Война небес.

Следующие два дня с постоянно тренировалась, либо же спала без задних ног. Вся эта деятельность забирала многу сил, как физических, так и эмоциональных. Рафаил не скидывал меня больше с Небес, но зато мы часами медитировали абсолютно везде : в комнате, на улице, в главном зале. В любой момент архангел мог появиться напротив меня, и в тот же момент мы принимались медитировать. Как говорит Рафаил, нужно отчистить мысли и голову, вобрать в себя силу Небес и найти идеальный баланс в себе. Наученная опытом с Вельзевулом, я была терпеливым и старательный учеником, не требовала всё по щелчку пальцев и не плакалась по любому поводу, однако тренировки с князем приносили свои результаты, а вот с архангелом... Их попросту не было. Я выполняла каждое его указание, но ничего не происходило. Совсем ничего. Рафаил говорил, что моё сознание отчищается, только вот я подобного не ощущала. И под конец третьего дня в Обители архангела этот застой начал меня раздражать. Я тратила огромное количество сил, но даже малюсенького результата не видела. Из-за чего чаще стала огрызаться и раздражаться от мелочей. С утра я зацепилась рукавом футболки за ручку двери, а затем меня накрыло жгучей яростью. Я снесла дверь с петель в приступе гнева. А вчера случайно ударилась мизинцем ноги о тумбочку. Спустя несколько минут она валялась снаружи под моим окном. Даже сегодня я обожгла губу, когда пила слишком горячий чай, а затем разбила кружку о стену. Меня выводило абсолютно всё из себя. Порой я пугалась своей собственной реакции на происходящие недоразумения. Никогда раньше такого не было, сейчас же я была готова сломать всё, что попадалось мне под руку и было не важно пострадаю ли я в этот момент или нет. Моя крыша капитально слетала с катушек, но я совершенно не предавала этому значению, потому что иначе меня бы выбесило и осознание этого факта. Рафаил совершенно спокойно реагировал на каждую подобную мою выходку, ни скова поперёк не говорил. И меня это бесило. Но ничего с этим делать мне не хотелось.

Ближе к вечеру я вышла из комнаты, накинув на себя только нежно голубой пеньюар, которые едва прикрывал нижнее бельё. После слов Рафаила о том, что ангелы не видят мою внешность мне стало совсем всё равно. К тому же, кроме Рафаила здесь не было абсолютно никого. Ступая босиком по прохладному мраморному полу, я поднялась на второй этаж, где Рафаил проводил почти всё своё свободное время, где он был в другие моменты его жизни меня совершенно не волновало. Без стука зайдя в кабинет, я тут же наткнулась взглядом на архангела. Он упирался руками в стол из светлого дерева, тем самым нависая над какими-то бумагами. С чем он работает ангел никогда не рассказывал, а я, в свою очередь, ни разу и не спрашивала. Рафаил знал, что я пришла, но не обратил на меня внимание. Недовольно покосившись на архангела, я поджала губы и без спроса плюхнулась в кресло, обтянутое кожей. Закинула ногу на ногу, и вальяжно оглядела помещение. Меня раздражало здесь абсолютно всё. Но больше всего мне не нравилась скульптура ангела. Подобная, только маленькая, фигурка была у меня в комнате, но я выкинула её в окно. Этого ангела я бы при всём желании поднять не смогла.

— Почему этот ужас до сих пор стоит здесь? — я скривила губы, пальцем указывая на статую.

— Чем тебе не нравится скульптура? — не поднимая головы спрашивает ангел.

— Не знаю. Просто не нравится. А что должна быть причина? — фривольно усмехаюсь я, растягиваясь в кресле. — Я, кстати, пирожное хочу. И какой-нибудь коктейль. 

Рафаил кивнул.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше ещё никогда не было, — честно признаюсь я, рассматривая отросший маникюр, — мне нужно сделать новые ногти. Организуешь? 

— Без проблем. Ещё что-то? — едва заметно Рафаил усмехнулся, но я лишь закатила глаза на это, поднимаясь с кресла.

— Да. Что за бумажки? — я подошла и выхватила документы у ангела прямо из-под носа, однако Рафаил даже препятствовать не стал. — История Англии шестнадцатого века, серьёзно? Я думала здесь более интересные вещи, — небрежно откидываю записи на стол, что некоторые листы падают на пол. 

