатым бугаем возле барной стойки. Запах, разивший от этой парочки, так и наталкивал на невесёлые размышления о том, что новое знакомство для меня может закончиться плачевно.
На мои просьбы выйти и поговорить, Винка усмехалась и подшучивала на тему своей клиенториентированности: мол, принимает только мужчин, а девушками не интересуется. Вы когда-нибудь видели, чтобы мертвецы краснели? Я вот нет, но отчётливо чувствовала, как к щекам приливает кровь после нескольких шуточек на подобную тему. А когда подключился и кавалер блондинки, явственно намекая, что был бы не против сразу с двумя познать прелести горизонтального времяпровождения, и завершив соблазнительное предложение болезненным щипком за моё бедро, я взвизгнула — пьяная толпа, что была в таверне, на мой крик отозвалась буйном хохотом.
Не успела я отойти от столь наглого и хамского поведения, как Винка тоже созрела до заманчивой инициативы поразвлечься втроем в одной комнатушке за некоторую сумму. Моя реакция не заставила себя долго ждать: я возмущённо закусила губу, взяла со стойки полный стакан янтарной жидкости и щедро плеснула той прямо на разукрашенное лицо. Надежда была, разумеется, на то, что дама протрезвеет и придет в себя, но эффект, разумеется, был совершенно противоположный - блондинка наоборот вышла из себя.
Когда Винка соскочила с места и накинулась на меня подобно урагану под радостное улюлюканье мужской толпы, я поняла, что слегка переборщила. Когда до меня долетела ее пощечина, осознала, что переговоров не будет.
Сейчас же страсти достигли апогея. Разозленная женщина, судя по сверкающему взгляду, сегодня планировала разбивать вовсе не мужские сердца и ломать не чужие кровати, а лица и конечности юных прелестниц. Толпа, предвкушая незапланированное веселье, бурно делала ставки и насвистывала призывной мотивчик. «Тоже научишься свистеть, когда зубы выбьют», — ядовито заметила осторожность, недовольная таким стечением обстоятельств.
— Не тронь, Винэлла! — внезапно на помощь пришел тот, от которого этого совсем не ждали. Мужик с щетиной — спутник блондинки — схватил мою знакомую за локоть и попытался ее остановить. - Остынь!
— Хэн, не трожь! Я убью эту сучку!
— Не порть девчонке личико, она же молодая ещё!
Пока они выясняли, стоит ли мне становиться калекой или нет, я благодаря мужчине вспомнила об одной важной детали: о моем оголенном лице, которое сейчас рассмотрел весь кабак. Секунда панических размышлений, и я в попытке закрыть руками возможные некрозы испуганным взглядом зацепилась за настенное зеркало. И, к моему великому облегчению, в отражении не было уродливого лица с выступающими костями, только раскрасневшийся отпечаток женской ладони на правой щеке. Это меня порядком удивило.
- Неужели... - договорить я не успела, так как внезапно мне прямо по челюсти прилетело неплохим левым боковым хуком.
Приземление на жёсткий обшарпанный пол сопровождался моим болезненным стоном и громким боевым кличом со стороны пьяных мужчин. Судя по тому, как довольно усмехнулась рядом со мной Винка, некий Хэн проиграл в споре за честь моего лица.
Если честно, со времён моего первого появления в Харгарде мне еще никогда не было настолько больно. А стоило мне еще сплюнуть алую свежую кровь на пол, то я пришла в еще в более сильное замешательство. «Я полностью восстановилась», — ошарашенно донеслось на задворках сознания.
Я бы так и продолжила пребывать в шоке, если бы не Винка, которая вновь решила угостить меня очередным ударом — на этот раз прямо по животу, да ещё и с ноги. Меня это моментально отрезвило. Страдальчески охнув, я тут же схватилась за ушибленный бок.
— Ну же, вставай! — злобно донеслось от блондинки, пока толпа довольно ей улюлюкала. — Хватит валяться!
И снова удар, но на этот раз Винка целилась уже в грудь. Если бы не руки, выставленные в блок, сегодня пришлось бы залечивать ещё и ребра. Не услышав долгожданный мучительный крик, Винка недовольно цокнцла. И в эту её заминку перед очередным ударом я, пытаясь как-то компенсировать своё невыгодное положение, с размаху дала блондинке прямо по голени. Винка, не ожидавшая такой подставы, с грохотом упала на колени и этого мне хватило, чтобы запрыгнуть на пьяную девушку уже сверху. Скрутив ей руки над головой, я почти миролюбиво произнесла:
— Либо ты прекращаешь это представление, либо...
Не успела я договорить, как Винэлла как-то смогла выкрутиться и зарядила мне локтем прямо в глаз, после чего хватанула за волосы, а я чисто на рефлексах вцепилась в её золотистые кудри. А затем понеслась. Моя попытка договориться в какой раз закончилась крахом.
— А ну прекратили! — барыга, появившейся словно из ниоткуда, гаркнул так, что в ушах зазвенело, а группа неадекватных мужиков тут же замолкла, лишь мы с Винкой катались по полу, как сумасшедшие.
Когда мы с ней вдруг из горизонтального положения резко перешли в вертикальное, не меняя при этом позу — крепко-накрепко вцепились друг другу в волосы — нас прям так взяли за шкирку и, не пройдя пару метров, с полётом отправили на улицу кататься по мёрзлой земле.
