Забвение

Внутри что-то рвётся, как будто тонкая нить, натянутая в груди, резко обрывается. Я не сразу осознаю смысл услышанного, только чувствую, как сердце пропускает удар, а потом начинает биться слишком быстро, сбивчиво, болезненно. На запястье вспыхивает браслет – тревожно-красный, с пульсирующим отблеском. Он будто отзывается на мою панику, на то, что я уже не могу скрыть.

Рука дрожит, и в тот же миг она выскальзывает из руки Маркуса. Я спешно сжимаю пальцы в кулак, пытаясь подавить дрожь, вернуть себе контроль. Но голос всё равно срывается:

– Ты? Ты тоже едешь?

Маркус кивает, и в его глазах нет ни капли сомнения, только тяжесть решения:

– Да, я тоже еду, – Он опускает взгляд на мои руки, а потом снова поднимает на лицо. – Это достаточно далеко от нашего поселения. И самое ужасное в этом всём то, что я даже не знаю на какой срок нас отправляют. 

Я опускаю голову, глядя на собственные пальцы, но Маркус вновь берёт мои руки в свои. Он нежно разжимает мой кулак, как будто боится сломать хрупкую вещь. Его губы касаются сначала одной ладони, потом другой.

– И когда вы отбываете? – мой голос тихий, почти шёпот, будто я боюсь услышать ответ.

– Завтра утром.

Мои глаза непроизвольно закрываются. Буря внутри становится невыносимой. Разочарование, страх, боль – всё смешивается в один сплошной ком, разрастающийся в груди. Я делаю вдох, пытаясь подавить слёзы. Не сейчас. Я не должна.

Открываю глаза и стараюсь улыбнуться, хотя внутри всё стынет.

– Нам пора в поселение, – произношу и встаю, выпрямляясь, будто с каждым сантиметром роста я возвращаю себе хоть крупицу устойчивости. Но Маркус не отпускает моих рук. Он притягивает меня ближе и усаживает на свои ноги, его ладони мягко удерживают меня.

– Я вижу, что это расстраивает тебя, как и меня, но я должен выполнить приказ, – проговаривает Маркус, глядя прямо в глаза, словно прикасается к самой душе.

Я киваю, с трудом проглатывая горечь.

– Я понимаю, – коротко отвечаю я, высвобождаю одну руку и провожу ладонью по его волосам. Он прикрывает глаза на миг, будто запоминает это касание, и встаёт.

– Будем выдвигаться.

С этими словами Маркус берёт с кровати мой рюкзак и направляется к окну. Я опускаю взгляд на браслет, который на моих глаза из оранжевого вновь становится белым – тревога погашена. Видимо, Система зафиксировала стабилизацию, но я всё ещё чувствую себя на грани.

Наконец, позволяю себе освободиться от оков и прячу браслет в тумбочку. Я следую за Маркусом к окну, и мы выбираемся на улицу. Осматриваем периметр и быстрым шагом направляемся к границе.

– Ты без Хельги сегодня? – спрашиваю я, когда не вижу около входа в лес лошадь.

– Будет небольшая прогулка, – говорит Маркус и подмигивает мне, беря за руку и сплетая наши пальцы. Тепло его ладони успокаивает.

Мы идём молча, но в этой тишине нет отчуждённости. Она наполнена мыслями, присутствием, дыханием леса.

Сквозь кроны деревьев пробиваются первые солнечные лучи. Они освещают тропу, будто прокладывают нам путь. Птицы щебечут с разных сторон, и кажется, будто вместе с солнцем просыпается и весь лес, всё живое в нём. Здесь всё дышит спокойствием – обманчивым, мимолётным, но я ловлю этот момент, прижимаю к себе.

