Особенные: Проявление Этергена

Клэр сжала в руках фотографию и подняла её ближе к камере. На снимке был парень: загорелая кожа, светлые окрашенные волосы, карие глаза. Резкие черты лица, серьёзный и вдумчивый взгляд.

— Это Артур Муньос. Мой друг. Сирота и особенный, такой же как и я. Я всегда его защищала... а теперь его забрали. В лагерь. Специальный лагерь для таких, как мы. Из него не выбираются. Если найдут меня — я окажусь там тоже.

Эрик резко поставил видео на паузу. Сердце болезненно сжалось, будто ударило током. Он догадывался, что такие лагеря существуют, но услышать это от неё — было совсем иным.

Он тяжело сглотнул и вновь включил запись.

— Я успела собрать кое-что ещё, — продолжала Клэр, листая блокнот. Голос её дрожал, но в нём звучала решимость. — В их организации есть несколько ключевых фигур. Каждый отвечает за своё направление — поимка, исследования, контроль. И рано или поздно нам придётся столкнуться с ними.

Эрик подался ближе к экрану, как будто хотел схватить каждое слово.

— Главарь... про него почти нет данных. Будто даже агенты не знают имени. Он управляет из тени, дёргая за ниточки.

Она замолчала, глаза её скользнули в сторону, будто проверяя, не слушает ли кто. Потом вернулась к камере:

— Но есть четверо, кто наверняка ближе к нему. Карл Дэвис. Герман Кейдж. Главный учёный — Николас Майер. И Фредерик Фарли, глава Биомедицинского центра.

У Эрика пересохло в горле. Фарли... родственник Кима...

Клэр подняла взгляд прямо в камеру. Её глаза светились усталой искренностью.

— Я не знаю, что будет дальше. Мой друг в опасности, и я должна выяснить, где он. Так что... будь осторожен, Шифр.

Эрик невольно улыбнулся, услышав своё кодовое имя. Но улыбка вышла горькой. Он закрыл видео и уставился в чёрный экран, чувствуя, как тревога накатывает новой волной.

Сказать Мике?.. Рассказать команде?..

Мысль об этом пронзила его, но он тут же сжал кулаки. Нет. Это только напугает и заставит её сомневаться. Она уже слишком многое потеряла.

— Я должен держать это при себе, — выдохнул он шёпотом. — Но я обещаю... я найду того, кто стоит за всем этим.

Экран погас. В комнате воцарилась темнота, и лишь внутри Эрика продолжал пылать огонь решимости.

Мика не могла уснуть. Казалось, ночь затянулась, и каждая минута давила на неё тяжестью сырого дома. Воздуха не хватало, мысли о матери рвали грудь, заставляя сердце биться быстрее. Она встала и, босыми ногами ступая по прохладному полу, вышла на балкон второго этажа.

На ней была лёгкая ночнушка, которую перед сном принесла Элизабет. Хоть та и держалась холодно, всё же проявила заботу, оставив вещи. Этот жест казался мелким, но именно он согревал.

На балконе стоял телескоп, два кресла и небольшой столик. Мика облокотилась о перила и тяжело вздохнула, глядя в густое ночное небо. Звёзды горели ярко, луна висела серебряным диском, а лёгкий ветер играл её волосами, как будто напоминая, что она ещё жива.

— Не холодно? — вдруг раздался мягкий, чуть сонный голос за спиной.

Она обернулась и увидела Кима. Он стоял перед ней в простой домашней одежде и держал в руках плед.

— Возле тебя тепло, — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. Щёки тут же вспыхнули, и она неловко усмехнулась: — Я... имела в виду, ты излучаешь теплоту.

Ким улыбнулся уголком губ и шагнул ближе.

— Услышал осторожные шаги. Думал, что кто-то ещё не спит, — сказал он негромко, протягивая ей плед. Его пальцы случайно коснулись её руки.

— Спасибо, — шёпотом ответила Мика и кутаясь в тепло, снова отвела взгляд к небу.

Ким облокотился рядом, его глаза были устремлены в темноту леса.

