Забвение

– Ты готова узнать, что это за место? – с энтузиазмом спрашивает Маркус, когда мы подходим к какому-то двухэтажному зданию, которое по размеру чуть крупнее моего дома.

– Я готова ещё с того момента, когда ты впервые упомянул, что мы сюда придём, – с улыбкой отвечаю я.

Маркус распахивает массивные деревянные двери и пропускает меня вперед. Стоит мне сделать шаг внутрь, и воздух застывает в горле.

Помещение огромное, почти без окон, и всё заставлено высокими стеллажами, до самого потолка. Ряды книг уходят вглубь, словно бесконечные коридоры. Запах старой бумаги, дерева и тишины сразу окутывает, как мягкое одеяло.

– Маркус, – выдыхаю я, не в силах оторвать взгляд от полок. – Это...потрясающе.

Он подходит ближе и наблюдает за моей реакцией, слегка улыбаясь, как будто ждал именно этого момента. Меня тянет немедленно броситься исследовать все эти ряды, но я сдерживаюсь. Хочу сначала услышать, что он скажет.

– Я знал, что ты оценишь, – с гордостью произносит Маркус, хотя по лёгкому румянцу на щеках видно, что он немного смущён.

– Да, ты не прогадал.

– Я люблю задерживаться в библиотеке. Если мне хочется отвлечься или наоборот о чём-то поразмыслить, я поднимаюсь на второй этаж и сажусь где-нибудь в дальнем непримечательном углу и просто листаю страницы с поэзией.

Мы медленно идём вдоль книжных рядов и сворачиваем в один из них. Я потираю пальцами запястье и с интересом разглядываю корешки, выхватывая неизвестные имена. Сердце стучит быстрее, как у ребёнка, попавшего в мир сказок.

– Я даже подумать не могла, что у вас может быть библиотека, ещё и с таким ассортиментом книг, – восхищенно шепчу я. Маркус усмехается и по пути достаёт какую-то книгу.

– Пошли, присядем, – предлагает он.

Мы проходим вглубь библиотеки. Маркус опускается на пол и облокачивается о стену. Он жестом приглашает к себе, и как только я сажусь, попадаю в его объятия. Расслабленно выдыхаю и ощущаю уют.

– Это одна из моих любимых книг, – признается Маркус, перелистывая страницы. Я замечаю сверху подпись Шекспир.

– Это поэзия? – спрашиваю я, хотя и знаю ответ по одному взору на содержание страниц.

– Да, это сборник сонетов Шекспира.

Маркус листает практически до середины, пока не находит, что ему нужно. К моему удивлению, в следующее мгновение он начинает читать вслух:

Ты от меня не можешь ускользнуть.
Моей ты будешь до последних дней.
С любовью связан жизненный мой путь,
И кончиться он должен вместе с ней.
Зачем же мне бояться худших бед,
Когда мне смертью меньшая грозит?
И у меня зависимости нет
От прихотей твоих или обид.
Не опасаюсь я твоих измен.
Твоя измена — беспощадный нож.
О, как печальный жребий мой блажен:
Я был твоим, и ты меня убьешь.

Но счастья нет на свете без пятна.
Кто скажет мне, что ты сейчас верна?

Я слушаю, не перебивая. Его голос низкий, наполненный смыслом. Слова проникают глубже, чем просто в память. Поднимаю глаза и встречаюсь с Маркусом взглядом. В его взоре читается немая просьба оценки, но в тот же момент он смотрит на меня со всей нежностью, которую может передать. 

– Очень красиво и как-то грустно под конец, – негромко проговариваю я, и Маркус кивает, соглашаясь со мной.

Пока он листает страницы дальше, я погружаюсь в атмосферу и рассматриваю полки. Книги вокруг словно дышат, каждое название манит. Я чувствую, что хочу остаться здесь надолго, возможно, навсегда.

– Нашёл сонету, которая косвенно касается темы нашего вчерашней беседы, – говорит Маркус и ставит палец между страниц, чтобы они не перевернулись.

Я обращаю на него всё своё внимание и ожидаю, когда Маркус начнёт читать. Он бросает на меня короткий взгляд, после чего полностью погружается в слова сонеты:

Язычником меня ты не зови,
Не называй кумиром божество.
Пою я гимны, полные любви,
Ему, о нем и только для него.
Его любовь нежнее с каждым днем,
И, постоянству посвящая стих,
Я поневоле говорю о нем,
Не зная тем и замыслов других.
"Прекрасный, верный, добрый" — вот слова,
Что я твержу на множество ладов.
В них три определенья божества,
Но сколько сочетаний этих слов!

