30.
Я пришла в себя, лежа на кровати. Не сразу, но воспоминания вернулись ко мне, отдавая глухой болью в области затылка. Помимо этого ничего физически меня не беспокоило. Однако, знай я раньше, через какие адские страдания и боль придётся пройти пророку на пути к цели, то, вероятно, отказалось. Который раз уже я корчилась от боли? Со счёта сбилось. Благо, после всего пережитого, кроме обрывков в памяти ничего больше со мной не оставалось. Но вчерашний день был особенно отвратительными. Я вела себя, как последняя мразь. Но почему Рафаил даже не пытался меня остановить? Значит, все эти медитации всё же давали плоды и раскрывали внутри меня моё, так скажем, альтер эго. Это была финальная часть испытания, не так ли?
С чётко выраженным стоном, приподнимаюсь на подушке на локтях, пытаясь прикинуть, сколько времени пролежала в отключке. Рядом я заметила Шамсиэля. Молодой человек сидел на кресле у камина, и едва ли не клевал носом. Нет, он не спал, просто о чём-то глубоко задумался. Мне не нужно было напоминать, чтобы заставить вспомнить все те ужасные вещи, которые вчера сорвались с моих губ в его сторону. Я наговорила много лишнего. И почти всё из сказанного мной было не правдой. Мне было дико стыдно. И перед ни, и перед Рафаилом, и перед бедной девочкой, которая делала мне маникюр. оставалось надеяться лишь на то, что на неё достаточно сильно повлияли, чтобы она ничего не запомнила. Иначе я сойду с ума от вины за свои поступки. Вчера я была, словно в бреду. С моих рук сняли невидимые оковы всяческих норм и рамки адекватности, что позволило мне пуститься во все тяжкие. Я понимала, что делаю, находилась в сознании, но почему-то никак это не пресекла. В любом случае, это совершенно не отменяло того факта, что теперь я чувствовала себя отвратительно. Мне было стыдно так, как не было никогда раньше. Какой ужас...
Шамсиэль, услышав возню позади, оборачивается в мою сторону, а заметив, что я уже пришла в себя, тут же поднимается с кровати и широким шагом быстро преодолевает расстояние между нами. Он взволнованно смотрит на меня, а я прячу глаза от невыносимого стыда. Если бы меня кто-нибудь сейчас пристрелил, то я бы ему даже спасибо сказала. Как мне теперь смотреть в глаза Шамсиэлю и Рафаилу? Расхожусь в приступе кашля, сгибаясь по полам, и случайно ловлю свой же взгляд в отражении пола. Я вся в крови, словно моё лицо окунули в неё. Одежда запачкана, а постельное бельё не чище. Словно я очень странно приходила в себя после грандиозной пьянки. Почти не помню, что было и проснулась вся грязная.
— Женевьева? — тихонько и как-то уж больно не уверенно спрашивает падший, стоя рядом с моей кроватью.
— Слишком часто я в обмороки падаю, да? — невесело замечаю я, дотрагиваясь до лба.
— Это точно, прекращай заниматься этим делом, — усмехается Шамсиэль, присаживаясь на край постели. — Как ты?
— Отвратительно. Точнее, у меня ничего не болит, но... Прости меня, пожалуйста. Я наговорила много лишнего и добрая часть этого была не правдой.
— Всё в порядке, Джен. — молодой человек улыбается, чтобы приободрить меня, но я-то знаю, что он навсегда запомнит мои слова. — Ты была не в себе, часть испытания.
— И всё же мне очень-очень стыдно. Я вела себя, как напыщенная сучка.
— Я прощаю тебя и зла не держу, не беспокойся, — он находит мою руку на одеяле и крепко сжимает её в знак поддержки.
— Спасибо, — едва слышно шепчу я и беру его за руку в ответ. — И я тебя прощаю. За всё.
— Так. Раз тебе не плохо, то нужно привести тебя в порядок. Сходи в ванную, а я пока позабочусь о завтраке.