— Пирожные, коктейль и мастер маникюра ждут тебя в комнате.

— Ещё чего! — фыркнула я. — Чтобы я потом пылью дышала во время сна? Меняй локацию. 

— Северная комната.

— Уже лучше. Можешь, когда хочешь, а прикидываешься тупым. Рафаил, тебе самому-то не обидно? — спрашиваю я, наворачивая вокруг ангела круги спокойным шагом. - Кстати, об этом. Все воюют, а ты тут задницу свою пушистую просиживаешь. Не стыдно?

— Я не думаю, что у меня пушистый з... Впрочем, нет. Мне не стыдно, Женевьева. 

— А чего пророком меня не называешь? — усмехаюсь я, беря в руки металлическую бейсбольную биту, которой так дорожил ангел.

— Ты не пророк.

— Завязывай уж, — смеюсь я, — пророк, конечно. — а затем со всего размаха бью прямо в голову надоедливой статуе. Бита гнётся, а скульптура раскалывается на отдельные ошмётки. По ногами и туловищу ангела пошли трещины. — Всегда раздражала эта штука. Ладно, я на ноготочки. Когда медитации?

— Чуть... позже. Иди, Женевьева. И прекращай крушить мне дом, — Рафаил тянется к моей руке, чтобы забрать биту, но я разжимаю пальцы прямо у него перед носом и бита падает на пол с сильным звоном.

— Что хочу, то и буду делать. К тому же интерьерчик тут отстойный, мягко говоря. Без обид, да? — я одариваю ангела издевательской улыбкой, а затем выхожу из кабинета.

Рафаил. Казалось бы могущественный древний архангел, а слова мне поперёк сказать не может. Слабый он. Прячется здесь, пляшет под мою дудку. Ну, а я чувствую себя невозможно свободной, словно все ограничения исчезли в никуда. И мне не хотелось, чтобы они возвращались обратно. Выбрасываю все мысли из головы и с приподнятым настроением вальяжно направляюсь в северную комнату. Эта комната отличалась от остального дворца лишь цветовой гаммой. Здесь всё было в нежно-голубых и белых оттенках. Там за столом меня уже ждала девушка со всеми нужными принадлежностями. Наверняка, ей стирают память или она подвергается настолько сильному воздействию, что ничего не помнит потом. На вид её даже двадцати трёх не дашь. При виде меня на её лице расцветает улыбка и девушка здоровается. Я же оставляю её реплику без ответа, молча усаживаясь за стол. Вот ещё чего. Я пророк и буду ей что-то отвечать? Этой никчёмной девчонке? У меня даже архангел по струнке ходит, а эта вообще внимания моего не достойна. Я по природе своей выше всех. Девушка тушуется, но приступает за работу. Пока она снимает старое покрытие на одной руке, второй я спокойно помещаю в рот любимые клубничные пирожные и запиваю их коктейлем. Периодически забираю у неё вторую свою руку и помогаю себе снять обёртку с вкусностей. Девушке явно некомфортно, она совсем поникла, но я не обращаю на это внимания. 

Минут через двадцать она начинает заниматься маникюром, а дверь в северную комнату открывается. Лениво поворачиваю голову в сторону и вижу перед собой Шамсиэля. Молодой человек широко раскрывает глаза, а затем отводит взор. Видимо, в шоке от моего внешнего вида. Я заливаюсь звонким смехом, откинувшись на спинку стула. И соответственно дёргая руками. В этот момент девушка случайно задевает фрезой мою кожу, которую тут же начинает больно обжигать. Я вскрикиваю, прижав раненную руку к себе. Эта стерва попилила мне кожу до крови. Маленькая алая капелька выступает на пальце, а я закипаю от гнева. Поднимаюсь, хватаю девчонку за волосы и придвигаю её лицо максимально близко к моему раненному пальцу.

— Посмотри! — злобно рявкнула я, сжимая её волосы всё крепче и оттягивая в сторону. Из глаз девчонки начинают лить слёзы. — Идиотка! Как можно быть такой слепой? Ты хоть знаешь кто я? Я с тебя кожу заживо сдеру и никто мне не помешает, ты поняла? Ещё одна ошибка с твоей стороны и больше никогда в жизни работать не сможешь, ясно?!

