28.
По ощущениям я провела на чёртовой ветке порядка двадцати минут, но волки расходиться не торопились. Ноги и руки начали затекать, а пятая точка болеть от сидения на одном месте на твёрдой коре дерева. В лесу стало совсем темно, хоть глаз выколи. Настолько осмелев, или почувствовав себя обезьяной, я немного отодвинулась и потянулась, чтобы размять мышцы. И это стало фатальной ошибкой. Ветка треснула и обломилась прежде, чем я сумела что-либо понять. С громким, но коротким криком я полетела вниз, однако в последний момент зацепилась руками за соседнюю ветку. Резко повиснув на ней, я почувствовала, как с ладоней слезает кожа. Кости едва не вышли из суставов от резкой нагрузки. Но я изо всех сил продолжала цепляться за ветку, хотя заметно соскальзывала. Каждая секунда тянулась невозможно долго, пальцы немели. Волки подо мной зашевелились и обратили на меня внимание, недружелюбно рыча. Обломившаяся подо мной ветка, должно быть упала кому-то из них на голову, не по детски разозлив. Я висела высоко и достать меня бы они не смогли, но рано или поздно, силу оставят меня. А навернувшись с такой высоты, я с большой вероятностью что-то себе сломаю. И раз взрослый мужчина не смог отбиться от волков, раненная я не сделаю этого и подавно. Пытаясь немного раскачаться, я целилась ногами на соседнюю ветку, чтобы перенести на неё вес, но получалось плохо. А волков, судя по всему, эти телодвижения только раззадоривали. Сердце ушло в пятки. Руки окончательно онемели и даже парализующий страх не помогал в этой ситуации. Я и без того слишком долго держусь в таком положении, в обычной ситуации, не провисела бы и десяти секунд.
Ужасный рёв разнёсся по лесу, нарушая ночную тишину. Сцепив зубы, я попыталась подтянуться, но ничего не выходило. Руки тряслись от напряжения, а ситуация лучше не становилась. Рёв этот был мне хорошо знаком. Ещё один медведь. Час от часу не легче. Я боялась посмотреть вниз, но знала, что ещё один лесной хищник вышел к дереву. Волки зарычали, а затем завязалась драка. Под волчий скул и медвежье рычание, я из последних сил ещё раз качнулась. Носком ноги чудом дотянулась до ветки и зависла в странной позе. пыталась сконцентрироваться на своём теле и ощущениях, а не на том, что сейчас происходило внизу. С этим буду разбираться потом, сейчас главное не упасть. Осторожно отцепив левую руку, я прижала её к шершавому стволу дереву, по которому тут же ручейками побежала моя кровь. Опираясь на эту руку и на ноги, что вдруг нашли поверхность, я одним резким движением подалась вперёд. Едва не пролетела нужную ветку, но в последний момент удержалась, поймав баланс. Ноги подкосились. Я упала на ветку сильно ударившись пятой точкой. Легла на неё животом и обхватила руками и ногами, жалобно поскуливая. Медведь яростными движениями отбивался от волков. Один из них запрыгнул тому на спину, вцепившись в холку острыми зубами, и медведь повалился на спину, тем самым придавив волка своим весом. Когда бурый поднялся на лапы, волк, что лежал под ним в неестественной позе уже, вероятно, был мёртв. Медведь замахнулся правой передней лапой на другого врага. Мой взгляд непроизвольно зацепился за белую ткань на этой его части тела. Это тот самый медведь, которому я помогла сегодня утром! А те хрусты веток за моей спиной всю дорогу? Он за мной следил всё это время? Медведь с одного удара откинул волка от себя, тот с располосованной шрамами мордой, отлетел и ударился о ствол дереве с характерным хрустом ломающихся рёбер и позвоночника. По дереву прошла вибрация, и я сильнее ухватилась за него. Когда против медведя осталось три волка, бой утих. Видимо, животные решили, что им не следует дальше драться, они сытые и уже потеряли двоих из стаи, а медведь был ранен и чрезвычайно зол. Поджав хвосты хищники ломанулись в чащу леса, зализывать раны. Медведь не стал долго их преследовать, но кинул им вдогонку грозный рык.