Добро, краса и верность жили врозь,
Но это все в тебе одном слилось.

Он дочитывает до конца, и в тишине, наступившей после слов, мне хочется дышать тише. В этой сонете не просто любовь, в ней вера.

Маркус закрывает книгу, откладывая её в сторону, и поворачивается ко мне. Его рука осторожной касается моего лица, и он заправляет волосы мне за ухо.

– Раньше люди тоже посвящали целые книги тому, во что верили, – рассуждаю я и перевожу взгляд на Маркуса. – Но в таком формате это звучит так красиво. Это интерпретировано под любовь.

– Это творчество, – отвечает он. – Поэт вправе говорить о чувствах, как ему хочется.

– Хорошо, что это хотя бы сохранилось до наших дней.

– Ты права. Нам посчастливилось сохранить книги, – отвечает Маркус и вздыхает. – Я сейчас отнесу эту книгу на место и приду с новой.

Я киваю, и Маркус поднимается на ноги, захватив книгу, и пропадает среди рядов. Недолго думая, тоже встаю и иду в другую сторону, чтобы рассмотреть книги поближе.

Библиотека кажется больше, чем снаружи. Я всё глубже захожу внутрь, пока не оказываюсь в отделе истории и культуры. Пальцы скользят по корешкам, глаза пробегают по названиям.

Когда я поворачиваю за очередной стеллаж, меня внезапно перехватывают сильные руки и прижимают к полке. Маркус. Я вздрагиваю от его резкого появления.

– Ты так тихо подкрался, – на выдохе говорю я и смеюсь. Его зелёные глаза загораются огоньком задора.

– Я охотник как никак, – шепчет он с игривой ухмылкой. Его взгляд скользит от моих глаз к губам.

Я успеваю вдохнуть воздух через рот перед тем, как его губы накрывают мои. Одна ладонь оказывается на моём затылке, а вторая на талии, пока я обвиваю руками его шею, отвечая на поцелуй взаимностью.

Маркус без напора вдавливает меня в шкаф и прижимается бедрами, а я тихо стону. Жар поднимается от живота вверх, растекаясь по коже. Наши языки встречаются, поцелуй становится смелее, настойчивее. Теперь в нём скрыто всё наше желание.

Маркус хватает зубами мою нижнюю губу и слегка кусает её, а я вновь не сдерживаюсь от стонов. Его рука крепче сжимает мою талию, пока вторая опускается вниз и сжимает мою ягодицу. От такого жеста я ещё ближе прижимаюсь к Маркусу и двигаю бедрами в его направление. Теперь он тоже стонет от нашей близости. Жар еще больше нарастает, дыхание сбивается.

– Леа. Моя прекрасная Леа, – сквозь поцелуи шепчет Маркус и кладёт ладонь на мою щёку. Он спускается к моему уху и выдыхает через рот, пронося дрожь по телу: – Ты вся горишь. Твоё тело зовет меня.

Губы приятно покалывают, и я провожу по ним кончиком языка и запрокидываю голову, упираясь затылком в стеллаж. Маркус целует под ухом, и моё дыхание становится прерывистым.

Вдруг из глубины библиотеки доносятся громкие разговоры, которые выводят нас обоих из транса. Маркус замирает, всё ещё уткнувшись в мою шею, и прислушивается. Я тут же улавливаю знакомые голоса. Маркус тяжело вздыхает, упирается рукой в шкаф и неохотно отстраняется от меня, но остается рядом, продолжая нависать сверху.

– Зачем тащить меня сюда, Хан-Хан? – с полным негодованием спрашивает Джек. – Я не люблю такие места. Это больше по части Маркуса или Алека.

Я невольно встречаюсь взглядом с Маркусом при упоминании его имени. На его губах играет едва заметная усмешка.

– А как же «семья всегда рядом», братик? – с явной издевкой спрашивает Ханна, наслаждаясь возможностью поддеть Джека. – Успеешь ещё посвятить время своей очередной, не знаю какой по счёту, девушке.

– Вот не начинай, – цокнув, отвечает Джек. – Давай уже свои книги. Я отнесу их домой.

Они замолкают, и совсем скоро слышатся шаги. Маркус отходит от меня.

– Пошли? – спрашивает он, смотря на меня. Я киваю, и мы направляемся к выходу из рядов.

