Война небес.

Я кричала в свободном падении, размахивая в воздухе руками, будто надеялась на то, что это может помочь. Сердце оборвалось и стучало где-то в висках. Мысли истерично скакали в голове. Неужели это конец? Я погибну? Не придумав ничего лучше, начала молиться Рафаилу, он обещал помочь. Но на мои крики о помощи ответа не последовало. Летя спиной вниз, мне было невозможно увидеть то, что творилось подо мной и насколько быстро приближается земля. Подул сильный ветер и меня закрутило в этом водовороте. Я задыхалась, а горло обдало сильной болью, после которой трудно было даже пискнуть, не то, чтобы продолжать кричать. От сильной крутки меня мутило. Дышать было тяжело, практически невозможно, а перед глазами пролетала вся жизнь. Не успев толком смириться и привыкнуть к своей участи, меня резко вытолкнула из ветренного потока. Весь воздух напрочь вышибло из лёгких. Каким-то образом я приземлилась на ноги, но от сильного удара по ним прошла страшная вибрации, которая заставила их подкоситься. Я упала на землю, раздирая колени и ладони в кровью. Тело трясло от напряжения, горло болело, а сердце бешено билось в грудной клетке, грозясь сломать рёбра и выпорхнуть наружу. Меня жутко тошнило, казалось, что все внутренние органы просились выйти из клетки собственного тела. Стоя на четвереньках, я тряслась, как в жуткий мороз, и смотрела на руки, что пальцами врылись в землю. Что только что произошло? Я упала с Небес. Но куда приземлилась и почему до сих пор жива? С невероятным, почти титаническим трудом, я поднялась на ноги. Но тут же покачнулась, едва не упала обратно, вовремя схватилась за ветку ближайшего дерева. Крепко держась за неё, подняла голову, чтобы осмотреться. 

Я очутилась в лесу. В глухом лиственном лесу. Солнечный свет почти не доходил до земли из-за широких крон высоких деревьев. Между стволами деревьев стоит белесый туман. Трава мокрая от росы. В гуще леса темно. Значит, сейчас раннее утро. Держалась я за могучий дуб. Скрип его ствола похож на звук поворачивающейся избушки на курьих ножках из сказки. Но мне сейчас было вовсе не до сказочных сравнений. Было здесь что-то, что прямо-таки пахнет опасностью. Тишина. Не слышно ни пения птиц, ни других животных. Под ногами хрустели сломанные ветки и перекатывались камни, когда я сделала неуверенный шаг вперёд. По коже липким страхом проползли мурашки. В платье и на каблуках ходить было сложно, поэтому мне приходилось следить за тем, чтобы не подвернуть ноги. Осторожно ступая вперёд, в голове крутила лишь одну мысль. Надо выбираться отсюда. Потом буду думать, что произошло, но сначала... прочь. Раны, что я заработала при приземлении, саднили, ладони чесались, а ноги тряслись. Я настороженно оглядывалась по сторонам, вздрагивая даже от шороха листвы на ветру. Медленно, но осторожно и твёрдо, шла вперёд. На одном из стволов деревьев я заметила глубокие царапины и содранную кору. Здесь есть дикие звери, с которыми мне лучше не встречаться.

Не знаю точно сколько времени я уже здесь провела, но порой мне казалось, что начинаю ходить кругами. Лес словно запутывал меня, не выпуская из своего плена. Но чем дальше я заходила, чем меньше на деревьях было листвы и зелени в траве. Всё казалось практически мёртвым. Выйдя на узкую тропку, непонятно кем протоптанную, я без сил свалилась прямо на холодную землю, даже не беспокоясь за белое платье. Мышцы ныли от долгой ходьбы на каблуках, ноги отказывали. Развалившись на боку, я тяжело задышала. Ни один из ангелов не отвечал на мои молитвы, меня словно никто не слышал или я резко перестала существовать. Находясь совершенно одна в страшном лесу и валяясь на дороге без сил, я сдерживала слёзы. Я действительно боялась за свою жизнь. Что станет с двойняшками, если я погибну здесь, если не найду дороги домой? Накрутив себя ужасными мыслями, я через силу приподнялась на дрожащих руках, издав изнеможённый стон. Казалось, будто тело весело целую тонну. 