Через некоторое время лес вновь погрузился в тишину. Стоя рядом с двумя трупами волков и мёртвым мужчиной, медведь задрал голову и посмотрел на меня, а затем сел на пятую точку, словно домашний и принялся ждать. Неуверенно, но минут через пять, я потихоньку начала спускаться под громкий стук собственного сердца. Кажется, за эти сутки оно едва не разорвалось. Мне никогда так страшно не было. Никогда. Наученная горьким опытом, я хваталась только за самые крупные и толстые ветки. Залезла на дерево, чтобы осмотреть местность, а в итоге не сделала этого и просидела там почти целый час, едва не погибнув. Нога моя больше в лес не ступит, верните меня, пожалуйста, к ангелам и демонам. Я готова хоть сто печатей открыть, лишь бы не скитаться здесь дальше и не выживать одной среди умелых диких хищников. В гробу я видела такое уединение с природой и тех, кто говорит, что человек — вершина пищевой цепи. Меня могли бы здесь сожрать уже огромное количество раз. Даже взрослый здоровый мужчина был бессилен против двух волков. Двух!
Я наконец спустилась на землю и босой ногой тут же увязла в крови. Волки разодрали человека на части, но не всё успели сожрать. Подавив сильный приступ тошноты, отошла на траву и вытерла ноги от крови. Мои белые перчатки разорвались и полностью пропитались кровью. Пришлось их снять, но прихватила с собой, на случай, если найду воду и промою раны на ладонях, то смогу их чем-то перевязать. И будем мы с медведем на пару ходить с раненными и перевязанными лапками. Кстати, о медведе. Он не уходил, лишь с неподдельным интересом наблюдал за мной. Подняв туфли с земли, я подошла к огромному животному и медленно протянула ему ладонь с невероятным чувством благодарности. Если бы не он, то меня бы съели на закуску. Животное принимается обнюхивать мою раненную руку, а затем утыкается в ладонь носом. По моему телу бегут мурашки, а я с усталой, но безумно благодарной улыбкой смотрю на него с нежностью.
— Спасибо тебе, друг, — осторожно поглаживаю медведя по мягкой шерсти головы.
Медведь закрывает глаза на некоторое время, а затем резко поднимается на лапы. Я одёргиваю руку. Он разворачивается и медленно уходит. Я мысленно с ним прощаюсь и собираюсь вернуться на тропинку, но слышу гортанный звук : не угрожающий, скорее предупреждающий. Оборачиваюсь. Медведь замер на месте и ожидающе глядит на меня. Не отрывая взгляда от него, делаю шаг в противоположную сторону, тогда медведь чуть поднимает губу в оскале, показывая зубы. Замираю на месте, и тот успокаивается. Просит пойти за ним? В любом случае, чего я теряю? Пойду с ним. Если решит меня съесть, то пусть лучше это будет он, чем где-нибудь по дороге меня выследят и загрызут волки. А если он хочет мне что-то показать, то пускай будет так. Медведь лучше меня знает этот лес. Может быть... возможно, он выведет меня к людям? Подхожу к животному и тот неспешно направляется в глубь чащи, сворачивая с тропинки. Делать нечего, потому иду следом. Вот уж никогда бы не подумала, что попаду в такую ситуацию. С ним прогулка по тёмному лесу была совсем не страшной. А об опасности самого медведя, что мирно вышагивал рядом, я старалась не думать.
Где, чёрт возьми, носит князей и ангелов, когда их драгоценный пророк скитается по опасному лесу, доверху населённому дикими животными? А если бы я здесь умерла? Чтобы они потом делали? И каким образом Рафаил умудрился меня потерять? Я упала с Небес, но как оказалась здесь? Всё это мне отнюдь не нравилось, да только выбора опять у меня не было. Никто в течении целого дня не ответил на мои молитвы. Никто. Что мне делать, когда я найду дорогу к людям? Возвращаться в Лондон, однозначно. Только вот вряд ли Рафаил так легко меня отпустит из-за своего повышенного чувства долга. А я, случайно, сейчас не на "тренировке", как говорил вчера Рафаил? Вряд ли. Я могла погибнуть здесь уже несколько раз, а он бы не стал так рисковать пророком. К тому же сильно сомневаюсь, что бродить по лесу равносильно тренировкам в раскрытии в себе пророка.
