Особенные: Проявление Этергена

Фургон мягко гудел мотором, колёса размеренно шуршали по асфальту. За окнами проплывали улицы, залитые свежим утренним светом. Солнечные лучи пробивались сквозь редкие облака и отражались в окнах домов, но внутри царила сосредоточенная тишина.

Эрик сидел у окна, вглядываясь то в экран ноутбука, то в потрёпанные записи бабушки. Его пальцы порой дрожали, хотя он старался выглядеть спокойным.

Рядом Лиз что-то вполголоса шептала Лие, проверяя рацию в сумке. Лия лишь кивала, нервно теребя ремешок своей сумочки — видно было, что она волнуется.

Мика сидела напротив, прикрыв глаза ладонью: виски будто сжимали тугие обручи, а каждая неровность дороги отдавалась в голове пульсирующей болью.

— Лия, Лиз, как зайдёте в кафе, будьте осторожны, — негромко сказал Ким. Его взгляд на мгновение стал жёстче. — И держите связь.

Элизабет молча приподняла рацию, демонстрируя, что всё под контролем. Лия же смутилась, словно вспоминая, как в прошлый раз забыла её.

— Разумеется. Если встретим агентов, сразу же убежим. В конце концов, мы обе умеем становиться невидимыми, — Лиз подмигнула, чуть приободряя подругу.

— Не забывай, — Ким нахмурился, — твоя сила держится только при солнечном свете. Ночью она ослабевает.

— Да знаю я, — буркнула Лиз, закатив глаза, но уголки губ дрогнули. — Справимся.

Фургон затормозил у обочины. Бен коротко кивнул и открыл дверь.

— Приехали. Удачи.

Девушки вышли, помахав на прощание. Лия нервно прижала сумку к себе, а Элизабет шла легко и сдержанно, будто пряча своё напряжение под маской уверенности.

Ким, глядя им вслед, сжал губы.

— Хоть бы в беду не попали... — пробормотал он и опустился напротив Мики.

Фургон снова тронулся. Теперь дорога вела к окраине, туда, где за высоким забором возвышались строительные краны и недостроенные корпуса. Мика украдкой потёрла виски. Сердце билось слишком быстро, и ей казалось, что боль в голове поднимается вместе с волнением.

— Налево, — тихо подсказал Эрик, показывая дорогу.

Ким перевёл взгляд на Мику:

— Всё нормально?

— Да. Просто думаю, — слишком резко отозвалась она и отвернулась к окну, будто боялась, что он прочтёт её мысли.

Она чувствовала, что её состояние связано не с усталостью, а с силой. С каждым разом она всё отчётливее понимала: её способности не только дар, но и тяжесть, что выжимает силы изнутри.

— Мы скоро будем на месте, — Ким осторожно коснулся её ладони. Его голос был тихим, тёплым. — Эрик говорил, что ваш отец строгий, но если он что-то знает, мы это выясним.

— В прошлый раз он сдал нас АКП, — слова вырвались у неё почти шёпотом, но дрогнули так, будто внутри рвалась боль. — Его подпись стояла под документом. Как я могу... верить ему?

Ким замолчал. Его пальцы сжали её руку чуть крепче, как будто хотел сказать без слов: ты не одна.

— Мы на месте, — произнёс Бен. Он глушил мотор и окинул всех спокойным, но внимательным взглядом. — Надеюсь, никого не укачало.

— Спасибо. Дальше мы сами, — коротко бросил Эрик, закидывая рюкзак за плечи. Он первым шагнул наружу, будто боялся замешкаться.

Ким и Мика вышли следом. Фургон мягко отъехал и скрылся за поворотом, оставив их в тишине утренней улицы.

Перед ними высился металлический забор, а сквозь решётку открывалась картина стройки: бетонные каркасы недостроенных зданий, ржавые балки, устремлённые в небо, и замершие башенные краны. В воздухе стоял запах мокрой земли и цемента. Вдалеке перекликались голоса рабочих, а звон молотков и скрежет металла отдавались гулким эхом.

