Забвение

Я стою перед его дверью, сжимаю голое запястье и, прежде чем успеваю передумать, стучу. Открывает Маркус почти сразу, будто ждал. В его взгляде удивление, за которым прячется что-то большее – надежда, тревога, ожидание.

– Леа? Всё в порядке?

Я киваю.

– Можно... войти?

Он отступает в сторону, и я прохожу внутрь. Дом наполнен запахом дерева, тепла и чего-то родного, как он сам.

Дверь за мной закрывается. Я медленно выдыхаю и разворачиваюсь.

У меня подкашиваются ноги от нахлынувших эмоций. Дыхание сбивается, когда глаза Маркуса скользят по моему лицу. Я помню, как он смотрел тогда, в тот момент, и как смотрит сейчас. Паника отступает, и мне хочется коснуться его, по-настоящему.

– Я бы хотел извинится за вчера, – негромко начинает Маркус, пока я тону в его взгляде. – Я не хотел настаивать. Не думай, что...

– Тшш, – мотая головой, обрываю его я и подхожу к нему. – Это я не должна была убегать. Я просто... ещё учусь быть собой.

Я смотрю на него, ощущая нашу близость, от которой становится жарко. Слишком жарко.

Почему он так смотрит? В этом взгляде не вопрос, не просьба – утверждение. Он знает, что я не отступлю, что я здесь и хочу расставить все точки над i.

Маркус тянется ко мне, не касаясь губами – только дыханием. Я замираю.

– Можно? – шепчет он.

Я киваю, почти незаметно, но он всё видит. Он всегда всё видит. Его ладонь опускается на мое лицо осторожно, как будто я могу разбиться. Я прикрываю глаза и через секунду чувствую прикосновение к своим губам. Поцелуй мягкий, терпеливый, и в нём всё: страх, нежность, признание, открытие.

Он отстраняется на секунду, смотрит мне в глаза.

– Все в порядке?

– Да, – шепчу на выдохе. – Просто непривычно.

– От близости?

– От доверия.

Маркус хитро улыбается, затягивая меня своим взглядом. Он смотрит то на мои губы, то в глаза.

– Маркус...я боюсь забыть это. Этот момент. Тебя, – признаюсь я, снова прикрывая глаза. Он целует меня в лоб.

– А я и не спешу. У нас есть время. Запомним всё. По частям.

Есть ли? В мире, где всё рушится, где каждый может исчезнуть, у нас есть только сейчас.

Мы вновь сливаемся в поцелуе, но уже более уверенном, исследующем.

Дыхание, жар, дрожь – все приходит само, будто тело помнит то, чему его не учили. 

Мир растворяется.

Он стягивает резинку с моих волос, и они свободно падают на плечи. Мы движемся, будто сквозь тишину, куда-то между желанием и доверием. Он поднимает меня, и я обвиваю его талию ногами, ощущая, как пространство исчезает между нами. Не отрываясь от поцелуя, он несёт меня на руках к постели. Моя спина касается матраса, и я замираю, ловя его дыхание у самой шеи. Он опускается ниже, целует ключицы, затем за ухом – туда, где моё тело особенно остро реагирует. Я тихо стону, поворачивая голову, будто давая ему больше доступа, больше себя.

Он медленно раздевает меня, а его пальцы касаются кожи, будто запоминают её. Маркус совсем не спешит, не давит и смотрит в глаза, каждый раз будто спрашивая: можно? Я киваю, и сердце бешено колотится. Но это не страх. Это пульс жизни.

Маркус прижимает меня к себе, и я чувствую, как тело находит своё место в его руках, в его дыхании, в этом дне, ставшем началом чего-то нового. Его движения внимательные, ласковые. Мы медленно сбрасываем остатки одежды, и ничего не кажется неловким, потому что между нами доверие.

Когда он касается моей шеи, у меня перехватывает дыхание. Его губы движутся медленно от ключицы к плечу, затем ниже, вдоль руки. Он вдруг замечает синяк, образовавшийся на тренировке, и замирает.

– Что это? ­– тихо спрашивает он, а в голосе звучит тревога.

– На тренировке упала по неосторожности и ударилась. Ничего серьёзного, – уверяю я его и кладу руку на плечо.

Он опускается и осторожно касается губами синяка. Этот момент короткий, но какой-то особенно бережный.