Я шла за медведем около получаса, пока он не вывел меня к лесной реке. Она была не слишком широкой, при желании, проплыть её не составило бы никакого труда. Лунная рябь на спокойной поверхности воды блестела серебром, а река будто превратилась в зеркало, отражая луну и звёзды ярко светившиеся на небе. Тут тихо, однако не так, как всё время в дороге. Здесь было спокойно. Медведь, на первый взгляд, неуклюже зашёл в воду, чтобы поохотиться на рыб, но если хорошенько приглядеться, то можно было увидеть в его движения отточенный многолетними тренировками профессионализм. То, как он выжидает добычу, а потом чётко выверенным движением с силой ударяет лапой по воде и ловит оглушённую рыбу зубами. Когда я начинаю ощущать себя в относительной безопасности, то замечаю насколько сильно пропахла потом. Отхожу чуть подальше от мишки и скидываю с себя разорванное и грязное платье, распускаю волосы, откидываю диадему, которую чудом не потеряла в лесу и медленно захожу в ледяную воду. Тело тут же покрывается кусиной кожей и меня кидает в дрожь, но будто не замечая всего этого, упрямо продолжаю погружаться под воду. Вынырнув, судорожно вздыхаю от холода. Но через пару минут привыкаю к температуре воды и смываю с себя грязь с землёй и запёкшейся крови. Выхожу на берег быстро, чтобы ноги не свело в ледяной воде, а затем надеваю платье, которое тут же мокнет и липнет к коже. Когда возвращаюсь к медведю, тот уже стоит на берегу, а вокруг его лап валяется три небольшие рыбки. Улыбаюсь ему и достаю из складок перьев на платье несколько ягод малины, что собирала на запас, и которые только с Божьей помощью не выпали оттуда, пока я скакала по дереву. Вытягиваю малину на раскрытой ладони и медведь быстро слизывает их языком.
Есть сырую рыбу я не могу, но желудок китом орёт. Не знаю, испугается ли медведь огня, однако выбора у меня нет. К тому же я тряслась от холода и имела все возможности заболеть. Быстро нахожу хворост в округе и сооружаю их него треугольную конструкцию, которую долго не могу поджечь. Испробовала несколько способов высечь искры, и только на десятый раз у меня получилось. Отчего-то я даже не обрадовалась этому освоенному новому навыку. Наоборот, у меня от сердца будто отлегло. Огонь слабо загорается, но его тепла хватает, чтобы потихоньку начинать согреваться. Медведь близко не подходит, но я слышу его удивлённое "у-у-у" у себя за спиной. Рыбу приходиться потрошить осколком, который я всё время таскала с собой, но перед этим, хорошо сполоснула его в воде. Закончив с разделкой рыбы, я нацепила её на ветку и поднесла к огню. И уже через двадцать минут мне наконец-то удалось относительно нормально поесть за целые сутки, даже чуть больше. Еда была сытной и горячей. Этого мне хватило с лихвой.
Я бездумно вглядывалась в смертельно горячее, оранжево-жёлтое, колышущееся пространство вокруг ночного костра, окружённое со всех сторон кромешной тьмой. В нём доминировал один основной источник звука – это треск горящих дров. Во все стороны мягко и плавно струится костровое излучение, а в звёздное небо поднимался столб серого дыма. Вытянула руки ближе к танцующим языкам пламени в надежде согреться. Задумалась. Ищет ли меня кто-нибудь? Почему я всё дальше влезаю в историю с ангелами и демонами, но от этого количество вопросов всё равно не уменьшается. Костёр потух сам собой всего лишь через час с момента, как я его развела. Но поддерживать огонь не стала. Засыпала всё песком. Не хотелось лишний раз пугать медведя своим "колдовством". К тому моменту я уже достаточно согрелась и одежда просохла.
Легла на песок, что всё ещё был нагрет от пламени. И закрыла глаза, стараясь не заплакать. Вскоре медведь подошёл ко мне. Он внимательно изучающе обнюхал меня и место, где совсем недавно горел хворост, а затем лёг рядом согревая меня своей шикарной толстой шерстью. Слабо погладив животное по внушительных размеров лапе, я начала проваливаться в сон. Усталость и шок от пережитого взяли вверх. Но перед тем, как заснуть, я приготовила себя к тому, что рядом дикое животное и никто не может знать наверняка, что ему придёт в голову, когда я усну. Он может меня убить с одного удара, но сейчас мне было так плевать на всё это. Может быть умру и все проблемы для меня закончатся. Я так устала...
────༺༻────
Утром меня разбудила рыба, упавшая мне в лицо из медвежьей пасти. От испуга я подскочила на ноги, случайно, напугав медведя. Тот рявкнул и резко мотнул головой. Придя в себя ото сна, я быстро сообразила где нахожусь, несмотря на то, что всем сердцем желала, чтобы это приключение осталось сном. Я погладила животное в знак благодарности и принялась за рутину прежде, чем отправиться дальше в путь. Умылась в реке, вновь развела костёр и пожарила рыбу. Как только я доела последний кусок, потушила огонь и пошла мыть руки, медведь боднул меня головой, от чего едва не столкнул в воду. А затем вновь без слов попросил следовать за ним.
