26.
Ангел был старше тех, кого я видела раньше, но моложе Мамона на вид. Правильные черты лица, прямой лоб без горизонтальных морщин. Их не было даже когда тот высоко вскидывал брови. Глаза цвета чистого янтаря и русые волосы с тёмным под тоном. В голове тут же всплыли воспоминания из моего сна. Там я не видела говорящего со мной, но его голос слышала. И то, что сказал он сейчас про встречу... Передо мной стоял Рафаил, а находилась я на Небесах. Видимо, в Аду главное место — крепость, а здесь — дворец? По крайней мере, изнутри это место выглядело, как дворец. Словно я вдруг попала в шестнадцатый век. Всё пестрило роскошью и благородством, чистотой и ясным светом. Так вот они какие Небеса... Когда архангел подошёл ближе, вся боль, что была внутри меня, усталость, шок от смерти Кэнди просто испарились. Мне стало легче даже дышать, словно он исцелял своим присутствием.
— Спасибо, Шамсиэль. Оставь нас, — архангел сдержанно кивнул падшему, а последний в свою очередь довольно быстро исчез с глаз долой, оставляя меня лицом к лицу с врагом Люцифера. — Добро пожаловать, Женевьева.
— Меня притащили сюда против моей воли, воспользовавшись ситуацией... Как низко, — я сморщила нос, и нахмурившись, с вызовом посмотрела на Рафаила, зная, что против него у меня ничего нет, даже клинки с собой не взяла.
— У падшего было задание привести тебя сюда, а пути по которым поведёт выбирал только он. Убить девушку не было приказом с Небес, мы не монстры.
— Так значит это он сделал? — пролепетала я, не понимая почему совсем ничего не чувствую, словно... словно кто-то воздействует на меня! — Прекрати.
— Прекратить что? — удивлённо вскинул брови Рафаил.
— Воздействовать на меня.
— Ты успеешь ещё прочувствовать всю ситуацию в полной мере, но сейчас мне не нужны истерики. Тебе необходимо быть в трезвом уме. — медленно покачал головой мужчина. — Ты останешься здесь. Со мной.
— Чего? — усмехнулась я. — А танго не спляшем? Рафаил, я не понимаю, что тебе нужно. И не стоит скрывать от меня правду, как это делал Гавриил.
— За моего брата бы будешь наказана. Всё в этом мире карается.
— Выпорешь меня?
— Хватит язвить. Ты пророк. — архангел скривил губы, но быстро вернул самообладание. Мне ужасно сильно хотелось перебить его и сказать, что мне о моём статусе в мире твердили уже порядка нескольких месяцев, что я без него прекрасно знаю, кем являюсь, но благоразумно решила промолчать. — Моя обязанность, как архангела наставить тебя на путь верный.
— Мы ведь это обсуждали, разве нет? — меня передёрнуло лишь об одной мысли о том, что мне сейчас начнут читать нотации о добре и зле, но Рафаил вновь отрицательно мотнул головой.
— Ты сделала свой выбор, но он был человеческим. Я говорю о твой сущности. О душе пророка. И она в застое, ты не развиваешься в нужном направлении. Пророки могут куда большее, чем просто читать Слово Божье и взаимодействовать с печатями.
— Что это значит?
— То, что ты должна обрести настоящую силу. Крылья. — он, как бы невзначай, переводит взгляд с моего лица на платье, что усеяно золотыми перьями. Чёрт, я как знала, что какой наряд выбрать...
— Крылья? — удивлённо раскрыла глаза я, не уверенная в том, что правильно его расслышала. — Как у... ангелов?
— Почти. Особенные крылья. Крылья пророка. И я приведу тебя к ним, научу всему.
— И потом просто отпустишь?
— Отпущу, — согласно кивает архангел, соединяя пальцы в замок.
— Зачем тебе это? Ты ведь собираешься дать мне знания, силу, которые могут обратиться против тебя. — недоумевающе хлопаю ресницами, а эта информация просто в голове не укладывается.