Когда мы подходим к неглубокой речке, Маркус первым пересекает её. Он ступает осторожно, проверяя скользкие, мокрые камни. Поток тихо шумит, и вода играет бликами под солнцем. Он поворачивается ко мне, протягивая руку. Я не колеблюсь, ступаю след в след, доверяя ему без остатка. Мы уже совсем близко к поселению. Но вдруг Маркус сворачивает в сторону, и вместо привычного поворота к поселению мы идём по незнакомой тропинке. Я озадачено осматриваюсь.

– Мы идём в другое место?

– Всё верно. К тому же, сегодня у тебя не будет тренировки, – весело отвечает Маркус и раскачивает наши руки вперёд и назад, пока мы идём.

– Это Алек так сказал?

– Это я так сказал, – с ухмылкой говорит Маркус. Я улыбаюсь и прижимаюсь к его руке, положив голову на плечо. 

Мы уже достаточно далеко отходим от города, даже дальше, чем место, где был пикник с друзьями. Поднимаемся на пару холмов, и, свернув в чащу, выходим на поляну, скрытую среди деревьев. Воздух здесь другой, будто чище, прозрачнее. Трава колышется под лёгким ветром. Полянка усыпана белыми и жёлтыми цветами. В самом центре лежат плед и корзинка.

– Маркус, ты уже успел побывать здесь? – спрашиваю с приятным удивлением и поворачиваюсь к нему.

– Хотел сделать тебе сюрприз, – отвечает он и слегка пожимает плечами. Его глаза светятся и не от гордости, а от надежды, что мне правда понравилось. Я подхожу ближе и обнимаю его. Он смеётся, зарываясь носом в мою шею. – Вижу тебе понравилось.

– Ты ещё спрашиваешь? Это как сон, – восклицаю я и отстраняюсь, чтобы видеть Маркуса. Все мои эмоции готовы вырваться наружу от мысли, что он специально встал раньше и пришёл сюда, чтобы всё это устроить. Ради меня. Ради нас. 

– Я готов пойти на всё на свете лишь бы снова и снова видеть твою лучезарную улыбку, – шепчет Маркус и заглядывает в глаза. Его речь трогает меня, и я не сдерживаюсь от поцелуя, который дарю ему в знак благодарности.

Маркус подхватывает меня, смеется и кружит вокруг. Мир вращается, цветы сливаются в полосы, а я слышу лишь его голос и своё сердце. Он не опускает меня на землю, а несёт к пледу и аккуратно усаживает. Я сразу разуваюсь, чтобы босыми ногами почувствовать щекочущую траву. Вокруг нас столько цветов, что мне сложно сфокусироваться на каком-то конкретном.

– Если ты голодна, только скажи. У нас с собой есть еда, – проговаривает Маркус и указывает на корзинку. Я мотаю головой и тянусь к белому цветочку, аккуратно срывая его.

– Я позавтракала, – отвечаю ему и нюхаю бутон. У него сладкий, нежный аромат, как у лета в воспоминаниях. Хочется раствориться в этом моменте.

Маркус тоже разувается и подсаживается ближе. Его ладонь накрывает мою, и цветок оказывается между нашими пальцами.

– Что я буду делать без тебя? Ещё и неизвестно сколько, – шепчу я, стараясь не показать, как тяжело думать о скором уезде Маркуса, а тем более даже не представлять, что с ним будет.

– Будешь тренироваться. Я вернусь, а ты уже станешь солдатом покруче, чем я, – с улыбкой говорит Маркус и слабо подталкивает меня плечом. – Устроим новый экзамен, и я проверю, как ты подготовилась.

Я фыркаю и опускаю голову, не сдерживаясь от мимолетной улыбки. Маркус прижимается ко мне и кончиком носа водит по щеке. Его руки обвивают мою талию, а я прикрываю глаза и наслаждаюсь нежностью, которая исходит от Маркуса.

– Я так скучал по тебе эти дни, что новая разлука кажется мне настоящей пыткой, – шепчет Маркус и переходит к моей шее, оставляя поцелуи за ухом.

– Это хуже, чем пытка, – на выдохе произношу я. – Я даже не знаю слово, которое бы описало то, что я сейчас испытываю.

