Забвение

Едва открываю глаза, и меня тут же пронзает резкая головная боль, словно по голове ударили молотком. Веки будто наполнены песком, слезы сами безостановочно текут. Пытаюсь вспомнить, где я и что произошло, но разум затуманен, мысли словно разбросаны и плохо складываются в связное целое. Пытаюсь осмотреться, только все вокруг размыто и плывет. Снова прикрываю глаза, пытаясь собраться.

– Так-так...Кто же тут у нас? – звучит рядом низкий мужской голос, едва слышимый и одновременно острый, как лезвие.

С большим усилием приподнимаю голову и открываю глаза. Головная боль усиливается, словно тысячи иголок вонзаются в кожу головы, заставляя стиснуть зубы. Но взгляд наконец фокусируется на фигуре, стоящей надо мной. Это высокий светловолосый парень с короткой стрижкой. Его волосы, почти выцветшие на солнце, аккуратно подстрижены, придавая ему строгий и немного военный вид. Он смотрит на меня с явным интересом и каким-то странным, почти игривым озорством в ярко-голубых глазах.

Я сижу, можно сказать, у его ног, как ничтожество. Совершаю попытку пошевелить руками, но понимаю, что они связаны, как и мои ноги. Я как пленённая птица, подавленная и бессильная.У меня совсем нет сил как-то выбраться или сопротивляться, поэтому я молча смотрю на неизвестного, которого очевидно забавляет сложившаяся ситуация.

– Выглядишь ты как-то жалко, – продолжает неизвестный. Я не отрываю взгляд, осторожно пытаясь дернуть руками, но веревки не дают даже малейшего шанса. Его смех резонирует в комнате, холодный и насмешливый.  – А рвение то какое, овечка! 

Его забавляет мое беспомощное положение.

– Где я? – спрашиваю я хриплым голосом. Горло садит, а попытки сглотнуть слюну увеличивают боль.

Ответ на свой вопрос я не получаю. Парень медленно наклоняется ко мне ближе, и с каждым его движением головная боль становится почти невыносимой, как будто он давит прямо на мозг.

– Какая милая мордашка, – проговаривает он с легкой улыбкой. Его пальцы легко убирают пряди волос с моего лица, и тут он задерживает взгляд на мне. Двумя пальцами он берет мое лицо у челюсти и отводит сначала вправо затем влево, что-то тщательно осматривая на мне. На секунду он замирает, и в этот момент я слышу голос, зашедшего в комнату человека. 

– Оставь девчонку в покое.

Неизвестный парень отдаляется и выравнивается. Тут же поглощающую головную боль как рукой снимает. Он походит к мужчине у двери и что-то шепчет ему, приблизившись. Я успеваю осмотреть того, кто зашел. По сравнению с парнем, это высокий, упитанный, но в меру, мужчина папиного возраста. Возможно, он даже старше папы, так как волосы на его голове полностью седые. Я пытаюсь детальнее рассмотреть этих обоих, и они после недолгих переговоров вновь обращают на меня внимание, будто бы замечают мой пронзающий взгляд. Теперь второй мужчина направляется в мою сторону.

– Где я? – повторяю вопрос, заглядывая мужчине прямо в глаза, показывая, что не боюсь его. Он опускается на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне. Его лицо более спокойное, чем у того парня, которого скорее забавляла моя ничтожность перед ним.

– Мы обязательно ответим на твои вопросы, но прежде тебе придется ответить на наши, – спокойно проговаривает мужчина, рассматривая меня. Он также как и парень задерживает взгляд где-то на моем лице, будто я экспонат какой-то, которого можно так разглядывать. 

Я специально отворачиваюсь и вновь совершаю попытку выбраться, слегка шевеля руками, но туго перевязанные веревки лишь сильнее натирают запястья.

– Ты согласна? – продолжает говорить он.

– Я ничего вам не скажу, пока не узнаю, где я и кто вы, – тихо с хрипом проговариваю я.