— Могут. Но я обязан это сделать. Приказ отца. Другие архангелы были против. Я же считаю, что стать пророком — это дар, а быть его наставником — большая ответственность, которую я намерен нести на своих плечах до конца. Даже если потом паду от твоей руки. Пойдём со мной, — Рафаил проходит мимо меня и направляется в высоким роскошным белоснежным резным дверям. Не спорю и иду следом. — Люди... они, как слепые котята. Если бы не мои братья Наблюдатели, то вы бы все остались в первобытном мире и носились бы сейчас с острыми палками за мамонтами. Они перешли черту и научили ваших предков многому. Запретному. Что позволило человеческой расе стать более сильной, развитой и умной. Они толкнули вас к развитию. Пророки — они, словно маленькие ростки привередливого растения. Без должного ухода, питательной почвы и солнечных лучей погибнут или прекратят расти. А время сейчас не спокойное. Что ты чувствовала при открытии печатей? Велика ли разница?
Я следовала за архангелам по пятам, слушала, что он говорит и пыталась найти ответы. Мы неспешно выходим из большого зала и тут же попадаем на лестницу на улице. А впереди... Впереди облака. Такие же как и на земле, только плотнее и отливают золотым и розоватым цветом. Облака были везде : вместо земли и неба. Здесь не было солнца, но всё равно светло как днём. Слабый чуть прохладный ветерок приятно обдувал тело, перебирал распущенные волосы на ветру. Вдохнув полной грудью, я убедилась, что здесь будто сам воздух лечит. Так легко, будто я на спине плыву по тихому озеру. Тихо и спокойно. И казалось, что никто не может потревожить мой покой. Под лестницей, что начиналась со второго этажа, раскинулась большая здоровая яблоня, каждый её плод был идеальных размеров, спелым и безупречно красным. Прямо из облаков росли цветы, природу, которых я не понимала. Здесь нет почвы, но они всё равно упрямо продолжали расцветать. Это просто невероятное зрелище. Дух захватывает.
— В первый раз боль была терпимей, а последствий меньше. Сейчас же... Я думала, что умру от болевого шока. И на утро была слабость и боль в мышцах, — рассказываю, но всё равно мне было неприятно вспоминать.
— Если не будешь развивать способности, ты действительно умрёшь от боли в страшных мучениях. Печать тебя уничтожит, выжжет изнутри, а затем и снаружи. А недавно выяснилось, что кроме пророка никто не в силах открыть печати. — Рафаил спускается по мраморной лестнице вниз, заведя руки за спину.
— То есть на меня, в любом случае, будет вестись охота? Тогда почему ты отпускаешь меня? Я по своей воли никогда не открою другие печати.
— Да, за тобой будут охотиться. Но, как я уже сказал, научить тебя пользоваться силой, что скрыта внутри — мой долг. Мне безразлична война, я в ней не участвую. Но мои братья пленят тебя при первой же возможности.
— Архангел и не воюешь? — удивлённо вскидываю брови, шагая следом.
— Может быть эрозия коснулась и меня? — по доброму усмехнулся он. — Я не желаю тебе зла. Просто исполняю приказ отца. К тому же... Война не близка мне. Посмотри вокруг. Здесь спокойно. Но как только ты покинешь это место, окажешься в гуще кровавой бойни.
— Что это за место? — мы доходим до конца лестницы и останавливаемся рядом с яблоней.
— Дом. Резиденция. Кабинет. Как угодно. Эта территория принадлежит только мне.
— На Небесах есть нечто подобное Адской крепости?
— Да, есть. Облачный дворец, где правит мой старший брат, — архангел кивает, но улыбка на его лице застывает в неестественном положении, будто он специально натягивает ей.
— Рафаил, — я перевожу взгляд с ровных здоровых и насыщенно зелёных листьев яблони на ангела, — через месяц мне нужно открыть следующую печать.
— У меня нет резона держать тебя здесь слишком долго. Это ставит под удар и меня. Не волнуйся, ты успеешь. А теперь пойдём, покажу твои покои. Тебе следует отдохнуть перед начало тренировок и... — архангел повёл плечами и зашагал в обход дворца, — прийти в себя.