— Остыньте! Как только отпустит, тогда и вернетесь! — угрожающе донеслось от смуглого мужчины средних лет с потёртым темным передником, а затем он громко хлопнул дверью прямо перед нашими носами.
Оставшись наедине в ночном мраке, под холодным дуновением осеннего ветерка, я со стонами первая поднялась с земли и уселась на деревянное крыльцо.
Над правым глазом, судя по неприятным ощущениям, наливался всеми цветами радуги огромный фингал. Ноющий живот и побитую спину я вообще не чувствовала. Голова трещала по швам, словно по челюсти мне зарядила не хрупкая девушка, а трёхкратный чемпион по боксу. И это всё за каких-то пару минут.
Блондинка вслед за мной с огромным усилием поднялась с земли и морщась от боли осторожно подсела ко мне, как ни в чем не бывало. Судя по её левому заплывшему глазу, я всё-таки дотянулась до её запудренного лица. Едва сдержав довольный смешок, я осторожно поправила свою съехавшую рубаху.
Так мы и сидели в полной тишине, пока Винка не решила закурить.
— Будешь? — тонкие ухоженные пальцы протянули мне сигару.
— Не курю, — хмуро ответила я, вдыхая терпкий запах табака.
— Ясно, — она ещё раз затянулась. — Какая работа?
Я вопросительно уставилась на блондинку:
— Что?
— Ты упоминала что-то про работу.
— Аа, — невольно вырвалось с окровавленных губ, а затем недолго думая я с усмешкой добавила: — А как же твое «я работаю только с мужчинами»?
Винка беззлобно улыбнулась. Поправив платье в нескольких местах, она уклончиво ответила:
— Может твой удар снизу настолько меня впечатлил, что мне пришлось задуматься над твоим предложением.
Я улыбнулась ей в ответ. Недолгое молчание и вот от меня доносится тихое:
— Мне нужно в Вэйрус и желательно побыстрее.
Блондинка задумалась. Проследив за белесым дымом, который спиралью взвился к небу, она сделала последнюю затяжку и выкинула докуренную сигару в сторону.
— Понятно.
Медленно и аккуратно поднявшись с насиженного места, она равнодушно оглядела меня вновь и хриплым голосом добавила:
— Завтра утром, к семи, на этом же месте. Опоздаешь — останешься здесь.
Мой удивленный взгляд успел лишь мазнуть по худой удаляющейся фигуре, которая тут же скрылась за деревянной дверью.
Я не верила своим ушам. Кто там говорил, что кулаками делу не поможешь? Невольно довольная улыбка все-таки затронула мои губы. Даже если все и не пошло по плану, своего я добилась. А значит через каких-то пару дней я буду уже в столице. От одной только мысли, что скоро все это закончится, мне становилось легче.
Посидев на крыльце ещё немножко, я осторожно поднялась и, прихрамывая на одну ногу, с глухим стуком открыла потёртую дверь следом. Под внимательные взгляды недавних зевак невозмутимо последовала в центр кабака, подняла с пола свой платок и двинулась к хозяину таверны.
— Мне нужна комната.
Внимательный взгляд карих глаз заставил смущенно потоптаться на месте.
— Драться больше не буду.
Незнакомец кивнул каким-то своим мыслям, затем нырнул за барную стойку и дал мне старый потёртый ключ.
— Десять медных, — и большая чёрствая ладонь зависла в воздухе. Пришлось выложить одну серебрушку и отправиться искать свою комнату.
На причитания по поводу того, что за койку больно дорого дерут, сил не было. Подумаешь на серебрушку меньше или больше, самое главное — не заставили платить за учиненный беспредел и стражу не позвали.
Хватаясь за ушибленный бок, я с трудом поднялась на второй этаж, где и отыскала хлипкую на вид дверь с табличкой тринадцать. Повернула металлический ключ в скважине, замок щёлкнул, после чего впустил в маленькую мрачную комнатушку.
Моя ладонь прощупала стенку в поисках знакомого мне включателя. Однако не отыскав оного, мозг сконфуженно замер. Точно, нужно найти что-то похожее на лампу.
Через пару секунд поисков в этом полумраке рука наткнулась на какую-то холодную жестянку и на автомате повернула неизвестный ключик. Слабый свет заполонил пыльную каморку, являя мне вид весьма печальный: облезлый шкаф, деревянный стол, который не внушал особого доверия, грязное зеркало, перед которым стояла не столь же чистая раковина, маленькое окошко и не совсем прочная на вид кровать в углу. Это точно комната, а не тюрьма?
Я устало вздохнула. Ну ничего, дарëному коню в зубы не смотрят, а за серебрушку ещё и помолчат. Закрыла за собой хлипкую дверь и первым делом отправилась к долгожданной кровати. По пути скинув с себя сапоги, штаны, жилетку и оружие куда-то в угол, я с удовольствием зарылась в постель.
Какие мысли крутились в моей голове, прежде чем я уснула? Нецензурные. Потому что описать сегодняшний день можно было только так. Да и этот весь мир в целом — тоже. Успокаивало только одно: совсем скоро я буду дома. По крайней мере, мне хотелось в это верить...