— Хотел ещё раз поблагодарить тебя за спасение.

— Тебя спасли моя мама и Эрик, — возразила она, пряча глаза.

— Но именно ты затянула мою рану. Это было... впечатляюще, — его голос потеплел, а в глазах мелькнуло искреннее уважение. — Я и не думал, что за один день можно так сблизиться. Вы с братом меня удивили.

Мика попыталась скрыть улыбку, но она всё равно прорвалась.

— Я тоже не думала, что всё так обернётся. Странно... ведь впервые мы встретились так нелепо. Ты сбил меня с ног.

Они тихо рассмеялись. В их лёгком смехе слышалась искра зарождающегося чувства.

— Случайностей не бывает, — сказал Ким. — Может, это судьба? Ведь после того столкновения твоя сила впервые проявилась.

Мика вскинула на него взгляд. Картины того дня ожили в памяти: паника, страх и вдруг — пробуждение.

— Да, — едва слышно произнесла она. — Именно тогда я впервые... почувствовала её. Иногда думаю, что встречи особенных не случайны. Лия говорила, что ты можешь объяснить лучше.

Ким кивнул.

— Завтра расскажу вам с Эриком всё. Сегодня... — он улыбнулся чуть устало, — голова уже не та ночью.

— Хорошо, — Мика расслабилась. Ей было важно, что Эрик тоже услышит это.

Некоторое время они молчали. Тишина была не гнетущей, а редкой, драгоценной.

— А как вы решились поселиться здесь? В таком старом доме? — осторожно спросила она, заметив, как в его взгляде мелькнула тень.

Ким замер, словно слова давались с трудом.

— До этого... я скитался. Прятался в туннелях, под мостами. Там, где АКП не могли найти меня. — Голос его стал глухим, обрывистым. — Это было... выживание.

Мика невольно дотронулась до его руки, пытаясь поддержать.

И вдруг он вздрогнул. Его плечи напряглись, дыхание сбилось, взгляд застыл где-то в пустоте. Казалось, он снова оказался там — в темноте, среди шагов, криков, чужих рук.

— Ким?.. — Мика испуганно заглянула ему в лицо.

Он отдёрнулся, будто от ожога, отступив к перилам и хватая воздух. На лбу блестели капли пота.

— Прости... — выдавил он хрипло, сжимая кулаки. — Иногда это накатывает.

Мика шагнула ближе, голос её стал тихим, почти шёпотом:

— Это не твоя вина. И ты не должен проходить через это один.

Они встретились взглядами. В её глазах — нежность и решимость. В его — усталость и скрытая боль. И впервые за долгое время Ким позволил себе выдохнуть чуть свободнее.

Уже утром главный зал встретил всех ароматом горячего шоколада и свежих вафель. Лия на кухне ловко переворачивала тесто, её волосы чуть прилипли к щеке от пара. Бен, растянувшись в кресле, лениво листал журнал, будто пряча за показным спокойствием привычку всё замечать.

Эрик сидел на диване, согнувшись над ноутбуком. Его пальцы нервно бегали по клавишам, глаза покраснели от бессонницы. Мика заметила, как он устало щурится, и сердце кольнуло — он явно не спал всю ночь.

Элизабет стояла рядом с Кимом у большой доски, увешанной картами и заметками. Она держала блокнот на коленях. В зале царила рабочая, сосредоточенная тишина.

Мика вышла последней, сонная, в чуть рассеянном состоянии.

— Доброе утро... — пробормотала она, оглядываясь.

Ким улыбнулся и пригласил её жестом присесть.

— Итак, — его голос стал серьёзным, когда все расселись. — Думаю, стоит начать с вопроса, который недавно мне задали. Полезно будет и новичкам, и тем, кто давно со мной.

Он шагнул вперёд, взглядом задержавшись на Мике, а затем на Элизабет.

— Когда меня исследовали, я иногда разговаривал с учёными. И кое-что услышал. О том, как особенные находят друг друга. По их словам, в нашем теле есть особый ген. Они назвали его этерген.