Они сделали шаг за забор. Под ногами хрустел гравий. Вокруг возвышались штабеля кирпича и досок, а под брезентом лежали мешки с цементом. Сбоку, окутанная паром, работала бетономешалка, двое рабочих в касках заливали свежую плиту.

— Почему Бен не пошёл с нами? — спросила Мика, шагая рядом с Кимом. Она говорила вполголоса, будто шум стройки требовал осторожности.

— У него своё задание, — ответил Ким спокойно, обходя кучу арматуры. — Запасы, мастерская... Он один из тех, кто ещё держится за нормальную жизнь. У него, кажется, есть и другой бизнес, но в подробности он не вдаётся.

Он на секунду посмотрел на неё и чуть улыбнулся, будто пытаясь снять напряжение:

— Мы ведь, по сути, всё ещё школьники. Лиз и Лия продолжают учиться, я только закончил старшую школу. Но это больше похоже на жалкое подобие учёбы... постоянные побеги, укрытия, смена мест.

Мика нахмурилась и замедлила шаг.

— В нашей школе тоже были проверки, — её голос потемнел. — Люди из Биомедицинского центра приходили, брали кровь «для анализов». Говорили, что проверка на болезни. А теперь ясно, что они искали ген.

Эрик, услышав это, резко остановился у штабеля кирпича.

— Мы тогда прогуляли, — напомнил он тихо. — Ты сказала, что не выдержишь вида крови.

Мика кивнула. Её взгляд на миг стал отрешённым.

— Я падала в обморок... Но теперь понимаю, что не от страха. Я ощущала чужую силу. Тогда я ещё не знала, что это моя способность.

Она стиснула кулаки, бросив быстрый взгляд на серые здания впереди. На фоне утреннего солнца стройка выглядела особенно мрачной, словно скрывала больше, чем бетон и металл.

В этот момент их окликнули:

— Эй! Дети Эндрю, что вы тут делаете?

Навстречу шёл мужчина в жёлтой каске и заляпанном цементом комбинезоне. Средних лет, с тёмными волосами и карими глазами, он выглядел дружелюбно — на лице почти постоянно держалась улыбка. Мика узнала его: Маркус, коллега и давний друг их отца.

Эрик шагнул вперёд.

— Отец на работе? — он быстро окинул взглядом ближайшее здание и вернулся к Маркусу.

— Нет, ещё не приезжал, но сегодня должен быть, — ответил тот, уже доставая телефон. — Хотите, я ему позвоню?

— Не надо. Мы хотели сделать ему сюрприз, — Эрик изобразил лёгкую улыбку, полную дружеской простоты.

Маркус прищурился, а потом понимающе кивнул.

— Ну раз сюрприз, тогда молчу. Вот, держите ключ. Ждите его в кабинете, но ничего не трогайте.

Он протянул ключи, и ребята направились к небольшому зданию у самого края площадки. Это было не жильё, а скорее штаб для строителей: внутри держали документацию, чертежи и образцы материалов.

— Ловко выкрутился, — шепнула Мика брату, когда они вошли внутрь.

Эрик вставил ключ, повернул замок и, закрыв дверь за собой, опустил голос:

— На всякий случай.

Внутри пахло деревом, бумагой и слегка железом. На столах лежали папки с чертежами, в углу стоял сейф, рядом стопка строительных журналов. На стене висела схема стройки с отметками.

— Я проверю шкафы, — сказал Ким, проходя к ряду металлических тумб с папками.

Мика медленно провела ладонью по холодной ручке ящика стола. От прикосновения металл отозвался дрожью, будто внутренняя тревога нашла себе отклик во внешнем. Она глубоко вдохнула и спросила:

— А что именно мы ищем?

Эрик уже сидел за письменным столом. Экран старого компьютера загорелся тусклым светом, отражаясь в его глазах.

— Доказательства связи отца с АКП, — тихо, но твёрдо сказал он, и пальцы уверенно застучали по клавишам.

В технике что-то щёлкнуло, и слабый разряд тока пробежал по рукам Эрика. Он вздрогнул, но не остановился. По экрану замелькали папки с данными, старые планы и схемы. Его способность позволяла погружаться всё глубже, почти ощущая систему изнутри.