С улыбкой киваю и на душе тут же становиться легче. Шамсиэль исчезает с моих глаз, а я направляюсь в ванную комнату, чувствуя некое облегчение, после разговора с ним. Под горячей водой провожу добрый полчаса, тщательно отмывая себя от застывшей крови. Сложнее всего было помыть волосы, но я с этим справилась. После водных процедур, прохожу мимо зеркала, в голову приходит странная мысль, и я возвращаюсь обратно к своему отражению. Скидываю полотенце. Мягкая ткань скользит по изгибам моего тела и падает в ноги. Внимательно смотрю на себя, словно в первые. Ничего снаружи не изменилось, но я стала по-другому себя воспринимать. Напрягаю мышцы спины и завороженно смотрю на то, как расправляются большие прекрасные крылья. Они как ангельские, только цвет совсем другой и от них исходит слабое светло-голубое свечение даже сейчас. Я действительно пророк. Поверить не могу. Вспоминаю момент, когда впервые в жизни узнала о своём предназначении и не могла смириться с этим. Не верила. А теперь у меня есть крылья, которые я заработала непосильным трудом... Улыбаюсь собственному отражению, мысленно говоря себе, что я большая молодец, мне удалось это сделать. Я смогла принять себя в том числе. Складываю крылья обратно, хоть и получается не с первого раза. Минуты три пыталась понять, как это делается. Достаю из-под раковины коробочку с чёрной краской для волос, найдя отклик в сердце на эту идею. Перекрасить волосы — это было последнее желание другой меня. И решаю, что сделаю это. Не только, потому что я так хотела вчера, но и в знак того, что я действительно изменилась. Без тени сомнения наношу краску на волосы, равномерно прокрашивая каждую прядь. Через нужное количество времени смываю краску и сушу волосы. Знаю, что если захочу вернуться в родной цвет, то не смогу легко сделать, но я давно для себя уяснила, что лёгкие пути — это не для меня. Переодеваюсь и возвращаюсь к зеркалу. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Моя бледная кожа и светлые глаза хорошо смотрятся с чёрными волосами, а ещё этот цвет делает меня старше. Мне безумно нравится это преображение.
Выхожу из ванны и натыкаюсь на Шамсиэля. Молодой человек шокировано глядит на меня немигающим взглядом и приоткрывает рот, но затем расплывается в улыбке, осыпая меня комплиментами. Но затем я вновь расправляю крылья, и словно маленький ребёнок, показывая новенькое платьице родителям, кружусь вокруг своей оси, чтобы во всей красе продемонстрировать обновку Шамсиэлю. Ангел улыбается, а когда я останавливаюсь, заключает меня в объятия. Что бы не сделал Шамсиэль, и чего бы не говорила я, он всё ещё был моим другом... И надеюсь, что он думает также.
— Я готова горы свернуть! — радостно щебечу я, пряча крылья.
— Горы позже, сначала завтрак, — серьёзно говорит падший.
— Твоя правда, вроде ела вчера вечером, а голодна, как волк, — посмеиваюсь и сажусь на диван, беря с кофейного столика тарелку с традиционным английским завтраком.
— Вчера? — округляет глаза молодой человек и присаживается рядом. — Ты была в отключке две недели.
— Чего?! — я давлюсь беконом и расхожусь в громком кашле.
— Твой обновлённый организм адаптировался, — спокойно отвечает Шамсиэль, похлопывая меня по спине. — Рафаил поддерживал в тебе жизненную энергию, потому ты и не умерла.
— Боже правый, — тянусь за гранатовым соком и прочищаю горло, — через неделю нужно открыть следующую печать!
— Ты можешь вернуться к Люциферу, когда захочешь, но лучше научиться пользоваться своими крыльями. Неизвестно, найдёшь ли ты ещё более идеального времени для тренировок.
— Хорошо, — киваю я, понимая, что Шамсиэль прав. Я вечно нахожу неприятности, а здесь относительно безопасно и могу позволить себе расслабиться. — Ты меня научишь?
— Научу, конечно. Можем пойти сразу, как поешь, если хочешь.
— Договорились, только я загляну к Рафаилу для начала.
— Чудненько.
После завтрака, я без промедлений отправилась к архангелу, нервно перебирая складки футболки пальцами. Наломала я здесь дров... точнее, статуй. Вряд ли бы Рафаил терпел бы такое отношение к себе от любого другого, но мне не перечил из-за того, что это было частью испытания. Видимо, я должна была справиться со своей тьмой сама, а не с чьей-либо помощью. Однако у меня бы на его месте терпения бы не хватило. Нужно отдать ангелу должно. Быстро добежав до нужного кабинета, я стучу в дверь. По ту сторону раздаётся голос Рафаила, позволяющий мне зайти. Так и делаю. Архангел оценивающе рассматривает новую статую ангела, которую поставил взамен той, что я сломала здесь. А на полке для трофеев лежит погнутая металлическая бейсбольная бита. По моей коже пробегают мурашки. И как только у меня сил хватило сделать всё это?