Вдруг раздался громкий и отчётливый вой неподалёку. Я тут же втянула голову в плечи, стараясь выглядеть меньше и не заметней. Казалось, даже перестала дышать. Взгляд судорожно прыгал от дерева к дереву, пока сердце отплясывало польку. В горле совсем пересохло. Под чьими-то бесшумными шагами сломалась ветка. Я тут же обернулась на звук, но увидела лишь объёмные кусты. Сняв с себя туфли, на случай, если придётся бежать со всех ног, я осторожно поднялась. Разорву ступни в кровь, бегая по лесным тропкам, но зато будет хоть какой-нибудь шанс. Чёрт возьми, нужно было не выделываться и идти на встречу выпускников в спортивной одежде, кроссовках и с походным рюкзаком! Забыв о собственной усталости, я тихо, на цыпочках, побежала в противоположную сторону от той, где минуту назад слышала волчий вой. Если столкнусь с волками, не уйду от них. Сердце билось где-то в горле, а любая тень казалась мне смертельно опасной. Как загнанный в угол зверь, я озиралась по сторонам, готовая в любой момент сорваться на бег. 

Через какое-то время вышла на небольшую опушку. Оставаться здесь было не безопасно, поэтому решила сразу же пробежать её без остановок, ведь на открытой местности, я была, как на ладони. Пень, одиноко стоявший практически в середине опушки, соблазнительно умолял меня остановиться и отдохнуть, но я пробежала мимо него, подавляя в себе усталость. Тревога и страх за жизнь были больше. Не успела я и трёх шагов от пня сделать, как раздался громкий рёв. То ли земля под ногами волнами пошла, то ли это меня так затрясло. Огромными глазами я смотрела на то, как впереди тонкие стволы деревьев шатаются, а ветки кустов пропускают вперёд мощное тело животного. Нереальных размеров бурый медведь вышел на одну полянку со мной, а затем остановился, задержав взгляд на мне. Сердце подскочило и забилось где-то в горле. Ноги подкосились. Медведь был огромный. Ореховая густая шерсть слабо поблёскивала в редких лучах солнца, а чёрные глаза-бусинки не отрывались от меня. Тело у него мощное, с высокой холкой, голова массивная с небольшими ушами и чёрным носом. Мой взгляд неожиданно упал на его лапы, что размером были в несколько раз больше моего лица. Ударит и сразу смерть, если не от силы удара, то от острых когтей точно. Ноги подкосились и первой мыслью было бежать. Бежать, не разбирая дороги, как можно дальше! Но думать, что мне удастся убежать от медведя было наивность на грани кретинизма. Поэтому я будто вросла в землю, не отводя взгляда от дикого хищника. Однажды мы с родителями ходили в зоопарк на день рождение Эверетта и Эвелин, и тоже видели там медведей, но тот, что сейчас стоял передо мной и в сравнение с теми даже не шёл. Он был крупнее во много раз и опаснее.

Я бы закричала от дикого страха, да только голос был уже не тот, поэтому с моих губ слетел то ли писк, то ли судорожный вздох. Но ещё хуже стало, когда медведь сделал сначала один шаг, а затем второй в мою сторону. Столкновение было неизбежным, а убежать я не смогла бы в любом случае. Возвращаясь к походу в зоопарк многолетней давности, я истерично пыталась вспомнить, что нам говорил гид по поводу этих могучих животных. Шатающимся шагом, затаив дыхание, я начала пятиться назад, не сводя с медведя глаз. Он зарычал и всё равно бросился ко мне. Он бежал не совсем ровно, будто слегка поджимая правую лапу к телу. Хромал, однако всё равно двигался невероятно быстро и ловко, невзирая на свои внушительные размеры. Нас разделяли всего-то несколько жалких метров, но этого хватило мне, чтобы вскочить на пенёк, развести руки в сторону и опустить шею вниз, делая себя более широкой и большой. Ударяю туфли друг об друга со стороны подошвы, чтобы создать громкий звук. Ничего другого, увы, у меня с собой не было. Страх поражал вены раскалённым свинцом, а разум туманился, но я чётко осознавала, что если наложаю — погибну. Оставалось лишь взять себя в руки и делать всё, чтобы отпугнуть медведя. После того, как я не раз лицом к лицу встречалась с ангелами и демонами, даже убивала, мне казалось, что больше ничего и никогда в жизни не сможет напугать меня до одури. Но я не брала в учёт дикое животное, которым движут инстинкты. С ним не договориться словами.