Во рту сухо как в пустыне. Губы тоже в плохом состоянии от жажды. Кажется, даже от каждого движения они трескаются все сильнее. Я провожу языком по ним и ощущаю вкус собственной крови.

– Тогда тебе придется здесь долго сидеть, пока мы не узнаем всё о тебе, – говорит мужчина, делая таким образом вывод, встает и направляется на выход к парню, который все это время наблюдает за нами.

– Тогда мне проще умереть здесь, – бросаю я, но достаточно громко, чтобы они услышали. Дверь закрывается, и я остаюсь одна. Сейчас без назойливых взглядов и разговоров я могу сосредоточиться на своих мыслях, чтобы осознать всё происходящее. 

Итак, я связана и мне никак не выбраться. Голова жутко раскалывается, а силы все быстрее покидают меня, но я держусь еще трезво, чтобы более-менее рационально мыслить. Пытаюсь вспомнить всё, что было до своего заточения. Папа, правда о маме, наш разговор, я ушла в лес на лошади, чтобы освежиться, поляна...Темнота. Сердце начинает ныть от воспоминаний о папе и всей той лжи, которая меня окутывала с самого рождения. Пытаюсь отбросить эти мысли, так как они мешают мне дальше строить логическую цепочку.

Меня поймали какие-то неизвестные люди. На их форме не было значка Сапсан. Значит они не наши. Неужели это...солдаты из государства. Они нашли меня и теперь будут пытать, а потом может вообще убьют, либо отправят в Новум на опыты или просмотр памяти. Во мне же столько скрыто информации о Сапсанах. Брр, страшно даже подумать. Я буду бороться до последнего, чего бы это не стоило.

Как они вообще забрели так далеко? Как нашли меня? Отследили?

Я пробегаюсь взглядом по комнате. Это какой-то заброшенный дом, так как всё здесь пыльное и грязное. Судя по всему, эта комната была кабинетом. Я сижу около стола. Слева от меня пустой шкаф, справа – стул, еще один стол около окна. Одно окно заколочено, а второе перекрыто книгами. Но даже так видно, что на улице темно. Не знаю, сколько я здесь, но как минимум день, ведь уходила я из поселения утром.

Ноги ужасно затекли, поэтому я немного меняю их положение, чтобы кровь лучше циркулировала. Смотрю на свою пустую кобуру, где лежал пистолет. Конечно, они его забрали, как и припрятанный в ботинках нож. Вздыхаю и откидываюсь назад, запрокинув голову так, что она касается ножки стола.

Не знаю, сколько мне остается жить, но единственное, о чем я сейчас думаю, чтобы как-то отстраниться от реальности, это Маркус. Пытаюсь представить его образ, вспомнить запах, тактильные ощущения. Одинокая слеза стекает по щеке, попадает на потрескавшиеся губы и щипает их еще сильнее.

От всех мыслей, раздумий, усталости и слабости я не замечаю, как засыпаю, а когда открываю глаза в комнату просачивается свет. Очевидно, наступил новый день. Никто ко мне так и не заглядывал. Я шевелю руками вновь в надежде, что веревка ослабнет. Ничего не меняется. Я должна бежать отсюда, но нужен подходящий момент.

Неожиданно в комнату входит тот же мужчина, но уже с подносом еды. Он ставит его передо мной. В металлической тарелке лежит пюре и кусочек хлеба, а в стакане вода. Я делаю вдох и только сейчас понимаю, как давно не ела и не пила. Утром я ни крошки не взяла в рот, ушла голодная в лес, неизвестно сколько пробыла в отключке здесь.

– Поешь, – говорит мужчина, садится на корточки, как в прошлый раз, и достаёт нож. Я сжимаюсь и с ужасом смотрю на лезвие. Он замечает мой страх и тут же добавляет: – Я тебя развяжу, чтобы ты поела, но обещай не совершать глупостей.

