4.3 Глава
Господи-господи-господи...
Мой взгляд метался от одной полки к другой, от одной банки к остальным: глаза, ухо, зубы, мозг, череп, кости. Ещё один круг по комнате. Клетки, острые инструменты, грязные халаты, местами алые пятны на стенах, видимо до конца не стерлись, и... Зомби, компактно упакованные в банках. Они занимали отдельную полку на шкафу с разными раритетными образцами и печально смотрели на меня своими глазными яблоками. Их поддернутый лейкомой взгляд так и выражал свои соболезнования. «У нас тут соседняя банка свободна», - словно невзначай говорил один из них, бледнея на радостях и булькая что-то непонятное.
От такой картины я судорожно попыталась вырваться из кандалов, с помощью которых меня пригвоздили к холодной кушетке. В соседней комнате послышалась какая-то возня, которая заставила меня на мгновение замереть и чуть не наделать образцов уже для анализа. Сожаления накатили на меня вместе с осознанием того, что мне не выбраться. А жалела я только об одном: зря я не сопротивлялась отряду садистов и параноиков, когда они меня вели, можно сказать, на верную смерть.
Когда я угостила заклинателя подошвой, мою мертвую персону ответно угостили убойной магией, от которой меня чуть не раскидало на милые кусочки «Мираторга» - мириться они явно хотели только с моими останками. Злого шатена, которому я набила шишку и, кажется, в процессе выбила и крышу, остановило от моего убийства два весомых аргумента: зеленоглазый Гвиней и седой Гар. Они силком оттащили уже второго с пострадавшей гордостью в коридор и на целый час оставили меня наедине с нервным «а может не стоило?». «Да расслабься, они то убить нас не могут! Мы же и так мертвы!» - отвечала каждый раз радостно логика, прекрасно зная, что «смерть» понятие относительное.
К сожалению, расслабиться я смогла чуть позже - на кушетке. Нежданные гости пришли в лице знакомых мне Альго и Варса, которые отконвоировали меня уже наверх. Надежда на то, что меня выпустят и всё закончится хорошо, самоубилась сразу же, когда мою тушу бесцеремонно приковали к холодному металлу больничной лежанки и вновь оставили на произвол судьбы.
Осознала весь спектр страха и переживаний я только сейчас, на тридцатой минуте тягостного ожидания своей участи, под бульканья своих сородичей и громкие щелчки секундной стрелки.
Я думала... Нет, я верила, что меня всё-таки отпустят, как уже бесполезного свидетеля, но нет, всё оказалось куда печальнее. Не получив от меня нужных сведений, они решили перейти на следующий этап - получение нужных внутренних материалов. С этим отказать у меня получалось плохо. Под рукой ничего не было, из арсенала самозащиты было лишь «да я тебя в блин вкатаю!». Учитывая то, что слова ещё ни разу не спасли меня от патовой ситуации, перспективы были радующими только для свободной банки.
Пока я представляла, как буду проводить будни будучи заготовкой для экспериментов, на сцене появилось действующее явно не в благих намерениях лицо. Чужая мужская физиономия оказалась лет на пятьдесят, с росчерком морщин на лбу и едва видящим одним глазом. Видимо, кто-то от всего сердца оставил положительный отзыв на лицевой строчке старика. Было видно, что многие в восторге от профессии пенсионера.
- Шанель лэ ренль! - вдруг восторженно выдал старик, на ходу надевая на себя алый пятнистый халат.
Я сглотнула вязкую слюну, надеясь на то, что хотя бы ей подавлюсь и не придётся испытывать на себе все прелести здешних медицинских услуг. Не получилось, зато моя кривая улыбка выразило всё то, что я думала о нынешней ситуации. «Улыбаюсь из вежливости, посылаю вас искренне», - звучало в голове.
Старик, видимо, поймал общий телепатический сигнал и на минуту даже удалился к подозрительной шторке, словно услышал мой немой посыл. Только я расслабилась, как мужчина, возвращаясь уже счастливее некуда, прикатил оттуда габаритную тележку на маленьких колесиках. Внутри что-то поблескивало и переливалось, обещая мне фейерверк эмоций. К сожалению, из тележки мужчина выудил не билет домой, даже не новые нервы, а целый комплект инструментов для опытного хирурга.