Медведь неумолимо приближался, а я, зная, то мои молитвы никто не слышит, не прекращала мысленно звать на помощь всех известных мне падших и ангелов. Когда животное приблизилось и остановилось в полуметре от меня, я поняла, насколько оно оказывается здоровое. Медведь не спешил нападать, он не скалился, но я не была зоопсихологом и уж тем более не могла знать, что у него сейчас на уме. Животное склонило голову на бок, с интересом осматривая меня, застывшую в странной позе. Я уже перестала стучать туфли друг об друга, лишь молилась о том, что медведь уйдёт. Но он не уходил. А затем приблизился, чтобы обнюхать. Замерев в одном положении, я перестала дышать, зато сердце скакало галопом. Лишь бы не упасть от страха в обморок... Холодный мокрый нос коснулся моей разодранной коленки. Медведь резко выдохнул и рана защипала. Как бы не старалась, я не смогла сдержаться и тихонько зашипела. Дикий зверь резко поднял морду, едва не задев меня носом по голове, и заглянул в глаза. По телу пробежала дрожь. В его маленьких глазах я заметила нечто человеческое, жалостливое и просящее о помощи. Медведь поднялся на задние лапы. Несмотря на то, что я стояла на не низком пне, животное всё равно нависло надо мной, перекрыв солнце. Он был метра три ростом. Я съежилась, готовясь принять удар, даже глаза закрыла, но ничего не случилось. Осторожно разлепив ресницы, увидела, как медведь протянул мне лапу. Он издал гортанный звук, похожий на жалостливое "у-у-у". Дрожа, как осиновый лист в непогоду, я медленно опустил взгляд на когтистую и шерстяную лапу. Чёрные подушечки пятипалой правой лапки окрасились вязкой алой жидкостью, а затем я заметила глубокий порез и торчащий осколок на самой большой мозолистой подушечке. Он, вероятно, наступил на разбитую бутылку и вогнал стекло очень глубоко в кожу. Я замерла с открытым ртом. Медведь просит меня о... помощи?

— Привет, м-мишка, — хрипло говорю я, пытаясь наладить с ним контакт.

Животное лишь пихает мне свою лапу едва ли не в лицо. Наклоняюсь и аккуратно кидаю туфли на землю, чтобы освободить руки. Затем максимально аккуратно и невесомо касаюсь его огромной лапы с внешней стороны. Медведь внимательно наблюдает за моими действиями, но молчит и не двигается. Руки дрожат, будто я алкоголичка со стажем. Знаю, нужно вытащить осколок, но если я это сделаю, ему будет больно. Где гарантии того, что он не сожрёт меня прямо здесь? Он не настроен на нападение и сражаться вряд ли станет сейчас, так может мне удастся тихонько уйти в лес, не поворачиваясь к нему спиной? Он уже знает, что я человек и не собираюсь нападать, так может и отпустит? Мне было ужасно страшно, но разве я могу оставить его вот так? Раненным... Поглаживаю медведя по жёсткой бурой шерсти. Но от одного вида когтей меня парализует ужас. Аккуратно трогаю подушечки лап, чтобы зверь привык к моим прикосновениям, однако всё ещё не решаюсь вытащить осколок. Это сделает ему больно и разозлит.

— Хороший, какой х-хороший, — шепчу я, продолжая собираться с мыслями. Моя помощь ему может обернуться моей смертью. — Сейчас немного поболит, но ты... ты потерпи, ладно? И не убей меня, желательно.

Хватаюсь за осколок и резко выдёргиваю его из лапы. Медведь отшатывается назад и громко ревёт. Птиц, что мирно сидели на ветках деревьев, тут же испуганно взмывают в небо с карканьем. У меня закладывает уши от невозможно громкого звука, а всё существо внутри меня обрывается. Животное бьёт здоровой лапой наотмашь, но у меня есть буквально доля секунды, чтобы схватиться за край платья и закрыться от ударом прочной тканью. Осколок стекла выпадает из мои рук. Когти рвут подол платья, а я падаю с пня, сильно ударяясь копчиком о землю. Воздух вышибает из груди, но ранений на мне нет. Медведь опускается на четвереньки, но продолжает поджимать к телу раненную лапу. Сжавшись, я наблюдая за животным, что топая, неспешно обходит пенёк и оказывается рядом со мной. Наверняка, я сейчас бледная со страха. Как минимум, руки точно ледяные. Крепко сжимаю между пальцев обрывок ткани, а затем быстро бинтую вновь протянутую мне лапу. Белая ткань платья моментально пропитывается кровью. Медведь неловко отходит от меня, позволяя мне спокойно подняться на ноги. Он с невероятной благодарностью смотрит на меня и осторожно ставит лапу на землю, словно понимает, что я сейчас помогла ему. Мне кажется или он кивает головой, чтобы поблагодарить меня? Нет, наверняка, моё восприятие мира исказилось от страха, клокочущего где-то в груди, потому и придумываю себе всякого. Однако медведь разворачивается и уходит в лес, действительно оставляя меня живой. Я в шоке, буквально, не веря в своё везение, провожаю его взглядом, пока тот не скрывается среди деревьев, хрустя ветками. Нервно сглатываю ком, застрявший в горле и опускаю взгляд на свои безбожно трясущиеся руки. 