— Есть... — пробормотал он, глаза сузились. — Нашёл.

Мика и Ким подошли ближе. Их плечи почти соприкоснулись, дыхание перемешалось, когда они заглянули в экран.

— Что там? — спросили они одновременно и тут же переглянулись, удивившись синхронности.

— Подписи отца, — тихо сказал Эрик, потирая глаза, будто надеясь, что это ошибка. — Его почерк на чертежах. Он проектировал эти здания.

Ким наклонился к экрану, его палец дрогнул, указывая на один из файлов.

— Это здание АКП. Вверху лаборатория... а ниже... — он запнулся, слова будто застряли в горле.

— Говори, — голос Мики прозвучал резче, чем она ожидала.

— Там проводились эксперименты. Под землёй, прямо под зданием, — выдохнул Ким. Его плечи вздрогнули, и он отошёл к окну, прижимая ладонь к холодному стеклу, словно ища в нём опору.

— Ким... — Мика шагнула ближе, осторожно коснувшись его плеча, боясь, что у него снова начнётся приступ.

Эрик заговорил, не отрывая глаз от экрана:

— Это Биомедицинский центр. Я сам внутрь не заходил... Но ты ведь была там, Мика.

— Только в кабинете Илоны. И немного в коридорах, — нахмурилась она, чувствуя неприятную тяжесть в груди.

В кабинете воцарилась тишина. Даже гул стройки за окнами казался далеким и глухим. Ким повернулся к ним, и его голос прозвучал ровно, почти спокойно — слишком ровно:

— Всё нормально. Это было давно. Сейчас всё иначе. Главное, что мы знаем, чем они занимались, — он выпрямился, выдавливая из себя уверенность. — Пусть это останется в прошлом.

Эрик скривился, но не сказал ни слова. Мика, всмотревшись в Кима, поняла, что эти слова он адресовал самому себе. Его спокойствие трещало, как тонкое стекло, скрывая боль, которую он не хотел никому показывать.

Эрик поспешно вставил флешку и сохранил данные. Его взгляд скользнул по экрану, зацепившись за новые чертежи, где были обозначены лагеря в Уэльсе. Воспоминания о словах Клэр мгновенно нахлынули, и он резко повернулся к Киму.

— Я давно хотел спросить... — он замялся, но решился. — Фредерик Фарли. У него твоя фамилия. Это совпадение?

Мика почувствовала, как сердце пропустило удар. Она замерла, глядя сначала на брата, потом на Кима.

Ким напрягся, его челюсть сжалась так сильно, что на скулах проступили резкие тени. Губы дрогнули, и он хрипло, почти с трудом, выдавил:

— Это мой отец.

В кабинете воцарилась тишина. Даже гул стройки за окнами казался далёким и приглушённым. Ким повернулся к ним. Его голос звучал ровно, даже слишком спокойно:

— Я рос без него, думал, что он умер. Жил с мамой и отчимом... Но потом узнал. — Ким сглотнул, и в его глазах мелькнула тьма. — Сила передалась от него. Он участвовал в эксперименте, чтобы её обрести.

Голос Кима дрогнул, стал глухим:

— Я ненавижу его за это. Он бросил меня, бросил маму, и мне пришлось пройти через ад из-за него...

Мика ощутила, как внутри всё похолодело. Не только из-за его слов — оттого, что она видела, как боль буквально выедает его изнутри. Он говорил о ненависти, но в глазах было больше: отчаяние, обида, застарелая рана, которую никто не сможет залечить. Ей хотелось обнять его, сказать хоть что-то — но слова застряли в горле.

Прежде чем она нашлась с ответом, в коридоре послышались шаги. Кто-то дёрнул ручку двери.

— Странно... Я же дал им ключ, — пробормотал знакомый голос Маркуса.

А за ним тяжёлый, строгий, до боли знакомый:

— Тогда почему она заперта?

Эрик застыл, кровь застучала в висках. Сердце сжалось: это был голос отца.

