Забвение

– Далеко находится этот тир? – спрашиваю я, пока мы шагаем по дороге.

Солнце слепит прямо в глаза, поэтому приходится прищуриваться. Мой чёрный комбинезон притягивает тепло от солнечных лучей, и мне быстро становится жарко. Лишь легкий ветерок спасает всё положение.

– Чуть больше терпения, милая, – склонившись к моему уху, негромко произносит Маркус. Мурашки пробегают по телу от его близко звучащего голоса. 

Маркус выравнивается и улыбается, продолжая смотреть на меня. Я поворачиваю голову и прикрываю глаза от солнца ладонью, чтобы можно было разглядеть Маркуса. 

– Тир находится немного дальше от здания, где проходят твои тренировки, – продолжает говорить он. Получив полный ответ, я удовлетворенно киваю.

Меньше чем за десять минут мы доходим до нужного места. Снаружи здание больше похоже на ангар, и когда мы заходим внутрь, я удостоверяюсь в этом. Это хорошо обустроенная стрельбищная площадка с несколькими секциями: для дальней стрельбы, с движущимися мишенями и с полным погружением в стрельбу, когда мишени окружают тебя.

Помимо солдат, ответственных за это место, здесь присутствуют ещё где-то пять человек. Маркус направляется к пункту выдачи оружия, и я следую за ним.

– Привет, Мэтт, – здоровается Маркус с парнем. Ему на вид двадцать пять.

– Привет, Маркус. Кого это ты к нам привёл? – пожав руку, интересуется Мэтт и смотрит на меня.

– Знакомься. Это Леа – наш новый солдат в рядах Сапсанов, – представляет меня Маркус, рукой мягко подзывая ближе. Я делаю пару шагов вперёд и здороваюсь. 

– Привет, Леа. Я Мэтт, – с доброй улыбкой говорит он, затем поворачивается к Маркусу. – Какое оружие приготовить?

– Мы сегодня с травматическим оружием поработаем. Давай, наверно, два Беркута, – отвечает Маркус.

– Прекрасный выбор. У нас как раз только освободилась секция с движущимися мишенями, – произносит Мэтт и уходит, чтобы подготовить для нас пистолеты.

– Сразу на движущиеся? – опешив, буркаю я.

– Почему бы и нет, – пожав плечами, хмыкает Маркус. – Думаю, тебе будет под силу это.

Я фыркаю, всё ещё негодуя с решения Маркуса. В отличие от него, я держала оружие пару раз, да и к тому же попала в цель лишь единожды после нескольких попыток. 

– Только подумай, как ты будешь себя чувствовать, когда идеально справишься с теми мишенями, – приблизившись ко мне, шепчет Маркус.

Я бросаю заинтересованный взгляд. Решил использовать главный козырь. Он это осознаёт, потому что хитро улыбается и выравнивается. 

– Держите оружие, – вернувшись, сообщает Мэтт и кладёт пистолеты на стол. – Не забудьте расписаться.

Маркус первый расписывается в журнале, а после передаёт мне ручку. Я записываю своё имя, фамилию и ставлю подпись. Взяв пистолеты, мы направляемся в секцию с движущимися мишенями.

– Итак, пистолет примерно такой же, как тот, которым ты стреляла в лесу, – поясняет Маркус и заряжает свой пистолет, берет мой и проделывает то же самое. – Думаю, трудностей не возникнет в прицеливании и перезарядке.

Я киваю и забираю оружие, подходя ближе к столу, который отделяет меня от мишеней. Пробую прицелиться, чтобы удостовериться в удобстве пистолета.

– Готова? – задает вопрос Маркус, став рядом. Он удерживает руку на синей кнопке на краю стола и смотрит на меня.

– Вроде бы да.

Маркус включает приспособление, которое движет мишени в виде силуэтов людей. Сначала резко возникает первый в метрах четырех от меня. Я прицеливаюсь и стреляю, но попадаю в плечо. Следом появляется второй силуэт. Не медлю и вновь выстреливаю, пробивая живот.