— Д-да... извин... извините, м-мисс, — заикаясь плачет девочка. Бестолочь.

Я закатываю глаза и отпускаю её. Вот такие придурошные и калечат невинных людей. Как только её до работы такой допустили? Возмутительно! Недовольно сажусь обратно и протягиваю ей руки. Шамсиэль в ступоре наблюдал за происходящим, а когда я вернулась на место, осторожно подошёл ко мне. Приблизился так, словно я была бомбой замедленного действия и в любой момент могла взорваться. Ошарашенным взглядом внимательно осмотрел меня, словно не веря собственным глазам. Я лениво посмотрела в его сторону, и закатив глаза, выдохнула.

— Что тебе? П.Р.Е.Д.А.Т.Е.Л.Ь.

— Женевьева... Что происходит? — возмущённо восклицает он, высоко вскинув брови.

— Хороший вопрос. Что происходит? Эта косолапая курица пустила мне кровь. Вот что происходит.

— Я не узнаю тебя. Ты словно... словно не в себе, — как-то испугано говорит Шамсиэль, продолжая бегать потерянным взглядом по мне.

- О, нет. Ещё как в себе. Я наконец-то начала тренировки, знаешь. Теперь я настоящий пророк. Так и чувствую силу и свою безнаказанность, словно мне дозволено всё в этом мире. Прелестно, правда? — гордо заявляю я, добивая молодого человека обезоруживающей и белоснежной улыбкой.

— Что? Нет! Не это прерогатива пророка! Ты изменилась, Джен. В самую худшую сторону, которую можно только представить, — разочарованно шепчет Шамсиэль, покачивая головой, а я расхожусь в громком хохоте, запрокинув голову назад.

— Ты не представляешь, как мне смешно слышать подобное от тебя, падший. Предал своих братьев, обрёк любимую девушку на страшную смерть, а затем предал и новых друзей! О, какое бинго. Просто невероятно, — смеюсь я от всей души, замечая как сильно мои слова бьют по Шамсиэлю. — Ты такой шутник, рыжий. Иди предавать дальше, у тебя хорошо это получается. Хочешь открою секрет? Ты как был никому не нужным, так навсегда им останешься. Чужой среди своих и среди чужих тоже. Никто тебя не примет, никто не назовёт другом или братом.

Лицо Шамсиэля искажается, глаза наливаются кровью. Ангел хватает меня за грудки и силой поднимает на ноги. Разъярённым взглядом буравит дыру в моём лице, но я вижу, что мои слова болью откликаются в его сердце. Ничуть не испытывая страх, издевательски смотрю на него сверху вниз, невзирая на то, что ниже его ростом. Как такой, как он смеет говорить МНЕ о том, что я изменилась в худшую сторону? Это даже звучит смешно. Я двигаюсь только вверх, а вот Шамсиэль уже давно упал ниже плинтуса. Замечаю боль и вину в его глазах, но продолжаю усмехаться ему прямо в лицо. Взгляд Шамсиэля потухает и его хватка заметно слабнет. Откидываю от себя его руки с довольной усмешкой, а затем спокойно возвращаюсь в кресло с чувством полного превосходства и победы. Падший резко разворачивается на пятках и покидает комнату, оставив дверь открытой.

— Ты в лифте родился или в пещере? — кричу ему в след, раздражённая тем, что он не удосужился даже закрыть дверь. А затем она громко хлопает, заставляя штукатурку осыпаться. — Смотрите-ка, какой обиженный. 

Через час невозможной скукоты, я наконец покидаю северную комнату с новеньким и аккуратным маникюром. Конечно, он мог бы быть ещё лучше, если бы не эта идиотка. За это я ещё предъявлю Рафаилу. У пророка Божьего должно быть всё самое лучшее, а он притащил мне какую-то криворукую девчонку. день подходил к концу, а за окном уже было совсем темно. Да, и я как-то устала. Все нервы растратила с этой бестолковой девицей. Проходя мимо кабинета Рафаила, слышу напряжённый разговор на повышенных тонах падшего и ангела, но без особого интереса прохожу мимо. Возвращаюсь в свою комнату, которую уже полностью прибрали. В последнее время не стесняюсь разводить бардак перед уходом, потому что точно знаю, что мои покои уберут и приведут в надлежащий вид. Быстро принимаю душ, а затем сажусь за туалетный столик, чтобы выполнить многоступенчатый уход за кожей. Пророк должен быть идеальным во всём. Открываю любимую круглую баночку, креп пахнет сиренью и жасмином. Глядя в зеркало, равномерно наношу продукт на лицо. Ловлю собственный взгляд в зеркале, а затем по телу проходит слабенький разряд тока.