Моё платье, некогда белого цвета, теперь извалялось в земле и оказалось безвозвратно испорченным. И раньше оно было в пол, сейчас же едва прикрывало колени. Но это было не главным. Я по прежнему жива. Даже после прямой встречи с медведем. Жива! Только долго радоваться я не могла себе позволить. Судорожно выдохнув, подбираю туфли, и на всякий случай, беру с собой длинный острый осколок, что валялся рядом. Мало ли кто мне ещё повстречается в лесу, а как выберусь отсюда, выкину в мусорку, чтобы никто больше не пострадал от него. Я испытала столько эмоций разом, что теперь казалось, будто совершенно пусто на душе. Не задерживаясь ни на минуту, похрамывая, поковыляла в противоположную от медведя сторону. Зайдя в лес, где меня спрятали от посторонних глаз толстые стволы деревьев и листва кустов, мой желудок решил громко напомнить о том, что я всё же голодна. Но, к счастью, метров через сто моих блужданий, я наткнулась на целый куст дикой малины, который тут же обчистила под чистую, жадно заталкивая ягоды в рот. Это не помогло мне досыта наесться, но теперь я хотя бы не чувствовала боль от пустого желудка. Как раз было время на отдых. Теперь же пора было двигаться дальше.

****

Бесцельные блуждания по лесу затянулись. Время точно давно перевалило за обед, так как свет в чаще стал пробиваться ещё хуже. Солнце уходило за горизонт. Я стёрла ноги в кровь и теперь даже ходить, не то чтобы бегать, было нестерпимо больно. Вся грязная, испуганная, голодная и потерянная, я шла куда глаза глядели, пыталась ориентироваться по сторонам света, но всё было в пустую. Выглянув из кустов, я обнаружила тропинку, где идти было бы приятней. Вышла на неё, радуясь ровной поверхности. Достала из волос листья и ветки, сняла с лица противную паутину, в которую вляпалась секунду назад. По телу прошла волна отвращения. Чтобы волосы не мешались, мне пришлось заплести их в косу и зафиксировать крепкой травинкой. Со стороны я была похожа на дикарку, но меня сейчас меньше всего заботил внешний вид. Бродя по лесу в одиночестве, я успела как следует поплакать, валяясь в тени берёзы, но затем собралась с силами и пошла дальше. В какой-то момент насекомых в воздухе стало заметно больше, а через некоторое время среди не сменяющегося пейзажа леса, я услышала слабое журчание. Вода? Позабыв обо всём на свете, я кинулась на звук, сойдя с тропы. Во рту настолько пересохло, что даже дышать было тяжело, каждый вдох будто царапался. Я не пила уже почти сутки, и мне казалось, протяну без воды ещё не долго. Выйдя из зарослей леса, обнаружила перед собой маленький ручей. Скорее всего, источник был подземный, но протекал какое-то расстояние по поверхности. Вокруг него земля была протоптана следами диких животных, значит, они пьют из него. У меня не было ни времени фильтровать воду, ни сил, поэтому я мгновенно бахнулась на колени перед источником, и сделав руки лодочкой, принялась зачерпывать воду ладонями и жадно пить. Сморщенные и потрескавшиеся губы обожгла холодная вода. Я пила так, словно только что из пустыни вернулась и меня не заботило, что могло жить в рудниковой воде. Хоть она и была кристально чистой и ледяной, многая живность обитающая в ней, могла быть не доступна моего взору. Но мне было так плевать на это. Я пила и пила, пока меня не стало тошнить. Откинувшись назад, облокотилась спиной об огромный камень, вытирая влажный подбородок и губы. Никогда в жизни не подумала бы, что начну радоваться обычному ручейку. Здесь деревьев было меньше, поэтому я подтвердила свою догадку о том, что близится ночь. Меня с головой грозилась накрыть паника. Но я твёрдо осознавала, что ничем хорошим для меня это не закончиться. Поэтому вернулась на тропу и продолжила путь.