В доказательство своих слов он разрезает веревку на руках и ногах. Я собираю ноги к груди и мну запястья, так как они очень сильно затекли. Смотрю на мужчину исподлобья и жду, что он еще скажет.

– Меня зовут Бен, – вновь заговаривает он. – А тебя как зовут? 

Я молчу и принципиально не прикасаюсь к еде, хотя желудок уже давно очень сильно болит, будто в него вонзили нож. Если бы я была одна, то давно бы согнулась и кричала от боли.

– Мы не причиним тебе вреда, но стоит пойти навстречу и рассказать о себе, – продолжает настаивать на своем Бен.

Лучше сразу прикончите меня. Лишь это крутится в моей голове.

– Те, кто не причиняет вред, не хватает девушек посреди леса и не связывает, привезя в какой-то заброшенный дом, – сухо бросаю я и отворачиваюсь, чтобы не видеть его лица. 

– Это вынужденные меры, – отвечает Бен и встает. – Поешь, а после мы с тобой продолжим разговор.

Бен вновь оставляет меня одну. Я тяжело вздыхаю и, переводя взгляд на поднос, оцениваю ситуацию. Есть или пить отсюда рискованно. Я позволяю себе сделать всего пару осторожных глотков воды. Жадно хватаю стакан обеими руками, ощущая, как холодная жидкость наконец-то наполняет иссушённый организм. Этот простой глоток словно маленькое спасение после долгого времени голода и жажды. Ставлю стакан на место и, собравшись с силами, медленно поднимаюсь.

Каждая клеточка тела болезненно сигнализирует о заточении, мышцы скованы, суставы будто залиты свинцом, движения даются с трудом. Голова немного кружится, легкая дурнота накатывает волнами, но я стараюсь быстро привыкнуть к этому состоянию, чтобы не потерять самообладание. Снова оглядываю комнату, и взгляд падает на окна. Ещё ночью я заметила, что одно из них не заколочено досками, а просто перекрыто плотной стопкой книг. Это мой единственный шанс на спасение.

С затаённым дыханием и предельной осторожностью начинаю убирать пару книг, стараясь не шуметь и не спровоцировать падение всей стопки. Сквозь щель выглядываю наружу, пытаясь оценить обстановку. Я на первом этаже, за окном раскинулся лес, и поблизости никого не видно. Отсутствие движений на улице внушает надежду, но я не могу расслабиться. Куда именно меня привезли – загадка, и сейчас это вопрос второстепенный. Главное выбраться отсюда, как бы сложно ни было.

Осталось отодвинуть стопку книг и вылезти. Действую максимально медленно и сдержанно, стараясь не допустить ни одного лишнего звука. Когда оказываюсь на подоконнике, задерживаю дыхание и выглядываю, убеждаясь, что никого рядом нет.

Как только мои ноги касаются земли, я тут же бросаюсь в сторону деревьев. На улице прохладно, холод проникает до костей, но сейчас я не чувствую ничего, кроме единственного желания – сбежать как можно дальше. Тело дрожит от напряжения, но мысли ясны и решительны.

Пройдя несколько метров, я останавливаюсь и разворачиваюсь, чтобы проверить, не преследует ли меня кто-то. Шагаю спиной вперед, держа взгляд на окружении. Вокруг тишина, ни малейшего признака слежки. Никто не вышел и никого не видно. Я позволяю себе впервые за долгое время выдохнуть. Я отворачиваюсь обратно, чтобы уже смотреть, куда мне идти, но тут же сталкиваюсь с кем-то.

Поднимаю глаза и вижу того светловолосого парня, которого видела в первый раз после того, как очнулась. Тут же всё мое облегчение уходит, как и сердце, которое, кажется, провалилось в землю от страха. 

Парень улыбается ехидно, с явным наслаждением, глядя прямо на меня.

– Далеко собралась, милая мордашка?