— Доброе утро, пророк, — обыденно говорит ангел, словно всё хорошо.
— Доброе. Рафаил, мне очень жаль, что я вела себя так по скотски. И я прошу прощение за это.
— Я не держу на тебя зла. Понимаю. Наоборот. Очень рад тому, что ты так быстро пришла в себя. Тебе потребовались всего сутки. Ты не подвела меня, спасибо, пророк. И поздравляю с крыльями. — Рафаил наконец-то оборачивается в мои сторону и благосклонно улыбается.
— Спасибо. И отдельное прости за биту. Она была важна тебе, а я...
— Всё в порядке. Ты бы за это ответила с полна, если бы не прошла испытание. Но я готов пожертвовать всем ради великих целей, — Рафаил жестом указывает на кресло, а сам садиться за рабочий стол.
— Кстати, почему именно бита? — принимаю приглашение и опускаюсь на кресло, не сводя заинтересованного взгляда с ангела.
— Бейсбол — первая человеческая игра, в которую я сыграл и она мне понравилась. А это — первая бита, которую я держал в руках. Но это пустое. Ты намерена вернуться на Землю?
— Да. Но если ты позволишь остаться ещё на немного, то я буду очень признательна.
Рафаил сдержанно кивнул и вернулся к своим делам. Я попрощалась с мужчиной, ещё раз извинилась и отправилась искать Шамсиэля на улице. И хоть я извинилась перед ангелами, меня изнутри всё равно сжирало чувство вины, несмотря на то, что они прекрасно понимают, что я делала всё это и говорила не со зла. Чтобы не утонуть в жалости, отбросила эти мысли прочь и выбежала из дворца. Шамсиэля нашла очень быстро, он сидел на той самой скамье, где я обрела крылья. Ладони слегка вспотели от волнения и нетерпения опробовать крылья. Я обтёрла их о серые спортивные штаны, заодно поправляя белый кроп-топ. Мне посчастливилось много раз летать вместе с другими, но сейчас меня ждёт нечто большее. Это как получить водительские права. Сначала всю жизни катаешься с друзьями, затем с инструктором, и наконец сама садишься за руль. С огромным предвкушением подбегаю к Шамсиэлю, не терпя уже начать занятие. Молодой человек окидывает меня взглядом и поднимается со скамьи.
— Сейчас тебе кажется, что это нечто новое и иное. Но крылья не протез, они продолжение тебя. Как руки и ноги. Скоро ты научишься ими пользоваться также хорошо, просто ты должно понимать, что крылья — это часть тебя. Твоё тело. Понимаешь?
Я солгано киваю, ещё раз мысленно пропуская его слова через мозг. Шамсиэль резко подхватывает меня на руки, расправляет свои крылья и одним мощным толчком поднимает нас в воздух. Вскрикиваю от неожиданности и всеми руками цепляюсь за падшего, в то время, как земля отдаляется от нас всё дальше и дальше. На высоте около одного километра Шамсиэль наконец-то останавливается, взмахами крыльев поддерживая нас на весу. Я смотр вниз и по коже бегут мурашки. Хоть здесь всё вокруг в облаках, но ходить по ним также твёрдо, как и по асфальту, поэтому если упасть с такой высоты запросто можно разбиться на смерть.
— Готова? — спрашивает ангел, вгоняя меня в ступор.
— К чему? — в ужасе спрашиваю я.
Шамсиэль опускает меня без предупреждения или какого-то напутствия, и я с криком висну на его шее, сильно напрягая руки. Сердце подскакивает, я не успеваю даже спросить какого чёрта он вытворяет, как молодой человек ныряет вниз головой, тем самым отцепляя меня от себя. Я лечу камнем лечу вниз без какой-либо поддержки, в то время, как рыжий ангел висит на месте с интересом наблюдая за моими действиями. Ветер шумит в ушах и мешает нормально дышать. До боли сжимаю губы, чтобы не закричать, а твёрдая поверхность становиться всё ближе. Мысли скачут в голове, как кузнечики, а затем я резко вспоминаю ради чего нахожусь здесь. Выпускаю крылья на свободу. Сильным и резким толчком крылья вырываются и расправляются в небе. Меня дёргает вверх, а с губ слетает стон. Но свободное падение продолжается, хоть и становится медленнее. Даже если с такой скоростью приземлюсь на ноги, то переломаю их к чёртовой матери. Шамсиэль так легко выкинул меня в открытый полёт в надежде на то, что я сама разберусь, что делать, словно он был моим родителем и учил меня плавать, просто скинув в речку. Оставил саму на себя, но всё равно был рядом и в экстренном случае бы помог.