– Алек должен обеспечить безопасность на тренировке, чтобы ты не получала такие травмы.

– Без травм никуда. Это же часть обучения, – я пожимаю плечами и запускаю пальцы в волосы Маркуса. Он расслабляется и нежно целует в губы, после чего возвращается к моим ключицам.

– О, Леа, ты такая хрупкая, – на выдохе срывается с губ Маркуса, пока его пальцы проходят по моим рёбрам и талии.

– Где-то я уже это слышала, – смешок срывается с моих губ, когда я смотрю на Маркуса.

Он поднимает голову и улыбается, приближаясь ко мне и целуя в губы. Я ощущаю, как он прижимается ко мне, и его желание уже невозможно не заметить. Поднимаю бёдра, и Маркус тихо стонет, прижимаясь ближе. Чувствую себя невероятно уверено, будто знаю, что нужно делать дальше.

Он целует меня в щеку, а затем в уголок рта. Наша голая кожа соприкасается друг с другом, вызывая ещё более приятные ощущения. Пальцы Маркуса вновь блуждают по талии, дальше переходят на живот. У меня перехватывает дыхание, и я хватаюсь за его плечо.

– Это произойдёт только, если ты хочешь, – шепчет он, опаляя кожу, и бережно гладит меня по щеке. Я встречаюсь с его взглядом и киваю.

– Здесь и сейчас, Маркус, – уверенно проговариваю я. Маркус улыбается и наклоняется ко мне, целуя.

Когда мы сливаемся, всё замирает. Воздух тяжелеет. Я чувствую каждый его вдох, каждый шорох. Он продолжает целовать мою шею, грудь, плечи. Я отвечаю, учусь чувствовать, верить, дышать рядом.

Это не просто физическая близость. Это признание. Он – мой, а я – его. Мы рядом. По-настоящему. 

Мы движемся в едином ритме, будто тела давно помнили друг друга, а сознание только догоняет. Его имя срывается с моих губ. Он держит меня крепко, и в этом прикосновении клятва: я рядом. Всегда.

– Как же приятно целовать твою кожу, – признаётся он, оставляя дорожку коротких поцелуев между грудью, а далее приближается к уху и шепчет, опаляя горячим дыханием: – Ты не представляешь, как прекрасна сейчас, min kjære.

– Что значат последние слова? – интересуюсь я, прикрыв ненадолго глаза. Как бы это не переводилось, из уст Маркуса это обращение звучит очень красиво. 

– Просто... одно из тех слов, которые не переводятся. Их можно только почувствовать. Пусть твое сердце само найдет путь, – медленно и тихо проговаривает Маркус. В его голосе слышна нежность.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе. Наши взгляды встречаются, и он берёт мою руку в свою, оставляя долгий поцелуй в центре ладони, а после переплетает наши пальцы, опуская руки на подушку около моей головы.

Я вдруг ощущаю, как всё моё тело наполняется дрожью. Словно что-то внутри меня возвращается – не просто ощущение, а знание, что я жива, что чувствовать – не слабость. Я задыхаюсь от переполняющих чувств, но не от страха, а от удивления: как можно чувствовать так много сразу?

Наша близость завершается вспышкой тепла и долгим поцелуем. Маркус утыкается в мою шею, а я прикрываю глаза. Мы тяжело дышим, пытаясь отойти от происходящего.

Когда он через некоторое время встречается со мной взглядом, чмокает в губы, после чего обнимает, крепко прижимая к себе и переворачивая нас. Теперь Маркус оказывается на спине, а я ложусь рядом и устало опускаю голову на его плечо.  

– Ты утром уезжал в лес? – спрашиваю я и вожу пальцем по голой груди Маркуса. Он перебирает мои волосы и кивает.

– Да, но это не заняло много времени.

Я прикладываю ухо к груди Маркуса, прямо над сердцем, и слушаю как учащенно оно бьётся.

Как легко было бы испугаться этого. Этой близости, этой уязвимости. Но я не боюсь, потому что в нем нет ни тени контроля, ни власти, ни одного подозрительного вопроса ко мне. Он смотрит на меня так, будто я сама ответ на все его вопросы.

Для меня Маркус настоящий. Он не иллюзия, не сон. Он рядом.

– Получается я стал частью твоей памяти? – шутит Маркус, разбавляя нашу тишину. Я улыбаюсь.

– Ты стал частью чего-то большего.