Мика наклонилась вперёд, затаив дыхание.

— Я правильно понимаю... этот ген как магнит? Мы притягиваемся друг к другу?

Ким кивнул.

— Да. По их данным, мы словно становимся друг для друга маяками. А иногда — толчком к пробуждению силы.

Эти слова будто врезались в её память. Она вспомнила тот самый день — столкновение с Кимом и внезапное пробуждение своей способности.

— Но, — продолжил он, — не у всех так работает. Например, ваши родители могли быть носителями этергена, но способности так и не пробудить.

— Звучит так, будто вирус подцепили... — хмыкнул Эрик.

— По сути, оно так и есть, — сухо добавила Лиз, впервые оживляясь в разговоре. Её глаза блеснули. — Способности были созданы. Эксперимент дал начало этому гену.

Ким кивнул:

— А дальше — всё через наследственность. Мы унаследовали это от родителей, дедушек и бабушек.

Эрик напрягся, мысли о словах Кейтлин и бабушке Эвелин снова ударили по памяти.

— Моя бабушка тоже была особенной, — неожиданно сказал Бен, закрывая журнал. — Она владела Терракинезом. Именно благодаря ей я научился дисциплине и сумел взять под контроль свою силу и эмоции.

Ким благодарно взглянул на него.

— Поддержка Бена всегда была бесценной. Даже не знаю, что со мной было бы, если бы мы не встретились в лагере.

— Да брось, — ухмыльнулся Бен, махнув рукой. — Если бы не ты, я до сих пор торчал бы там. А так... ты устроил бунт похлеще, чем кто-либо.

Эрик и Мика переглянулись с удивлением. Слово «лагерь» больно задело Эрика — в памяти всплыли слова Клэр, предупреждения о тех, кто не возвращается. Сердце кольнуло, но он лишь сильнее сжал губы. Пока это знание оставалось его тайной.

Ким глубоко вдохнул, будто решаясь перейти к главному:

— Итак. С каждым новым выходом в город нас всё чаще поджидают агенты. Но припасы нужны, а с появлением новых членов команды вылазки придётся делать чаще...

— Я предупреждала, что не стоит принимать чужаков, — ровно перебила Лиз. Её голос звучал холодно, но глаза метнули острый, почти враждебный взгляд в сторону Эрика и Мики.

— Элизабет, — тихо, но твёрдо произнёс Ким. В его тоне не было гнева, но было достаточно силы, чтобы девушка умолкла. — Сейчас у нас общий враг. Сосредоточься на этом.

Он повернулся к Эрику, который в этот момент поднял голову от ноутбука.

— Да, насчёт этого... — Эрик быстро открыл новый файл.

Лия, поставив тарелку с вафлями на стол, любопытно наклонилась через его плечо.

— Это... Роуз и Гарри?

На экране появилось два досье.

Harry Hawkins, 09.09.1996 — данные скачаны лишь частично. На фото — парень-альбинос, кожа бледная как снег, волосы белые, а глаза — пронзительно голубые.

Rose Davies, 18.12.1996 — тёмные, ровно подстриженные волосы, карие глаза, в которых горела решимость. Она выглядела насторожённой, будто всегда готовой к удару.

Эрик напрягся. Дэвис. Эта фамилия вспыхнула в его памяти, соединяясь с именем Карл — одним из ближайших помощников главаря АКП. И теперь к ним добавилась ещё и Роуз. Он бросил взгляд на Кима, который тоже оказался связан с АКП через Фредерика Фарли. Нити сплетались слишком туго.

Он прикусил губу, чувствуя, как внутри нарастает тяжесть.

Бен подошёл ближе, опершись локтями о спинку дивана.

— Где ты это достал?

Эрик вздрогнул от его голоса, но тут же нашёл слова:

— Взломал их систему. Скачал не всё, но кое-что важное. — он показал несколько файлов, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ким попросил поискать информацию по Роуз и Гарри.

В комнате повисла короткая тишина. Слова «взломал систему АКП» явно впечатлили многих.