────༺༻────

Я стою и готовлю ужин. Уставшая, после очередной смены и выговора начальницы из-за моей ошибки в расчётах и заказах. Эта была вторая рабочая неделя в моей жизни. Двойняшки только пришли с прогулки и подбегают ко мне. Натягиваю на лицо улыбку и с нежностью спрашиваю у них, что случилось. Эвелин показывает мне бездомного больного котёнка, которого дети нашли рядом с мусоркой. На дворе декабрь. Котёнок дрожит, глазки его заплывшие от болезни, а шёрстка покрыта корочкой льда. Бросаю все дела. Котёнка мы отогревали около часа, кормили его, искупали и положили около батареи, а рано утром поехали в ветеринарную клинику. Я отдала за его лечение приличную сумму денег, но малыша мы спасли и взяли к себе на передержку, пока не нашли новых хозяев. Мне пришлось долго объяснять рыдающим детям, что мы не можем позволить себе сейчас завести четвероногого друга. Целый вечер пыталась донести до двойняшек, что в такой момент в первую очередь мы должны думать не о своих прихотях, а о жизни питомца. Мы бы финансово не потянули содержание, а кормить плохими кормами не стоит, ведь можно испортить здоровье животного. В конечном итоге у меня получилось убедить брата и сестру в этом, но они всё равно иногда приносили домой бездомных животных. Мы лечили их и искали добрые руки. Помню, как через год после этой ситуации, Эвелин подошла ко мне и сказала, что у меня очень доброе сердце, а Эверетт уверял меня в то, что я смогу вырастить из них достойных и добрых людей.

────༺༻────

Шокировано гляжу сама на себя в зеркале, пытаясь уловить тень воспоминаний, ускользающую всё дальше и дальше. Она, словно призрак. Я пытаюсь схватить, но руки проходят насквозь и ничего не выходит. Сердце вдруг заболело. Откидываю все странные мысли и продолжаю безмятежно наносить уходовую косметику. Шаг за шагом. Но это гнетущее чувство не хочет отпускать. Бросаю всё и выхожу из комнаты. Нужно проветриться. Быстро покидаю дворец и оказываюсь на свежем воздухе. Гуляю по территории, пока в глаз не бросается каменная скамья без спинки. Не понимаю почему, но останавливаюсь рядом, и не моргая, сверлю предмет взглядом. Я — высшее существо, пророк. Кого чёрта в моей памяти всплывают именно эти унизительные воспоминания? Внезапно меня скручивает и к горлу подступает тошнота. Я резко опускаюсь на прохладною скамью, согнувшись по полам, а меня ослепляет новое воспоминание.

────༺༻────

Я вышла из главного корпуса колледжа и направлялась домой. В парке, через который лежал мой путь, случайно заметила самую тихую и забитую одногруппницу. Лили сидела на лавочке, согнувшись по полам, и пряча лицо в ладонях плакала. Она была новенькой, перевелась только на втором курсе и приняли её совсем не с распростёртыми объятиями, а когда узнали, что Лили из неблагополучной семьи, то накинулись всем скопом, не разбираясь в ситуации. Я никогда с ней раньше не разговаривала, но тогда почему-то не смогла пройти мимо. Молча присела рядом. Девушка подняла на меня красные заплаканные глаза, полные боли и обиды. Она узнала меня и сначала хотела огрызнуться, но я просто обняла её, не говоря ни слова. Лили прижалась ко мне, словно к спасательному кругу и разрыдалась ещё сильнее. Она успокоилась через час, и хоть я и опаздывала домой на семейный ужин, всё равно терпеливо сидела с ней, и подбадривая, гладила ладонью по спине. Мы долго разговаривали. И подружились. Уже на выпускном девушка рассказала мне, что в тот момент думала о суициде, но я подошла к ней в решающий миг в её жизни и она передумал, когда осознала, что больше не одна и не все люди такие, как наши одногруппники.