Их формы будили во мне слабую и хрупкую девушку, но точно не ценителя. Размеры заставляли думать о запретном: нужно было срочно делать ноги.
Тем временем мужчина, не замечая моих уже более яростных дерганий, начал что-то улюлюкать про себя, пугая меня ещё больше. Его единственный глаз с каким-то восхищением смотрел то на меня, то на инструменты. В его сероватой радужке горел научный интерес, в моих же - последние нервные клетки.
- Нот шай, - успокаивал меня старик, вытаскивая из серебристой кучки внушительные ножницы и даря мне вежливую улыбку.
Округлив глаза от ужаса, я судорожно помотала головой, всем своим видом выражая протест.
- Прошу не надо, - умоляюще произнес великий мученик во мне, наблюдая за приближающимися лезвиями. - Иначе я закричу! Не просто закричу, а закричу матом!
Но меня не послушали. Стоило любителю острых ощущений нагнуться ко мне поближе, как я, полностью потеряв от страха рассудок, отчаянно дёрнулась. На секунду я даже почувствовала какой-то прилив силы, мне этого хватило, чтобы ощутить, как оковы на правой руке жалобно затрещали и лопнули.
Освободившаяся ладонь инстинктивно полетела в сторону мужчины и угостила его звонкой оплеухой. От внезапного удара старик выронил из вдруг ослабевших рук ножницы и, потеряв равновесие, плюхнулся на пол. Удивленный и обиженный взгляд посмотрел на меня снизу вверх. Зажимая ухо, он дрожащим голосом произнес:
- Се лядь...
- Не за что, - неуверенно произнесла я, истошно дёргая уже вторую руку, но снизодшую до меня супер силу я не почувствовала. Стальные наручники не хотели прогинаться, как предыдущие. Мой отпор местному произволу кончился, не успев толком начаться. Паника заплясала чечётку на натянутых нервах.
Мужчина, приподнявшись с потемневшим от обиды лицом, угрожающе приподнял ножницы и, видимо, от звонкого удара передумал ими пользоваться. В то, что в нём проснулась совесть и жалость ко мне, я верить категорически не хотела. С такой физиономией можно людей мучить, но точно не лечить.
- Простите, случайно вышло, - спохватившись, судорожно проблеяла, когда старик снова завис статуей надо мной и выражал осуждение всем своим оставшимся глазом.
Он произнес что-то тихо и непонятно, по интонации я поняла, что меня точно не благодарят. Схватив с тележки коричневый жгут, он обошёл кушетку и, грубо поймав меня за свободное запястье, без всяких нежностей привязал руку к подлокотнику. Болезненно натянув узел, старик одним взмахом вылечил покрасневшую щеку, словно ничего такого не произошло, и снова вернулся на свое место. Только уже без прежней радушной улыбки. «Зря это ты», - испуганным голосом прогундели внутренние демоны.
Задумчиво посмотрев на застывшую в предчувствие возмездия меня, мужчина кивнул каким-то своим мыслям и вытащил из тележки уже не ножницы, а миниатюрный топорик. Выразительно повертев его перед светом, он кинул косой взгляд на мои красивые пальчики, которые от подобного намёка тут же спрятались в кулаке, и как-то уж внезапно повеселел, очень кровожадно улыбнувшись.
Где-то на затворках запели и запили за упокой совесть, самосохранение, и страх. Я резко пожалела о том, что вообще подняла руку на пожилого мужчину. С каждым днём терять по конечности стало моим завтраком, обедом и ужином. Я мечтала о любви и магических приключениях, а не о потерях и опасных авантюрах. Этот мир делал из меня калеку.
- Можете ударить в ответ... — как вариант, предложила я злому пенсионеру. Мурашки отправились в последнее путешествие по дрожащему от страха телу.
Не оценив мое раскаяние ещё с самого начала и даже не дослушав до конца весь список моих «вариантов», старик сделал взмах и хотел покончить с моей конечностью одним ударом, но мои страдания вновь отложились на неопределенное время: послышались крики снаружи, с улицы. Мы замерли - топор завис в воздухе. Паника, шум, лязг железа и запах горелой плоти. В эту же минуту вломился молодой парень с мечом в руках и в такой же броне, как и у тех, что сторожили врата. Он что-то выкрикнул мужику, а затем стал истерически размахивать руками. Молчание, а затем мой лечащий врач схватил оружие, которое было в углу - меч в ножнах - и убежал.