Не понимаю, что он имеет в виду, но догадываюсь, что как только его действие на меня прекратиться, то чувства и боль нахлынет новой волной. Следую за Рафаилом, но взгляд мой прикован ко дворцу. Он всего двух этажный, не высокий, но большой в ширине. Чем-то напоминает мне Уайтхолл по внешнему виду. Мы обошли дворец и зашли внутрь с другой, парадной стороны. В главном холле сразу поворачиваем налево, а затем Рафаил отворяет одну их многочисленных дверей и пропускает меня вперёд. Комната выдержана в общем стиле дворца, похожа на жильё богатого слоя населения в викторианскую эпоху, но в очень светлых оттенках. На противоположной стороне в стену был встроен камин цвета молоко, а саму комнату украшали живые большие цветы в углах в горшках. Диван, кровать, кресла, стол и стул — объемные и массивные, дополнительно украшены резьбой, мебель мягкая с качественной, толстой обивкой. Комната украшена коваными светильниками, различным антиквариатом, зеркалами и картинами в роскошных рамах. Если бы была другая цветовая гамма, то комната бы выглядела довольно строгой, однако светлые и приятные глазу оттенки делали это место намного уютней, чем могло показаться с первого взгляда. Меня немного удивило убранство комнаты. Здесь всё такое... человеческое? Мне почему-то казалось, что ангелы спят на облаках и сутками играют на арфах.
Рафаил не стал проходить следом за мной в комнату, лишь попросил не совершать глупых поступков и оставил меня отдыхать. Дверь за архангелом тихо закрылась и его шаги начали отдаляться. К горлу подступил ком, ноги задрожали. Чтобы не упасть, я тут же опустилась на кровать, ожидая возвращения чувств. И спустя ровно минуту они накрыли меня с головой. Вернулся страх, отчаяние, обида, разочарование и тоска. Шамсиэль... Он убил Кэнди, чтобы началась шумиха и меня было проще выкрасть прямо из-под носа князей. По телу пробежали липкие мурашки. Я доверяла ему, а он... он пользовался этим. Но зачем? Ведь Шамсиэль не питает добрых чувств к ангелам. Связан ли с теми, кто преследовал меня в охоте за печатями и нападением на дом Джеймса? А Люцифер? Должно быть ему уже доложили о том, что я пропала. Как долго я буду здесь находиться и не потеряют ли меня двойняшки? Вопросов была целая куча, только ответов найти никак не удавалось.
Рафаил не держит меня здесь, как пленницу, однако прекрасно знает, что с Небес на Землю я самостоятельно спуститься не могу. И всё сводится к одному. Я не по своей воли оказалась здесь и не уйти не получиться. Однако, если он не врёт, то в следующий раз, когда моя нога ступит на родную планету, я буду в разы сильнее. Его странная политика не укладывалась в голове. Делать врага сильнее ради чего? Долга или принципа? В любом случае, мне нет смысла забивать этим голову, чтобы понять ангела, нужно быть ангелом. Куда мне до них... Поэтому вместо того, чтобы думать о предательстве Шамсиэля, смерти Кэнди и мыслях друзей, я развалилась на кровати звездой. Моё внимание привлекла небольшая фигурка ангела, вероятно, взятая с Земли. Взяв её в руки, я бесцельно её крутила, скользя пальцами по холодной слегка ребристой поверхности крыльев. Рафаил сказал, что они и у меня появятся, но верилось в это с трудом. Разве у пророка могут быть крылья? Если да, то какие они? Ангельские?
Голова шла кругом. Внезапно раздался приглушённый стук в дверь, который заставил меня вздрогнуть. Я ждала его и знала, что так случиться. После моего приглашения, дверь медленно открылась, а на пороге показался Шамсиэль. В душе у меня был целое цунами. Не потно как реагировать на его поступок. Ударить и начать ненавидеть? Но он привёл меня сюда, чтобы сделать сильнее... Всё смешалось. Добро и зло. Я называла этого падшего своим другом, когда тот метался между двумя фронтами и работал на врагов. Шамсиэль, без присущей ему задорности, зашёл в комнату и остановился рядом с кроватью, не решаясь подойти ближе. Я продолжала бесстрастно вертеть фигурку в руках, не удостоив молодого человека даже взглядом. Иначе бы расплакалась.
— Женевьева, — неуверенно и даже отчаянно прошептал Шамсиэль, приглаживая длинные рыжие волосы, что были собраны в низкий хвост, — так было надо.
— Было надо убивать Кэнди? Она, конечно, сучка та ещё и много боли мне принесла, но она когда-то была моей подругой. Шамсиэль, она была обозлённой на мир девочкой, которая запуталась в себе. А стала жертвой ваших небесных игрищ.
— Я сожалею, правда. Но это был единственный способ остаться с тобой наедине. Мамон меня и на пушечный выстрел не подпускал к тебе.