К нашему удивлению застаём Ханну около шкафа в начале. Она смотрит на нас с идентичными эмоциями. Сначала Маркус здоровается с ней, а после и я.

– Просвещаетесь? – хмыкает Ханна, листая страницы книги и мельком бросая взгляд на меня.

– Да, показывал Леа нашу библиотеку, – отвечает Маркус и многозначительно смотрит на меня. Я краснею, понимая, что он ещё имеет в виду под нашей «экскурсией».

– Славно, – слегка кивая, проговаривает Ханна и захлопывает книгу, после чего ставит её на место. Она, наконец, удостаивает нас взглядом, взглянув сначала на Маркуса, а затем на меня. – Кстати, Леа, Айзек просил передать, чтобы ты зашла к нему в штаб.

– Он случайно не сказал с какой целью? – интересуюсь я и загибаю пальцы. Маркус замечает это, но не шевелится, лишь на пару секунд задержав взгляд на моих руках.

– Айзек не посвящал меня в эти детали. 

– Спасибо, что передала, – благодарю я Ханну. Она лишь кивает в ответ.

Маркус говорит, что нам пора, и мы покидаем библиотеку.

Мы доходим до штаба и встречаемся с Айзеком. Наш с ним разговор длится не долго. Он лишь спрашивает, как проходят мои тренировки и как живётся среди Сапсан. Поэтому сразу после беседы я с Маркусом направляюсь к нему домой.

– Смотри-ка, Джек уже с кем-то под ручку идёт, – понизив тон, проговаривает Маркус, пока мы идём по улице.

Я смотрю на парочку, которая шагает в десятке метров от нас, и присматриваюсь к спутнице Джека. Хотя довольно сложно понять, кто это, увидев её лишь со спины. 

– Я так понимаю, у него много таких, – делаю я вывод, исходя из услышанного разговора между Ханной и Джеком.

– Можно сказать так, – усмехается Маркус, и мы сворачиваем на дорогу, ведущую к дому. – Мне кажется, он был уже со всеми девушками нашего поселения. И как его еще все эти девушки не прокляли и не создали клуб против него.

– Даже с Одри был? – спрашиваю я и смотрю на него.

Не знаю, можно ли тогда отнести к этому факту наш разговор с Одри, когда она говорила, что была влюблена. Вдруг она имела в виду Джека?

– Не могу ответить на этот вопрос, – задумчиво отвечает Маркус и качает головой. – Думаю, они не были вместе, по крайней мере, мы не замечали какой-то связи между ними.

– Мне кажется они смотрелись бы вместе, – с улыбкой добавляю я. Маркус прыскает.

– Может быть. Джеку нужна такая ответственная девушка как Одри. Ему иногда не хватает дисциплины.

Мы заходим в дом, и я падаю от усталости на диван, а Маркус в это время уходит в комнату. Он возвращается с небольшой коробкой в руках и садится около меня. Я двигаюсь, чтобы он поместился и поддаюсь вперед, любопытно разглядывая содержимое коробки.

– Что это? – интересуюсь я и смотрю, как Маркус достаёт маленький прямоугольный картридж с пластиковым корпусом и выцветшей наклейкой.

– Это кассеты. На каждой из них записаны очень старые фильмы. Некоторые кинокартины были сняты, не побоюсь это сказать, больше ста лет назад.

– Чему посвящены эти фильмы? – спрашиваю я и ожидаю, что Маркус сейчас скажет, мол фильмы завязаны на руководстве и правительстве того времени, когда это было снято.

– У меня есть фильмы разных жанров: и любовные, и комедийные, и даже ужастики, – отвечает он и откладывает коробку на журнальный столик.

– Такое действительно было? – удивляюсь я и беру в руки кассету, изучая название. – Я никогда не видела такие фильмы. Они интересные?

– У меня есть фавориты, – отвечает Маркус и улыбается. Я протягиваю ему кассету, которая привлекла меня.

– Давай посмотрим это?

– «В джазе только девушки», – зачитывает вслух Маркус и встаёт. – Хороший выбор.

Он встаёт, включает старенький телевизор и вставляет кассету в проигрыватель. Через несколько секунд экран заливает белый шум, но после нескольких манипуляций с настройками, начинается заставка фильма.

Маркус садится обратно ко мне и обнимает. Я прижимаюсь к нему, вновь ощущая умиротворение. Он целует меня в макушку, и мы начинаем просмотр фильма.