Как только знакомая спина скрылась за поворотом, я целую минуту лежала и отходила от того, что могла лишиться руки. Горло, которое свело от того, что я приготовилась кричать, отпустило. Нервы, шалившие ещё с самого начала похищения, слегка успокоились. Я не верила своей удаче. Мысленные благодарности сыпались на неизвестных напавших, как монеты из кошелька. Я на секунду даже расслабилась и улыбнулась, а затем меня, словно молотком оглушила жестокая реальность.
На нас напали! А я лежу здесь, совершенно беззащитная, оставленная без присмотра и без шанса выбраться на свободу. Да ещё и дверь не закрыли! Да вы издеваетесь?! Кто оставляет своих подопытных без присмотра? Где меры предосторожности? Где рациональность?
Я подергалась в кандалах, но это было бесполезно. Дурной запах через открытое маленькое оконце распространился по всей комнате. Что-то горело.
- Помогите! Спасите! Пожа-а-ар! Го-о-орим! - закричала я в приступе истерики. Обморок замаячил на горизонте, обещая мне спасительную темноту, где не нужно будет нервничать часами подряд, без перерыва.
А потом раздались шаги. Тяжёлые и скворчащие. Скрип то ли досок, то ли костей, а затем вонь дикая и бьющая наповал. Я испугалась и перестала дёргаться: смотрела только на открытую дверь. Кто там? Неужели старик что-то забыл? Или... Фантазия заиграла красками и разнообразными сюжетами, один похлеще другого.
Вот показался темный рукав черного плаща, затем плечо, а потом и вовсе в комнату прошмыгнул человек в капюшоне. Но человек ли это вообще? Сгорбленный, скрюченный в две погибели, словно на плечи целый мир давит. Походка так вообще, как у сломанной куклы. Передвигается мелкими перебежками с места на место, словно боится, что его кто-то заметит.
Я была напряжена, как пружина: в любой момент могла соскочить с места и вместе с кушеткой бежать куда глаза глядят.
Тень устремилась ко мне - запахло тухлятиной. Я мельком заметила несколько драгоценных колец на худых пальцах, а затем случилось невероятное: существо в плаще схватилось за мои кандалы и просто вырвало их с корнем. Несколько движений и я оказалась на свободе, но вставать и куда-то бежать я не спешила.
- Тор-ропись, - прорычало это существо и одним рывком подняло меня на ноги.
Стояла, словно впервые увидела постельную сцену в телевизоре будучи ещё ребенком: застыла изваянием непонимания и удивления и не могла проронить ни слова. Слишком быстро, слишком неожиданно и слишком удивительно.
- Мой господин, - он начал в спешке стаскивать с себя кольцо с зелёным камнем, а я с ужасом заметила, что его пальцы были прогнившие. - Он просил передать вам это...
Незнакомец всунул мне в ладонь украшение и поднял на меня взгляд.
- Сказал беречь его, он поможет вам общаться с другими живыми.
Глаза голубые, ясные, кожа так же свисает с лица, как и у меня. Вижу, как пугающе торчат скуловые кости, а нос прогнил достаточно сильно. Нежить... Нежить! Как и я!
- К-как? Как ты понимаешь меня? - голос был осипшим, поэтому прозвучал тихо, но меня все равно услышали.
- Нет времени объяснять. Вам нужно уходить. Господин сказал, чтобы вы больше не возвращались в лес, а бежали в другой город. Они будут вас искать и, если найдут, убьют...
- Стоп! Что? Кто такой этот господин? Я ничего не понимаю. Куда бежать? Кто захочет меня убить?
- Беги, несносная девчонка! - мертвец схватил меня за шкирку и запустил торпедой к двери.
Приземлилась я пятой точкой прямо на пол, хотела возмутиться, но услышала дичайший рык позади и дала деру так, что только пятки сверкали. Свернула к какой-то двери, открыла ее и стрелой устремилась по коридорам в неизвестном направлении.
Бежать, пока трындец не подкрался незаметно.