Я раздражённо рычу, желая попасть в цель – в голову.

– Продолжай в том же духе, Леа. Всё получится, – подбадривает меня Маркус.

После третьей мишени и попадания в грудь, прибор начинает ускоряться. Теперь передо мной практически синхронно появляются два «врага». В первого выстрел всё также неудачно, зато во второго, к счастью, выходит в десяточку.

– Да неужели! – восклицаю я, радуясь успешному результату.

– Не расслабляйся, – усмехается Маркус.

Он прав, потому что следом появляются ещё две мишени. Я быстро справляюсь, вновь попав в голову первый раз и в шею второй. Следующих два поражаю пулями в плечо и грудь.

Когда передо мной на разных расстояниях появляются три мишени, я на мгновение теряюсь. Начинаю стрелять в самого ближнего, затем в среднего и самого дальнего. С небольшим перерывом появляются новые три фигуры. Я попадаю прямо в цель в первых два, прицеливаюсь в третьего нажимаю на курок, но не могу выстрелить. Нервно жму ещё несколько раз, но издаётся лишь глухой щелчок.

Маркус вытягивает руку сбоку от меня и в следующую секунду стреляет в мишень рядом, метко попадая в голову. Ощущаю спиной тепло от его тела и опускаю пистолет, положив его на стол.

– В магазине только четырнадцать патронов, – слышу около своего уха спокойный голос Маркуса. Он будто решил сегодня поиграть на моих ощущениях, постоянно проделывая этот жест.

Маркус проводит ладонью по моей спине, и я поворачиваю голову, ощущая его дыхание на своей щеке.

– Прекрасный результат, älskling.

– Спасибо, – хрипло отвечаю я и судорожно выдыхаю.

Не знаю, что означает его обращение ко мне, но оно почему-то пробуждает приятное чувство внутри, как и прошлое обращение, тоже неизвестного мне значения.

Пальцы по привычке ищут браслет на запястье, чтобы можно было проконтролировать переизбыток эмоций, стабилизироваться. И я снова вспоминаю, что могу позволить себе быть в моменте. 

Маркус отходит от меня и выключает прибор, останавливая движущиеся фигуры. Он разворачивается ко мне и заглядывает в глаза.

– Не против, если мы зайдём на другую секцию? Хочу тоже немного потренироваться.

– Давай, – соглашаюсь я, и схватив свой пистолет, направляюсь вместе с Маркусом до следующего места.

Мы оказываемся около застеклённой комнаты, в которой уже мишени располагаются на разных уровнях: что-то висит, а что-то стоит.

– Можешь не бояться и стоять прямо здесь. Стекло пуленепробиваемое, – рассказывает Маркус и постукивает краем пистолета по нему.

– Тогда я ожидаю тебя.

Маркус подмигивает мне и заходит в комнату. Он отворачивается от фигур и нажимает на какую-то кнопку около двери. Тут же всё начинает перемещаться и замирает на новых позициях. Я внимательно наблюдаю за каждым движением Маркуса, не веря, что могу следить за процессом его тренировки.

Когда Маркус разворачивается, он действует быстро и чётко, попадая каждый раз в более дальнюю мишень. Он уверено передвигается по комнате, не пропуская ни одного «врага». Как только патроны заканчиваются, он достаёт из кармана новый магазин и быстро перезаряжает оружие.

Теперь Маркус стреляет по второму кругу. Где-то с третьей мишени я понимаю, что он стремится попасть туда же, куда стрелял в прошлый раз. И у него это довольно часто получается.  Я ловлю себя на том, что затаила дыхание.

Когда второй магазин патронов тоже заканчивается, Маркус встряхивает руками и идёт к выходу. Я встречаю его одобрительным взглядом.

– Впечатляюще, – заключаю я, и Маркус отводит от меня свой лучистый взгляд.

– Спасибо, älskling .