Крылья — это продолжение меня, так? На раздумья у меня есть всего несколько секунд, поэтому быстро вытягиваю руки в разные стороны. Это получается легко. А значит и с крыльями будет также. Мышцы спинны взрываются острой и резкой болью, от которой из глаз сыплются искры. Мозг посылает сигналы по нервным окончаниям и у меня получается сделать первый взмах крыльями. Шумно разрезая воздух перьями, я задерживаю себе на одном месте, выбивая из лёгких весь кислород. Шамсиэль быстро оказывается рядом и парит около меня, довольный результатом. Испуг сменяется невероятным восторгом, когда до меня доходит, что я летаю. Сама. Без чужой помощи. Улыбнувшись во все зубы, поворачиваю вправо, а затем в точности копирую все движения падшего, летящего рядом со мной. Со временем у меня получается понять своё тело и разобраться в своих новых способностях. Мы делаем несколько кругов вокруг дворца Рафаила под мой звонкий радостный смех. У меня правда получается летать, правда мои движения рваные и резкие, порой меня заносит и из лёгких выбивает воздух, но это не важно. Я летаю. Оказывается, что в полёте тоже можно устать. Мышцы спины болят и ноют от напряжения с непривычки, и Шамсиэль предлагает мне снижаться. Приземляюсь я не очень удачно. Едва не подворачиваю ногу, а затем валюсь на колени, но всё равно очень довольна результатом. Складываю крылья и подбегаю к молодому человеку, заключая его на радостях в крепкие объятия. Стараюсь не показывать слабость, но спина так болит, что хочется чуть ли не рыдать.
— Ты молодец, Джен. — он ворошит мои волосы и дарит искреннюю улыбку.
— Спасибо! — в неописуемом восторге пищу я и отхожу от парня. — Правда, твои методы тренировки весьма... специфичны.
— Ну, я никогда не работал тренером по полётам, — смеётся он, поправляя свои растрёпанные волосы, — ты первая, кого я учил. И последняя, походу. Крылья невозможно обрести, с ними можно только родиться. Но пророки могут. Правда, не все их получают. За всю историю этого мира ты вторая.
— А демоны?
— Душа в Аду подвергается сильным трансформациям, перерождается и на выходе получается демон. Он рождается из этой души, полностью стирая её в порошок. Новая жизнь. И уже с крыльями. Ладно, вечером ещё полетаем. Вижу, что тебе понравилось.
— Это очень здорово, я даже словами не могу эти ощущения передать! — я очень экспрессивно взмахиваю руками, и следую за Шамсиэлем. — Чувствую... даже не знаю...
— Свободу? — мягко улыбается молодой человек и выводит меня на тропинку.
— Да! Уверенность и силу. Будто я теперь могу абсолютно всё. А как вы быстро летаете? Переноситесь за секунды из одного места в другое?
— Сначала просто летать научись, не прыгай пока выше головы, ладно?
—Хорошо. И, Шамсиэль, — я останавливаюсь и придерживаю его за рукав, — мы друзья.
— Друзья, — эхом повторил он, словно пробуя это слово на вкус.
Болтая обо всём на свете, но в то же время и совершенно ни о чём, мы вернулись в мою комнату и сели пить чай. Шамсиэлю было любопытно порасспрашивать меня о первом испытании, когда я скиталась по лесу. Что удивительно, он не знал об этом. Вернулся с войны и захотел проведать меня, но никого не нашёл. Даже Рафаила во дворце не было. Поэтому ему пришлось уйти. Сражение затянулось и вырваться с поля боя Шамсиэлю удалось только в тот день, когда я полила его грязью с ног до головы. Но потом уже он понял, что к чему, когда поговорил с архангелом. Я же в свою очередь подробно рассказала ему о своих невероятных приключениях в лесу, где чувствовала себя едва ли не Маугли. Шамсиэль шокировано слушал мой рассказ, но я уже его эмоций и чувств не разделяла. Мне казалось, что с момента, как я делила малину с бурым медведем прошла целая жизнь. Страх за собственную шкуру, голод и неподдельный ужас в том лесу уже начали забываться, и мне было даже легко говорить об этом. Словно рассказывала старую историю. Хотя на деле прошло не так много времени.