────༺༻────

Судорожно втянув воздух ртом, согнулась ещё больше. Доступ кислорода, будто перекрыли, словно воду в кране, грудная клетка жутко болела, а голова раскалывалась от пролетающих перед глазами воспоминаний. Будто в реально времени я видела, как помогала людям и животным на улице, как в одиночку заботилась о брате и сестре, как зашивала страшные раны на спине незнакомца в книжном магазине, как вытащила осколок у медведя из лапы. Всё хорошие вещи, которые я когда-либо делала, все поступки, которые в будущем помогли людям и животным. Видела всё, как-будто сейчас была там. Закричав от нестерпимой давящей в груди боли, я упала со скамьи, свернувшись в позе эмбриона. Слёзы ручьями лились по щекам, я задыхалась. Буквально всем нутром чувствовала, как борюсь сама с собой, со своими демонами, которые пытались взять вверх и подкидывали ужасные воспоминания, где мелькала чрезвычайно страшная человеческая жестокость и обозлённость. Они показывали мне, какими злыми и эгоистичными могут быть люди. А я через боль и страх пыталась пересилить их, заставить поверить в то, что не всё пропало. Тогда злой "мне" это не понравилось. Горло вспыхнуло адской болью, каждый вдох давался мне неимоверно сложно, а в сердце вонзались осколки. 

"Сколько раз тебя предавали? Издевались? Отказывали в помощи? Бросали на произвол судьбы? Делали больно?" — срываясь на крик, твердил голос в моей голове.

Нет. Нет! Я не хочу причинять людям такую же боль, как причиняли мне! Из глаз хлынула кровь, и я потеряла зрение. Меня затрясло, как в лихорадке. Температура тела заметно повысилась, но мне было ужасно холодно. Мысли путались. Сложно было разобрать, что на самом деле думаю я, а что... другая я, обиженная и обозлённая на весь мир, оставленная на саму себя, чёрствая и эгоистичная, жаждущая только власти и силы. Меня неестественно выворачивало в разные стороны, словно билась в агонии или страшном припадке. На миг мне показалось, что сердце сейчас откажет, не сможет нести такую нагрузку и остановится. Задыхаясь от слёз и крови, я металась из стороны в сторону, как зверь, попавший в охотничий капкан. 

Я старалась давать отпор тёмной стороне, не дать ей завладеть мной, но с каждой секундой становилось всё хуже и хуже. Обливаясь холодным потом, плевалась кровью и готовилась к смерти, не собираясь сдаваться. И вдруг я поняла, что делаю не правильно. Мне не нужно подавлять тёмную сторону. Это часть моей личности, без этой тьмы я была бы не я. Истошно закричав от неописуемой боли, что ломала мне все кости в теле, я приняла тёмную часть себя, слившись с ней в смертельном, но страстном танце. Меня всю перекосило, тело само поставило меня на колени. А затем я резко запрокинула голову, расходясь в крике, срывая голос. Я приняла её. Немыслимо яркий свет пронзил каждую клеточку моего тела. У ангелов он был золотой, но мой... Мой уходил высоко в небо, он тянулся выше самих Небес. Плотный, сильный, нежный-голубой, мерцающий в ночной темноте, словно самый яркий маяк. Нечеловечески крича, я чувствовала, как мои глаза светятся небесным светом, а мышцы спины напрягаются. Кости срастались, царапая всё вокруг. Нежная кожа между лопаток рвалась, пачкая пеньюар кровью. А затем я почувствовала сильный толчок в спину, но не упала. Крылья за моей спиной расправились, обвивая меня со всех сторон, словно заключая в купол, который защитит меня от всех невзгод в этом мире. Свечение не прекращалось, но я видела... Я видела перья такого же цвета, как и свет, исходящий из меня. Крылья... Мои крылья светились, словно звёзды в ночном небе. Я чувствовала сильную энергию, понимая, что она моя. Это я её источник. Она была не похожа ни на энергию ангелов, ни на демонов. Уникальная. Сильная. Божественная. 

Свечение прекратилось и я без сил свалилась на бок. Но теперь мне точно было известно, кто я и какие у меня цели в этом мире.