Ким кивнул, оглядывая всех насторожённым взглядом:

— Похоже, АКП давно собирают досье на всех особенных, кто хоть раз попал им в поле зрения. И ещё... Лиз смогла выйти на контакт с Роуз.

Элизабет сжала блокнот в руках, её лицо стало жёстким.

— Но теперь нужно убедить её встретиться. Если АКП начнут прочёсывать районы, Роуз и Гарри окажутся в смертельной опасности.

— Если убедим Роуз присоединиться, Гарри точно не оставит её одну, — задумчиво произнёс Ким, проводя рукой по волосам.

— Я могла бы встретиться с Роуз, — вдруг сказала Лия, её голос прозвучал мягко, но уверенно. — Она меня не испугается. Я смогу найти её с помощью силы. Лиз, пойдёшь со мной?

Элизабет посмотрела на неё, и в её холодном взгляде мелькнула искра заботы.

— Лия, у тебя мало энергии. Лучше остаться здесь.

— Вот почему ты пойдёшь со мной, — Лия улыбнулась и легко приобняла её за плечо.

Лиз бросила взгляд на Кима, словно ждала от него решения. Тот кивнул:

— Берите рацию. Если будет хоть малейшая опасность — сразу дайте знать.

— Ладно, — коротко бросила Лиз и увела Лию собираться.

— Я их отвезу, — сказал Бен, поднимаясь. Его массивная фигура сдвинула кресло, и дерево тихо скрипнуло. — Всё равно собирался заехать в мастерскую. Фургон давно просит мойки. Может, и вас куда-то подбросить?

— Да, — Ким протянул ему одну из четырёх раций. Его взгляд был серьёзен, и жест казался символичным — как передача части ответственности. — Мы тоже уезжаем. Держи.

Бен стиснул рацию в ладони, кивнул и, не теряя времени, вышел в коридор.

Мика следила за ним, нахмурив брови. В её сердце росло предчувствие, будто за спокойными словами скрывается что-то большее. Она перевела взгляд на Кима, а потом на брата.

— А мы куда-то едем?.. — её голос прозвучал тихо, но настороженно.

— К вашему отцу. Это была идея Эрика, — коротко ответил Ким.

Мика мгновенно прищурилась, уставившись на брата.

— Что на этот раз?

Эрик сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Внутри него кипела смесь решимости и тревоги.

— Мне нужно кое-что проверить. Это важно, — его голос дрогнул, но он заставил себя говорить твёрже. — Можешь остаться, если хочешь. Здесь безопаснее.

— Нет. — Мика подняла подбородок, её глаза сверкнули вызовом. — Я еду.

Её твёрдый тон и лёгкая, почти дерзкая улыбка показали — спорить с ней бессмысленно.

Ким коротко кивнул, не пытаясь разубеждать.

— Тогда собирайтесь. Выезжаем через пару минут.

Он ушёл, оставив их вдвоём.

Эрик задержался, словно не решаясь уйти сразу. Его взгляд задержался на лице сестры, изучая каждую мелочь — бледность кожи, тень усталости под глазами, лёгкую дрожь пальцев.

— Ты в порядке? — спросил он осторожно, будто боялся услышать ответ.

— Да. А что? — Мика изобразила лёгкую усмешку, словно хотела развеять его тревогу. Но внутри её словно сжимало. Головная боль не отпускала с самого утра, а тело чувствовало слабость, которую она тщательно скрывала. Сила постепенно истощала её, и она знала это. Но Эрику об этом знать не следовало.

— Хорошо, — тихо произнёс он, убирая ноутбук в рюкзак. Его голос был сдержан, но глаза выдали тревогу.

Слова бабушки пронзили его память, будто прозвучали прямо сейчас: «Способность крови может вредить владельцу».

Перед глазами всплыло, как Мика затягивала рану Кима: её дрожащие руки, побледневшее лицо, напряжённый взгляд. Тогда он заметил, сколько сил это стоило ей.

Эрик невольно сжал зубы. Внутри что-то болезненно защемило. Он поклялся себе — даже если придётся идти против всех, он найдёт способ защитить сестру.