По дороге я собирала и ела только наверняка знакомые мне ягоды, к другим даже не прикасалась. На протяжении всего моего пути меня сопровождал треск веток, и я вечно боязливо оглядывалась назад, но никого не видела, успокаивала себя тем, чо это могли бегать зайцы или другие мелкие не опасные животные и птицы. Надежда выбраться утекала, будто вода сквозь пальцы, но если сдамся сейчас, то точно поддамся отчаянию и не смогу выкарабкаться. В лесу стало совсем темно хотя, уверена, что солнце ещё не село. С темнотой пришёл и холод. Нужно развести костёр, но для этого желательно отойти подольше от деревьев и кустов, а подходящего места почти не было. Я решила, что ночью двигаться вперёд нельзя, стоило отдохнуть, согреться и набраться сил. К моей большой радости, я наткнулась на высокое дерево с огромным множеством веток и сучьев прямо по всему стволу. Подумала, что могу взобраться на него и уже с высоты осмотреть местность. Может мне удаться среди крон деревьев найти лысую местность, то есть, полянку или опушку. Так и поступила. Карабкаться пришлось действительно высоко, благо, высота меня не пугала. Но по пути наверх обломила несколько непрочных веток и пару раз едва не рухнула назад. Туфли и осколок стекла, что я вытащила из лапы медведя, разумно оставила у основания дерева, чтобы освободить руки. С трудом добравшись до верхушки, я уселась на самую толстую и крепкую ветвь, обхватив её ногами, и раздвинула руками листву, открывая себе новый вид. 

Не успела я как следует разглядеть местность, как чётко услышала человеческий крик. огонёк надежды вспыхнул у меня в груди, и я ловко перелезла на соседнюю ветку пониже, чтобы рассмотреть кто и где кричал. По тропинке, где я шла буквально десять минут назад до того, как решила залезть на дерево, бежал мужчина. Мне хотелось подать ему знак о том, что я здесь, как он камнем завалился прямо к корням дерева, где я оставила туфли, а к земле его прижимал здоровый волк, что забрался на его спину. Мужчина неистово завопил, когда зверь впился ему в шею. Я притихла, всеми руками и ногами крепко схватившись за ветки. Старалась не издавать не звука. Мужчина судорожно пошарил рукой рядом с собой и нащупал мои туфли. Схватив одну из них, тот замахнулся и ударил волка по голове. Тот заскулил и его удалось откинуть в сторону. Моё сердце бешено забилось. Мужчина зажал рукой укус на шее и принял сидячее положение. Осмотрев шокированным взглядом свою находку в виде моей обуви, тот тут же запрокинул голову вверх и наши ошарашенные и донельзя испуганные взгляды встретились. Он хотел подняться и залезть ко мне на дерево, но как только встал на ноги, на него набросилось два волка разом, подминая под себя, словно плюшевую игрушку. Только они не развлекаться хотели, а есть. Мужчина нечеловечески орал, пока его рвали на кусочки. 

— Помоги мне! — завопил он, взывая ко мне.

Двое волков, что его кусали, не обратили внимание на приближении ещё троих животных, окруживших их со всех сторон. Мужчина пытался отбиваться, но его покидали силы. А я сидела на ветке, словно испуганная птичка. Мне хотелось помочь, действительно хотелось, но это было невозможно. Мужчине я б не помогла, а волки бы получили двойной сытный ужин. Был бы один волк, мы могли бы победить его, но явно не пятерых голодных и злых диких хищников. Спускаться с дерева для меня сейчас равносильно самоубийству. Под предсмертные крики человека, я сжалась на этой чертовой ветке, дрожа, как листочек на ветру. Боже, спасибо, что меня дёрнуло забраться на дерево ни с того, ни с сего. Вскоре крики мужчины стихли. А волки продолжали отрывать от него куски мяса, обрызгивая кровью всё вокруг. Мне хотелось и плакать, и кричать от страха, но до боли закусив губы, я продолжала не издавать ни звука. Молчала, изо всех сил цепляясь за дерево, как за единственный спасательный круг.