– Например?

– Меня самой.

Чувствую, как сердце Маркуса вновь ускоряет ритм. Я глажу его плечо и чувствую под пальцами старые шрамы. Они словно говорят со мной о боли, о прошлом. Я хочу задать тысячу вопросов, но молчу.

Маркус касается моей ладони.

– Хочешь скажу, как ты еще для меня звучишь?

– Как?

– Как спокойствие, которого у меня никогда не было.

Я зажмуриваюсь от его слов и от того, что они делают с сердцем.

– Ты не проголодалась? – заботливо спрашивает Маркус. Я поднимаю голову, чтобы снова взглянуть на него.

– Я бы не отказалась от перекуса, – отвечаю ему и улыбаюсь, когда Маркус оставляет поцелуй на лбу.

– Тогда я пойду приготовлю что-нибудь, а ты можешь в это время сходить в душ. Чистое полотенце на полочке в ванной.

– Хорошо, – соглашаюсь я. Маркус целует меня и встаёт. Я смущённо отвожу взгляд, когда вижу его голого со спины.

Маркус одевается, а я накрываю себя одеялом, чтобы не лежать полностью обнаженной. Когда он оборачивается, улыбка проскальзывает на его губах.

– Можешь взять одежду в моём шкафу, чтобы не ходить по дому в форме, – предлагает Маркус.

– Спасибо.

Он уходит, и я поднимаюсь с кровати, ища своё нижнее бельё. Как только надеваю его, подхожу к шкафу Маркуса и открываю. Я беру чёрную футболку с одной из полочек и натягиваю на себя. Она пахнет им. Я не удерживаюсь, обнимаю себя, вдыхая этот запах, и разворачиваюсь. Моё внимание привлекает знакомая вещь на столе. Я подхожу ближе и беру в руки портрет Маркуса. Улыбка сама появляется на губах, и я ощущаю прилив радости. Маркус хранит мой подарок. Приятно это осознавать. 

Я кладу листок на место и направляюсь в ванную. Принимаю душ достаточно быстро, хотя есть желание остаться под горячей водой намного дольше.

Никогда не чувствовала себя настолько счастливой. При мысли о произошедшем появляется легкий трепет в животе, что ещё больше воодушевляет меня. До Маркуса я не знала, каково это – впустить кого-то так глубоко. Не просто в тело – в сердце, в уязвимость, в то место внутри, где я обычно одна. И когда всё случилось тишина внутри не исчезла, она изменилась, стала мягкой, теплой. Я не стала ошибкой Системы, не стала слабее. Я просто стала собой. Расширила рамки своего мировосприятия.

Выйдя на кухню, замечаю Маркуса. Он стоит босиком, в спортивных штанах и тёмной майке. Волосы растрёпаны. Он жарит хлеб на сковороде, чай уже готов. Я смотрю на него и сердце замирает. Так просто. Так красиво. Необъяснимо.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Маркус, развернувшись. Он ставит чашки на стол, потом подходит, и целует меня в висок. Мы в жалких сантиметрах друг от друга.

– Как никогда прекрасно, – негромко отвечаю я и опускаю взгляд на его губы.

– То же могу сказать и за себя, – ухмыляется он и двигается ещё ближе до того момента, пока его губы не накрывают мои. Как только отстраняемся он продолжает: – Я много думал о том, что когда-нибудь я проснусь, а ты будешь рядом. Живая. Настоящая. Не убегаешь, не исчезаешь. Просто сидишь на моей кухне в моей футболке.

Я улыбаюсь и беру его за руку.

– Я не исчезну.

Он касается моего лба своим.

– Тогда у нас есть всё.

Я обнимаю Маркуса за шею и поднимаюсь на носочки. Мы медленно отстраняемся друг от друга и наши лбы соприкасаются.

– Знаешь, что нам пора посетить? – вдруг спрашивает Маркус.

– Что же? – любопытствую я и прищуриваюсь, выровнявшись.

– Тир.

– Тир?

– Пора обучаться стрельбе, min kjære.

– Звучит интересно, – с улыбкой отвечаю я и склоняю голову вбок. – И когда мы начнём?

– Сразу после того, как перекусим, – проговаривает Маркус и чмокает меня в губы. Он берёт меня за руку и ведёт за стол. Я закусываю губу и пытаюсь запомнить каждое мгновение, проведенное с Маркусом.