Маркус замирает, потом тихо произносит:

– Тоска. Причём такая тоска, когда человек ещё рядом, ты держишь его за руку, но уже по нему скучаешь.

Я никогда раньше не понимала этого слова. Оно казалось мне книжным, далеким, а теперь живёт в груди натянутой струной. Тоска – не просто грусть, это пустота, ещё не наступившая, но уже разрастающаяся в сердце.

– Скажи мне, min kjære, – шепчет Маркус, коснувшись губами моей щеки. Его голос низкий, почти бархатный. Он задерживает взгляд на моих глазах, будто хочет прочитать в них всё: от боли до счастья. – Как ты научилась оставлять солдата таким бессильным?

Я улыбаюсь, но в горле тут же встает ком. Глаза предательски наполняются влагой. Всё, что я хочу – остаться здесь, с ним, в этой тишине и среди цветов, подальше от всего мира.

– Наверное, потому что я люблю тебя, – тихо говорю я, позволяя себе впервые после нападения снова произнести эти слова вслух. В спокойствии, без страха, без спешки. Просто и честно.

Маркус сильнее прижимает меня к себе, словно хочет раствориться в моём теле.

– И я люблю тебя, – отвечает он. – Не переставал. Ни на миг.

Моё сердце трепещет, и я обвиваю руками шею Маркуса, втягивая его в поцелуй. Сначала он нежный, почти робкий, но быстро переходит в страстный. Моя спина касается пледа, пока Маркус нависает надо мной. Его глаза смотрят в мои с вниманием и трепетом, в котором живёт не только желание, но и любовь.

Он опускается к моей шее, оставляя горячие, пульсирующие поцелуи, словно выжигает ими каждую неуверенность. Его рука медленно скользит от голени к бедру, а после к пуговице шорт. Я задерживаю дыхание, чувствуя, как тело откликается первыми волнами желания.

– Маркус, – вырывается у меня стон. 

– Я весь во внимании, милая, – с улыбкой отвечает он и поднимает голову, переставая целовать.

– Никогда не останавливайся, – прошу я, притягивая его снова. Наши губы сливаются, и его язык уверенно проникает в мой рот, пока пальцы ловко справляются с пуговицей и стягивают одежду вместе с нижним бельём. Следом мы избавляемся от наших футболок. Я провожу ладонью по его груди и перемещаюсь к плечу, ощущая тепло и напряжение мышц.

– Раздвинь для меня свои прекрасные ноги, – просит он, выпрямляясь, чтобы видеть меня. Я выполняю просьбу, и на его лице отражается целый спектр эмоций – трепет, вожделение, озорство. Его глаза ищут мои, и я позволяю ему видеть всю себя без страха и стыда.

Он наклоняется, оставляет поцелуи на ключице и приближается к губам, пока пальцы исследуют меня в самых чувствительных местах.

– Как же я буду скучать по тебе, Леа.

– Покажи мне, как ты будешь скучать, – прошу, и он вновь нападает на мои губы поцелуем. Движения пальцев становятся быстрее, точнее, заставляя меня дрожать от нарастающего наслаждения. Но в самый пик он неожиданно отстраняется, оставляя внутри острую пустоту.

– Ты жестокий, – хнычу я, не скрывая желания. – Зачем ты меня так испытываешь?

– Самое приятное напоследок, – с улыбкой объясняет он. Его кожа касается моей, и от этого касания проходит ток, будто у нас оголены нервы. Всё кажется обострённым – каждый вдох, каждый миллиметр поцелованного участка тела.

Маркус прокладывает дорожку поцелуев вниз по животу, и я запускаю пальцы в его волосы и снова выгибаю спину, когда он касается внутренней стороны бедра. Я опускаю голову и встречаюсь с яркими зелеными глазами. Когда его язык касается меня, я теряю остатки контроля. Все мои мысли улетают с каждым новым движением. Но даже сейчас Маркус не даёт мне полностью насладится моментом. Он останавливается в самую последнюю секунду и нависает надо мной.