— Нет, Шамсиэль. Это был далеко не единственный способ. Просто самый громкий и лёгкий. — я тревожно выдыхаю и опускаю руки. — Ангелы, что напали на Джеймса и на меня в Марианской впадине... по твоей наводке там оказались?
— Нет! — его глаза резко округлились и молодой человек замахал руками. — Клянусь, нет. Это ангелы Гавриила, я с ним дела никогда не вёл.
— Зачем ты работаешь на Рафаила?
— У меня есть причины, Женевьева. Не думаю, что ты поймёшь, но мне правда жаль, что всё так получилось.
— Каждый из нас борется за своё, понимаю. — глупо гляжу в потолок и кусаю губы. — Я не осуждаю тебя, но моё доверие ты потерял.
— Н-но мы же можем оставаться друзьями? — взволнованно спрашивает он.
— Дружба без доверия? Это не дружба. Но ты можешь думать, что хочешь.
— Женевьева...
— Ты только ухудшаешь всё. Я устала во всех смыслах этого слова. Знал, что для меня значат друзья и то, что они меня однажды уже предавали. Знал, но сделал больно. А мог бы просто поговорить. Иди, Шамсиэль, иди и оставь меня в покое.
Я отворачиваюсь к стене и накрываюсь одеялом. Шамсиэль молчит. Молчание затягивается и я понимаю, что он давно уже перенёсся. Несмотря на то, что здесь тепло, меня пробивает холодная дрожь. По щекам скатываются слёзы. Шамсиэль сделал хуже не только мне, но и себе. Если он попадётся на глаза Люциферу в следующий раз... Он его даже слушать не станет. Убьёт. А ему всего лишь нужно было нам сказать об этом изначально. Я бы пошла с ним без вопросов, но всё получается как всегда, когда хочешь лучшего. Мне было прекрасно видно, что теперь он раскаивается, однако простить его мне будет сложно. Мною играются, словно игрушкой перекидывая из одних рук в другие. Но настанет день, когда я чётко обозначу свои границы и никто не посмеет со мной так обращаться. Оторвав от платья одно золотое пёрышко, я принялась внимательно его изучать, и как завороженная, потеряла счёт времени. Глаза слипались от усталости, но душевная боль не позволяла мне провалиться в нежные объятия сна. Поэтому я просто лежала и смотрела, как на свету переливается перо.
Не знаю сколько прошла времени с ухода Шамсиэля. Много. Но в какой-то момент за дверью послышался громкий шум. Разобрать его природу было тяжело, похоже на звук бьющегося стекла, но при этом на детский плачь и шуршание бумаги. Нахмурив брови, я поднялась с кровати. Желудок издал очередной вопль, без намёка указывая на то, что мне пора бы что-то поесть. Приняла решение найти Рафаила и попросить еды, заодно найду источник странного шума. Утёрла уже высохшие дорожки от слёз с щёк, пригладила растрёпанные волосы и поправила платье. Выйдя за дверь, я вдруг поняла, что звук прекратился. Удивлённо оглядевшись по сторонам, откинула странные мысли, решив, что мне просто показалось, а затем отправилась на поиски архангела. Во дворце оказалось невозможно пусто и слишком тихо. Обойдя чуть ли не каждый метр и постучавшись во все комнаты, поняла, что Рафаила здесь нет, тогда вышла на улицу. Спустившись по лестнице к яблоне, я остановилась около невероятно прекрасного дерева. Есть хотелось невозможно сильно, а плодя дерева казались мне такими наливными и вкусными. Рот наполнился слюнями. Протянув руку к яблоку, что висело ниже всего, я почти коснулась его, но пальцы дрогнули. И вдруг задалась вопросом, что делает дерево яблони на Небесах? Слишком уж странно всё это. Убрав руку, внимательно осмотрела яблоки. Они продолжали манить меня, изнуряющую от голода, который усиливался с каждой секундой всё больше и больше. Решив не трогать дерево, я пошла дальше. Но Рафаила нигде не было. И вдруг облака под моими ногами начали проседать. Испуганно посмотрев себе под ноги, я отпрыгнула в сторону, но ничего не помогло. Облака рассеивались, а я погружалась ниже и ниже, ввязнув уже по пояс. Закричала о помощи. Вдруг мой крик оборвался, чтобы вернуться и содрать мне голос, а я перестала чувствовать под ногами хоть что-то.
Я падала с Небес.