Вечером за ужином мы с Маркусом болтаем обо всём, что приходит на ум. Мы приготовили что-то незамысловатое: жареную картошку, рыбу, которую Маркус разменял у Эзры на кролика, и салат. На столе также лежала небольшая свежая буханка хлеба. Её мы разделили пополам.

– Так ты говоришь, что есть даже несколько теорий создания человека? – удивляюсь я, скептически смотря на Маркуса.

– Я бы это просто так не говорил, min kjære, – со смехом отвечает он и складывает руки на столе, отложив вилку. – И каждая теория имеет место быть, если уж на то пошло.

– Например? – хмыкаю я и склоняю голову вбок.

– Например, – задумчиво повторяет мои слова Маркус и отворачивает голову, но через пару секунд вновь встречает мой взгляд. – Теория Дарвина. Чарльз Дарвин был учёным. По его теории, в ходе эволюции человек произошёл от обезьяны.

– От обезьяны? – хохочу я и откидываюсь на спинку стула.

– Знаю, может для тебя это звучит дико и смешно, но всё-таки такая теория есть, – хихикая, говорит Маркус и опускает руки.

– А нет случайно теории, что мы произошли от собак? Или может от лягушек? – спрашиваю я и вытираю слёзы, которые образовались от сильного смеха. Шумно выдыхаю, пытаясь успокоиться. Маркус уже не сдерживается и смеётся вместе со мной, мотая головой. Я отпиваю из стакана сок и продолжаю кушать, хотя улыбка всё ещё осталась на губах.

– Есть другая теория, – начинает говорить Маркус, когда мы немного успокаиваемся.

– О, мне одной хватило. Живот болит от смеха, – на выдохе произношу я.

– Это скорее интересное, чем смешное мнение, – отвечает он и разделывает рыбу, откладывая большие кости на край тарелки.

– Тогда рассказывай.

– Раньше многие люди верили, что есть некое, так сказать, божество, – рассказывает Маркус. Я перевожу взгляд то на его руки, то на лицо, внимательно слушая. – Это называлось религией. Их было много. У некоторых это был один Бог, чьё имя различалось в зависимости от верования, например, Господь, Иегова, Аллах, Брахма и так далее. У некоторых это был целый пантеон Богов. Всё зависело от народа и территории, где проживали люди. От этого пошла и мифология. Я тебе как-нибудь покажу книгу с мифами.

– И что этот Бог или Боги делали? – задаю вопрос, слегка нахмурившись.

– Бог считался создателем мира. Говорили, что он следил за каждым человеком. Если ты вела прилежную жизнь и не совершала грехи, то ты попадала в Рай – это хорошее место после смерти, где твоя душа находит покой. А если ты была плохим человеком и не каялась в содеянном, то попадала в Ад. Там твоя душа поддавалась бы вечным мукам.

Я округляю глаза. Неужели люди верили в это?

– Получается в религии всё завязано на душе и том, где она окажется после смерти, – рассуждаю я и смотрю на Маркуса. Он кивает. – Это значит, что есть жизнь после смерти?

– В своём роде, – отвечает Маркус, однако нотка несогласия звучит в его голосе, и он продолжает: – хотя это уже не считается земной жизнью. Для верующих людей тело – это что-то временное, оно смертно, а вот душа – бессмертна.

– Это так странно слушать, – признаюсь я. – Даже не верится, что люди были такими.

– Знаешь, это можно сравнить с тем, что сейчас происходит, – вздохнув, проговаривает Маркус. Он смотрит мне в глаза, чтобы точно донести свою мысль. – В твоём государстве тоже есть своя идеология. Бога, конечно, нет, но вы же верите во что-то, что вряд ли произойдёт. И никто ведь не знает, что в итоге будет.

Я задумчиво потупляю взгляд в стол и машинально касаюсь запястья. Каждый раз, когда пальцы скользят по коже, я словно убеждаюсь, что я свободна... или должна быть свободна.