Рывком выдернув флешку, он сунул её в карман и резко вырубил компьютер. В ту же секунду рюкзак уже висел у него на плече. Мика кивнула на окно, но Эрик и Ким покачали головами.

— Слишком высоко, — бросил Ким.

Эрик прищурился, глядя на сестру:

— Что это ты так часто через окно...

— Тогда что предлагаете? — её глаза метались от одного к другому.

— Ждём, пока уйдут, — шёпотом ответил Эрик, вцепившись взглядом в дверь.

Шаги за стеной тянулись бесконечно, пока наконец не начали стихать. Ким осторожно подошёл к двери, прислушался, повернул ключ и приоткрыл её, выглядывая наружу.

— Чисто, — прошептал он, махнув рукой.

Они выскочили в коридор. Сердце каждого отбивало гулкий ритм, отдававшийся в ушах. Едва начав спускаться по лестнице, они услышали позади:

— Олссон! Подождите-ка! — голос Маркуса настиг их, как удар.

Эрик и Мика обменялись паническими взглядами, но остановились.

Маркус поспешил к ним. Ким сунул ключи Мике. Она сжала их в дрожащей руке и быстро передала Маркусу.

— Мы спешим. Вот ключи, отцу передайте, — выдохнула она и, словно на автомате, схватила Эрика и Кима за запястья. Её пальцы сжались до боли, будто от этого зависела их безопасность, и она потащила их прочь.

— А как же встреча с отцом? — голос Маркуса догнал их, но они не оглянулись.

На улице солнце ослепило глаза. Гул стройки обрушился на них с новой силой — скрежет металла, стук молотков, рёв моторов. Всё звучало громче, чем минуту назад.

— Я знаю, как тебе тяжело, — прошептала Мика, искоса глянув на брата. В её глазах было понимание, чистое и тёплое.

— Спасибо, — Эрик пробормотал это так тихо, будто боялся сорваться.

— Удалось найти то, что искал? — Ким повернулся к нему. Его взгляд был напряжён, сосредоточен, словно он цеплялся за любую деталь.

Эрик стиснул зубы и покачал головой.

— Только то, что отец строил для них здание двадцать лет назад. Тогда он был ещё молод... нас с Микой ещё не было.

Ким нахмурился.

— У АКП десятки зданий по стране. Возможно, и в других странах тоже. Гарри как-то говорил мне об этом.

— Гарри? — Мика удивлённо подняла брови. — Вы с ним близко общались?

— Он тоже прошёл через их эксперименты. И Роуз. Они выросли в АКП, — голос Кима звучал глухо, каждое слово будто резало горло.

Эрик нахмурился ещё сильнее. Внутри всё сжималось от клубка тайн, предательств и боли.

— Как такое возможно?.. — прошептала Мика. Она чувствовала, как кулаки сами сжались, ногти впились в ладони.

Ким грустно улыбнулся, будто заранее знал, что ей будет больно это слышать.

— Некоторые из нас оказались там из-за родителей. Всё станет яснее, когда узнаете прошлое нашей команды.

И вдруг Эрик резко напрягся. Лицо его побледнело, глаза сузились. Воздух вокруг словно дрогнул, насыщаясь гулкой энергией. Под его кожей пробежали искры — тонкие, почти невидимые, но в тишине они будто потрескивали.

— Там отец. И агенты... — его голос был сдавлен, почти хриплый. Он указал вперёд.

У въезда стояли чёрные автомобили. Их лакированные корпуса блестели под солнцем, отражая раскалённое марево. Несколько фигур в строгих костюмах выглядели как живые тени, растворяющиеся в дрожащем от жары воздухе.

Рядом с Эндрю стоял Итан. Его взгляд был холодным, пронзительным, острым, как лезвие ножа. Казалось, он скользнул прямо в сердце Мики, оставив там ледяной след.

Внутри неё что-то вспыхнуло и сжалось. Злость поднималась из глубины, густая и вязкая, и кровь отзывалась на каждый удар сердца. В висках пульсировало, дыхание стало рваным, а по венам расползалось предчувствие грядущей угрозы.

— И что они тут забыли?.. — её шёпот прозвучал ядовито, словно капля яда в тишине.