– Ты решил свести меня с ума сегодня? – шепчу я, пока внутри сгораю от настоящего дикого желания.

– Для лучшего эффекта, – с хитрой улыбкой отвечает он. Значит, поиграть решил.

Я опускаю руку, прикасаясь к нему, и Маркус шумно выдыхает, опуская голову. Расстёгиваю пуговицу и ширинку на его штанах и опускаю вещь. Маркус помогает снять остатки одежды и возвращается в то же положение.

– Это ты сводишь меня с ума, min kjære, – со стоном проговаривает Маркус, когда я вновь двигаю рукой.

– Да? – с улыбкой спрашиваю, теперь наслаждаясь реакцией, и повторяю его же слова: – Это для лучшего эффекта.

Маркус прыскает и утыкается в мою шею. Я не останавливаюсь и продолжаю движения, пока дыхание Маркуса не становится всё более коротким и быстрым.

– Я не устану повторять, какая ты красивая, – шепчет он, любуясь мной. Он замирает на уровне моего уха и более тихо, но сохраняя грудной тембр, проговаривает: – Я бы занимался с тобой любовью при каждом удобном случае.

По коже проходят мурашки. Я оставляю долгий нежный поцелуй на шее и кладу ладонь на щеку, поглаживая пальцами.

– А чем тебе сейчас не удобный случай, любимый? – дразню я, улыбаясь. Он смотрит тем же игривым взглядом.

– Действительно. Отвлекаемся от важных дел, – задорно отвечает Маркус и снова нападает на мои губы. Он касанием пальцев двигает мою левую ногу в сторону, чтобы лучше расположиться между бёдер.

Когда он входит, я будто перестаю ощущать реальность. Движения становятся глубже, медленнее, как будто Маркус перестаёт гнаться за наслаждением и просто растворяется во мне. Я чувствую, как мы переплетаемся, не телами, нет, чем-то гораздо большим: дыханиями, импульсами, самыми тонкими вибрациями того, кем мы стали друг для друга.

Каждое его движение, как волна, накатывающая с новой силой, и я тону в ней, не боясь захлебнуться. Маркус держит меня так крепко, будто боится, что я исчезну. Я отвечаю тем же – цепляюсь за него ногами, руками, дыханием, памятью. Мы сливаемся, растворяем границы, забываем, где заканчивается один и начинается другой. В воздухе повисает что-то опьяняющее до неги, до истомы, а минуты растягиваются в длительное блаженство.

И вот, – как вспышка света под закрытыми веками, как удар сердца, отбивающий чужой, – момент пересечения. Мир исчезает, исчезает всё, кроме этой точки между вдохом и выдохом, между ним и мной. Я чувствую, как он теряется внутри меня без остатка, без страха, полностью. И я вместе с ним.

Это не просто наслаждение. Это откровение. Как будто сама суть жизни вдруг обнажается в дыхании, в стоне, в дрожи, в касании. И всё, что казалось когда-то чужим, далёким, становится родным, настоящим, вечным.

Я слышу, как Маркус произносит моё имя, и отвечаю ему всем своим телом, всей собой, молча горя. Мы падаем в этот огонь, в это сияние, в это единство. И пусть весь мир подождет. 

Маркус опускается рядом, когда волна наслаждения медленно отпускает нас обоих. Его дыхание постепенно выравнивается, кожа всё ещё горячая. Он прижимает меня к себе, бережно, словно хрупкое сокровище, словно я единственное, что удерживает его на земле.

Он оставляет короткие, трепетные поцелуи на моём лбу, на виске, щеках, и зарывается лицом в мои волосы, будто хочет спрятаться в них от всего мира.

Его губы что-то шепчут то ли мне, то ли самому себе:

– Едва встретились – взглянули друг на друга, едва взглянули – полюбили.