— Хочу сказать, что я в какой-то момент настолько влилась в эту жизнь, что стала ощущать себя дикаркой, — рассмеялась я, откинувшись на спинку дивана с чашкой горячего чая в руках.
— Мне кажется, Люцифер поседеет, когда услышит это, — хохотнул Шамсиэль, отправляя в рот эклер.
— Почему? Какое ему дело до меня? Бельфи перед встречей выпускников ляпнул мне, что, якобы, между мной и Люцифером есть какие-то искры, — театрально закатываю глаза, пародируя манеру речи Бельфегора.
— Вообще-то да, — ещё сильнее смеётся Шамсиэль, — между вами явно что-то происходит, Джен. Глупо отрицать, не находишь?
— Я не то, чтобы отрицаю, Шамсиэль. Мне просто странно даже думать о таком. В плане... Он же падший архангел, один из первенцев Бога, король Ада и всё прочее. У него огромный жизненный опыт, он древний, как этот мир. При чём в буквальном смысле этого слова. А мне, на минуточку, двадцать два года от роду. Мне кажется, что в этом и заключается весь масштаб проблемы. Не сказала бы, что он мне безразличен, но разница в возрасте реально смущает. Даже не то, что разница в возрасте, а количество опыта и пройденного за спиной.
— Понимаю. Однажды я уже слышал похожие рассуждения, - Шамсиэль не называет имени этого человека, но я всё равно ясно понимаю о ком идёт речь по тому, как сгладилось его лицо при воспоминаниях, а губы тронула нежная улыбка. Молодой человек смотрит куда-то в угол потолка. — И скажу эти слова ещё раз спустя многие века, Женевьева. Если вам друг с другом легко и комфортно, то забей на всё огромный... В общем, поняла меня. И если возникнут сложности, а они обязательно возникнут даже у обычной парочки, то решать будете уже вместе. Две головы лучше, чем одна, поверь мне. Пока ты здесь сидишь и забиваешь мысли грязью, Люцифер думает, что он тебе и даром не сдался, а когда ты определишься наконец и придёшь к нему, может быть уже поздно. Я это к тому, что тебе сначала надо решить любишь ты его или нет, потому что в его случае всё уже кристально понятно, а остальные проблемы вы будете решать уже вместе. И советую тебе решать как можно скорее, потому что скоро Люцифер отправится в бой. А это война... Она ошибок не прощает. Кто знает сколько вам отведено быть вместе? Лучше сделать, чем потом жалеть о том, что ты не успела.
— Почему ты говоришь, что с Люцифером и без того, всё ясно?
— Потому что только слепой и тупой этого не заметит. Он не привык подбирать девушек и строить глазки кому попало.
— А я не кто попало?
— Ты — нет. Вы через многое прошли, и все видят, как вас тянет друг к другу. Он относится к тебе лучше, чем ко всем нам вместе взятых, а мы знакомы с ним не одно тысячелетие. Ладно, посмотри иначе. Ты можешь сказать сейчас, что он добр с тобой только из-за того, что сам нуждается в пророке. Но при чём тут Эвелин и Эверетт? Люцифер заботиться о них. Да и как он тебя называет? Хоть раз он обратился к тебе "пророк"?
— Нет, — я задумалась над этим и действительно не смогла вспомнить такого, — называет только полным именем.
— Вот видишь? Подумай об этом на досуге.
— А ты? — меняю тему, когда Шамсиэль замолкает надолго.
— Что я? — падший отставляет чашку на кофейный столик и поворачивается ко мне лицом, пока я удобнее устраиваюсь на диване, ощущаю мягкое тепло огня в камине.