В такой интересной компании я бродила по лесу ещё около пяти часов. Мы периодически натыкались на кусты с ягодами и останавливались, чтобы перекусить. В какой-то момент я забыла, что хожу по лесу с медведем. Он оказался таким добрым и нежным, что время от времени сам лез мне под руку, чтобы я почесала его за ухом. Поначалу мне было страшно и дико странно делать это, ведь передо мной всё-таки медведь, а не домашняя собачка, но затем привыкла. Когда я совсем уставала и падала на землю из-за стёртых в кровь ног, медведь позволял забираться ему на спину и катал меня сам, но мне постоянно казалось, что ему тяжело с раненной-то лапой, поэтому сразу же слезала с него, как только приходила в себя. Я была благодарна этому животному по гроб жизни и даже не знала, как отплатить ему за доброту. Что я могла для него сделать? Ничего. А что могла уже сделала. Всю дорогу я болтала без умолку, рассказывала ему о том, как влипла в противостояние ангелов и демонов, чтобы не сойти с ума. Медведь оказался отличным слушателем.
К концу второго дня моего нахождения в здесь, я наконец-то с радостью заметила, как пространство между деревьев становиться больше, солнце светило ярче. Лес редел. Мы почти выбрались. В какой-то момент, казалось бы, бесконечные деревья вдалеке начали сменяться полями. А совсем у горизонта уже виднелись крыши небольших деревенских домой. Не чувствуя боли и преисполненная неудержимой радостью, я побежала навстречу цивилизации. Но быстро обнаружила, что шум тяжёлых шагов за моей спиной затих. Остановилась, чтобы обернуться и заметила медведя. Он остановился. Видимо, заканчивалась территория, по которой он мог спокойно передвигаться. Тогда я вернулась к нему и крепок обняла за шею, почёсывая за ухом.
— Спасибо тебе, друг. — прошептала я, скрипя сердце. — Спасибо. Не хочу тебе покидать, но нужно. Я буду бороться за наш с тобой дом, обещаю.
Медведь заурчал как-то слишком грустно, видимо, понимал, что нам придётся расстаться. Утерев щёки рукой, смахивая солёные слёзы, я поцеловала медведя в нос, в последний раз погладила его и поспешила выйти из леса. Это просто сумасшествие. Слезы лились по моим щеками ручьями, а раны на теле больно саднили. Лишь бы не занесла туда заразу... Казалось, будто после подобного приключения, я б лучше вновь оказалась в Аду.
Я была настолько уставшая, что едва волочила за собой ноги. Когда лес остался далеко позади, мне подумалось, что опасность миновала. Я позволила своему организму дать слабину и рухнула на колени в золотые колосья пшеницы, полностью скрываясь из виду. Не большая истерика из слёз, капель крови и неконтролируемого смеха закончилась через пару минут, когда голову сдавила головная боль. Я действительно смогла выжить в таких условиях. Но теперь оставалось дойти до людей. На протяжении всего времени, что я провела в лесу, неустанно молилась Люциферу и остальным, но на мой зов так никто и не явился. А значит моя жизнь только в моих руках. Вновь поднявшись на дрожащие ноги, я уже было хотела продолжить путь, как наткнулась взглядом на человека, одиноко стоящего посреди поля.
Точнее нет, не человека. Передо мной, грязной, вымотанной и потрёпанной, стоял Рафаил, одетый словно с иголочки. Он сложил руки в замок и с интересом наблюдал за мной. Меня вдруг обуяла невероятная злость. Даже ярость. Хотелось свернуть ему шею. На меня накатила волна эмоций и чувств, а затем словно второе дыхание открылось. Перед архангелом я сразу же взяла себя в руки, стараясь выглядеть как можно сильнее и непоколебимей.
— Я звала тебя! - рявкнула я, решительно приближаясь к архангелу. А следом влепляю ему звонкую пощёчину. — Меня чуть не убили!
Голова Рафаила слегка дёрнулась в сторону удара, но ангел остался непоколебим. Даже довольное выражение лица не изменилось. Мазохист что ли? По моему телу пробегает волна блаженного спокойствия, опуская взгляд вниз вижу, что раны затягиваются и кожа выравнивается. Это, конечно, хорошо, но кто сотрёт из моей памяти весь тот животный страх? Никто. Я прекрасно понимала, что Рафаил сейчас воздействует на меня своей ангельской аурой, и позволила ему лишь залечить раны, а затем стала, что есть сил сопротивляться. Архангел почувствовал это и усмехнулся, прекратив былой напор. Однако я знаю, что стоит мне лишь на немного потерять хватку, как Рафаил возьмёт мои эмоции под контроль.