Мы тоже поклонялись чему-то. Не Богу, но Системе, Архонту.
Нам внушали, что Система следит за каждым, что она знает, что ты думаешь, даже когда сам не знаешь, что она наказывает и вознаграждает, что, если ты живёшь по правилам, будешь отмечен, признан, оставлен в покое, а если оступишься – исчезнешь. Как бы это ни называлось, по сути, это была вера. Слепая и безусловная. Только вместо души – память, вместо Рая – повышение, а вместо Ада... полное забвение.

– А ты веришь? Веришь в эту высшую силу или что-то подобное? – любопытствую я и поднимаю голову. Маркус издаёт смешок и качает головой.

– Нет, я не верю в Бога. Так же, как и остальные Сапсаны. Мы можем верить только в самих себя. Тогда ты не будешь затуманен какими-то навязанными идеями со стороны, которые могут противоречить твоим взглядам.

Наш разговор заставляет меня задуматься. Такая теория и правда намного интересней и глубже звучит. Я бы хотела детальней изучить это. Может у Маркуса найдутся книги по данной тематике. 

На следующее утро я уже самостоятельно добираюсь до тренировочного зала. Маркус пообещал забрать меня после, чтобы провести домой в Новум. Не знаю, можно ли это государство назвать своим. Хотя это моя родина, ведь я родилась там и столько прожила.

– Ты сегодня какая-то...слишком воодушевлённая, – подмечает Алек, пока мы разминаемся. Я поджимаю губы, чтобы глупая улыбка не мелькнула на лице и не выдала меня.

Алек прищуривается и с подозрением следит за мной.

– Если честно, то я тебя ещё не видел такой счастливой. Что повлияло на тебя? – проговаривает он и слегка толкает меня локтем в бок.

– Ау, – смеясь, восклицаю я и принимаюсь разминать кисти рук. –  Ничего не влияло, Алек. Сегодня просто хороший день.

– Ну, ладно, – хмыкает он, качая головой. – Как твоя рука кстати?

– Будто и не падала, – честно отвечаю я. – Остался только небольшой синяк.

Маркус вчера нанёс мне какую-то мазь, и уже к утру боль совсем прошла. К моему удивлению, эту мазь Маркус делал по семейному рецепту. Он рассказывал, что у его семьи много всяких секретных рецептов, которые передаются из поколения в поколение.

– Рад слышать, что рука не беспокоит тебя, – улыбнувшись, говорит Алек и становится напротив меня. – Итак, сегодня мы будем изучать комбинации нескольких движений, которые используются при атаке противника.

Время пролетает быстро, и вот мы уже завершаем нашу тренировку. Маркус заходит за мной, здоровается рукопожатием с Алеком, и мы покидаем зал. 

– Как тренировка? – интересуется он, пока мы идём в конюшню.

– Неплохо.

Я уже открываю рот, чтобы рассказать о том, как Алек расспрашивал о причине хорошего настроения, но вовремя замолкаю. Лучше пока не буду говорить о том, что кто-то может догадываться. Если Алек и может что-то подозревать, то он может обратиться к Маркусу.

– Не строй сегодня планы после пяти, – вдруг просит Маркус. Я слегка хмурюсь и смотрю на него.

– Ты что-то задумал?

– Хочу отвести тебя в одно место в нашем городке, где ты ещё не была, – загадочно отвечает он и посылает мне улыбку.

Мы останавливаемся у дерева. Маркус осматривается по сторонам, потом поворачивается ко мне и целует в щёку. Я смущённо хихикаю и отвожу взгляд. Он мягко кладёт ладонь туда, где только что были его губы, и отстраняется.

– Значит ты согласна пойти со мной?

– Ты даже не должен задавать такие вопросы, – с улыбкой отвечаю я. Маркус усмехается, и мы продолжаем идти.

Приятное волнение наполняет каждую частичку моего тела. Мысленно я уже желаю, чтобы настал вечер.

Что же за место Маркус желает показать?