— Я долго думал, чем же тебя смог завлечь к себе Рафаил. Изначально, когда мы выискивали предателей, то я даже думать не могла, что... Неважно. Я имею в виду то, что мне казалось, будто у тебя совсем нет мотивов. Но потом вспомнила про сильнее, вечные чувства ангелов. В особенности любовь. — я останавливаюсь, не зная как правильней сказать и какие слова подобрать. Гляжу Шамсиэль в глаза и понимаю, что попала в цель своими доводами. Он немного меняется в лице, опускает уголки губ и взгляд, а затем кивает в подтверждении моих догадок.
— Да. Ты ведь знаешь, что Рафаил известен своим талантом к исцелению? — спустя несколько секунд молчания спрашивает он, заметно сбавляя тон.
— Значит, я права. Ты всё делал ради неё. Ради Лукреции. Неужели ты хочешь, чтобы Рафаил её воскресил? — тихо ахаю я.
— Хотел... Я хотел, но это невозможно. Была бы душа. Но отец тогда пришёл в такую ярость, что просто стёр её душу в порошок. Моя любовь, моя милая Лукреция... Её не существует больше вообще. — Шамсиэлю с огромной болью давались эти слова, я буквально видела, как осознание жестокой правды терзает его душу и рвут сердце на части. — Наша любовь вечна. Она когда-то была даром, но со временем стала приносить мне сильную боль. Я хочу исцелиться, Джен.
— Забыть её?
— Это единственный выход. Иначе боль не унять. Когда мы с тобой впервые встретились, ко мне явился Рафаил и поставил условия. Я не мог по другому. И воспоминания, эти чувства, они ломают меня каждый день с новой силой. Вечная любовь в моём случае, не дар, а проклятие.
— Я глубоко тебе сочувствую, Шамсиэль. Ещё раз прости меня за то, что я тебе тогда наговорила. Ты мог бы мне просто обрисовать ситуацию и я спокойно пошла бы с тобой. Ты для меня не чужой, пойми.
— Спасибо, Женевьева, — слабо улыбнулся Шамсиэль.
— Когда я в детстве мечтала устраивать пижамные вечеринки и сплетничать с подружками, точно не думала, что моей подружкой будет ангел, — хохотнула я, чтобы сбить этот грустный настрой.
И у меня получилось. Шамсиэль рассмеялся, а спустя какое-то время мы вернулись к пустым разговорам ни о чём, больше не затрагивая тяжёлые личные темы. Однако этот не лёгкий разговор открыл мне глаза на многое. И прочно засев в голове, навсегда останется в моей памяти.
────༺༻────
Мы полетали ещё тем же вечером, как падший и обещал, и с утра следующего дня. Мои способности в полёте ещё нуждались в тренировках, но я не могла здесь оставаться ещё. Помимо того, что близилось время проведения ритуала, остальные, вероятно, волновались за меня, а я скучала по Эвелин и Эверетту. Поэтому сразу после утренней тренировки, мы с Шамсиэлем отправились к Рафаилу, чтобы я попрощалась. Архангел действительно не возражал, когда я заявила ему, что мне пора уходить. Мне казалось, что у него есть скрытые мотивы и он не отпустит меня отсюда, соврёт. Однако Рафаил просто попрощался со мной, сказав, что рад был со мной пообщаться. Я поблагодарила ангела за всё, мы пожали друг другу руки, а затем вышла с Шамсиэлем во двор к яблоне, наивно пологая, что он научит меня переноситься. Только у молодого человека были свои планы, которые не то, чтобы хорошо стыковались с моими.
— Ты куда? — торможу я молодого человек, хватая его за рукав.
— Доставлю тебя к королю и вернусь сюда, Рафаил исполнит свою часть договора, — как ни в чём не бывало пожал плечами Шамсиэль.
— Если ты с ума сошёл, то так и скажи. Люцифер на клочья разорвёт! Ты его знаешь, он разбираться не станет.
— Надо же тебя как-то вернуть на Землю, Джен. Ты новичок, сил долететь самой попросту не хватит.
— Оставь меня недалеко от склада, сама доберусь. Не делай глупости, пожалуйста.
Шамсиэль неохотно соглашается со мной, а затем переносит нас на Землю. Он держит своё слово, так что мы оказываемся на другом конце промзоны. Я прощаюсь с молодым человеком и быстро гоню его прочь, пока демоны или, чего хуже, сам Люцифер. Падший не упирается, просит меня быть очень осторожный и исчезает. Спокойно выдыхаю, и поведя плечами, расправляю крылья, чтобы быстрее добраться до складов. Сейчас мне предстоит долгий разговор...