— Знаешь о четырёх основных добродетелях? — спрашивает Рафаил, полностью игнорируя моё поведение.
— Слышала. И что? — вытесняю его воздействие на меня сильным гневом, сжимая кулаки.
— Это начало испытаний, Женевьева. — улыбается он, слегка наклонив голову на бок и посмотрев мне в глаза... нет, он словно в душу заглядывает. — Воздержание. Ты не стала срывать яблоко в моей обители, хотя испытывала нечеловеческий голод. Подумала сначала.
— Это ты сделал? У меня желудок чуть сам себя не переварил!
— Мужество, — как ни в чём не бывало продолжал архангел, — нашла в себе силы идти дальше, адоптировалась к радикальным условиям, помогла зверю, хотя он мог тебя убить. Благоразумие. Не стала спасать мужчину в лесу. Слепой жертвой ты бы ничего не добилась, лишь погибла там вместе с ним. И, наконец, справедливость.
— Я не сделала ничего справедливого, — скрещиваю руки на груди, испепеляя ангела взглядом.
— Ты угостила медведя ягодами в благодарность за спасение, хотя знала, что могла остаться без еды.
— Это не справедливость...
— Мне виднее, да? — по-доброму ухмыльнулся Рафаил. — На самом деле, ты продемонстрировала далеко не четыре добродетели. Это был всего лишь первый этап, а ты меня порядком удивила. В хорошем, нет, даже в лучшем смысле этого слова.
— Мог бы и предупредить.
— Чтобы ты ждала моей помощи и знала ради чего стараться? — заливисто и тепло рассмеялся Рафаил, отмахиваясь от меня рукой. — Ну, уж нет.
— Почему другие ангелы меня не слышали?
— Я всё время наблюдал за тобой и заглушал твои молитвы.
— Ты видел, как я купаюсь голая в реке?! — разозлилась я.
— Не беспокойся, Женевьева, я ангел.
— И что с того?
— Много чего. Я не вижу тела, только душу. Ни один из ангелов не знает, как ты выглядишь внешне. Или другой человек. Мы видим лишь душу.
— Как... Но вы сами выглядите, как люди.
— Свой облик мы видим, разумеется. Однако мой истинный облик ты видела в своём сне. В теле человека легко общаться с такими, как ты.
— Вы выбираете облик?
— Нет, тело само образовывается вокруг души.
— А падшие? Они тоже видят... душу? — спрашиваю я, и нахмурившись, вспоминаю, что Шамсиэль прекрасно видел моё лицо, когда мы разговаривали с ним на крыше контейнера за минуту до того, как я по настоящему стала пророком.
— Нет, они лишены некоторых ангельских особенностей. Ну, довольно разговоров. Надо возвращаться в обитель, ты вымотана и голодна, — Рафаил протянул мне руку, но я не торопилась её взять.
— Попрошу только одно. Ты ведь знаешь медведя, который мне помог? Вылечи его. Боюсь, как бы заражение не подцепил. Вылечи его идеально, ясно? Чтобы он прожил ещё долгую и счастливую жизнь.
— Это будет твоё желание в обмен на выполненную просьбу о не разглашении нашего разговора? Ты ведь понимаешь, что это глупо?
— Да. Выполни его. И пойдём. — ни капли не колеблясь отвечаю я, и Рафаил пропадает с моих глаз.
Я понимаю, что это могло бы пригодиться мне в будущем, но поступить иначе не могла. Мне казалось, что только так я могла отблагодарить медведя за помощь мне. Это действительно всё, что было в моих силах. Иного способа отплатить ему за доброту и сделать для него, что-то хорошее я не видела. Не прошло и трёх минут, как ангел вновь появился передо мной. Уже без всяких вопросов положил руку мне на плечо и перенёс меня в комнату, на кровати в которой лежала небольшая фигурка ангела и золотое пёрышко с моего платья. Рафаил оставил меня в покое, и я тут же отправилась в ванную комнату, отмокать в горячей воде. Вымыв голову дважды, оттирала с себя грязь губкой. Наконец-то я смогла нормально согреться и отдохнуть. Мне совсем не хотелось прокручивать в голове то, что случилось за эти сутки, но мысли не оставляли меня в покое. Переодевшись в чистое, вышла из ванной. На столике стоял поднос с целым изобилием еды, на который я набросилась моментально. Грёбанные испытания... Боюсь даже представить, что меня ждёт дальше.