Война небес.

Дом бывшего студента не отличался огромными размерами или излишней царственностью, но территория была действительно просторная. Изначально, как я позже узнала, мероприятие планировалось на открытом воздухе, но Лондонская погода не позволила и людям пришлось спрятаться под крышей. Действительно, свистел сильный ветер, а по коже бежали мурашки от холода. Дом был достаточно скромный, в два этажа, но маленький, по форме напоминал обычную коробку. Зато окна в пол. Вслед за Мамоном я зашла в кирпичное строение, которое изнутри ничем не отличалось от вида снаружи. Так же просто, однако очень даже комфортно. Все собрались в гостиной, куда попадаешь сразу при входе. У дальней стены расположился камин, в котором уже давно потрескивали дрова. Меня даже чуть перекосило от вида открытого огня. Кто-то из гостей разговаривал, расположившись на мягких диванах по углам, кто-то стоял у столиков с едой, а кто-то был занят беседой с бокалами алкоголя в руках. Люди веселились, играя за большим столом в настольные игры, пили и танцевали под музыку. Осматривая гостиную, мне в глаза почти сразу бросилась яркая макушка Шамсиэля. Молодой человек приоделся в костюм. Кстати о стиле, здесь почти все девушки были в платье, а парни — в смокингах. А мне казалось, что это я вырядилась, хотя посиделка будет дружеская. Но нет. Эти люди как были выпендрёжниками, так и остались. Даже спустя годы все хотели показать себя с лучшей стороны, как следует принарядившись. И к своему несчастью, я быстро узнала девушку, с которой так мило беседовал падший. Кэнди надела туфли на тонкой высокой шпильке, а её платье едва прикрывало пятую току, грудь вообще грозилась выпрыгнуть наружу. Длинноволосая брюнетка стояла так близко к Шамсиэлю, что ему открывался полноценный вид на её глубокое декольте. Да, Кэнди совсем не изменилась.

Меня окликнул знакомый тонкий женский голосок, который мне едва удалось расслышать среди прочего гогота и шума. Я тут же обернулась. Со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, ко мне со всех ног бежала Лили. Её кудрявые рыжие волосы были собраны на голове, а сама она облачена в изумрудное платье до колена с интересными извилистыми бретелями. Она радостно кинулась меня обнимать. Я не стала противиться и обняла девушку в ответ. На самом деле, мне было радостно видеть её. За всё время после колледжа я не виделась ни с одним одногруппником, но видеть Лили было приятнее всего. Не скажу, что мы были с ней подружками, но она никогда не поддерживала насмешки остальных надо мной после ситуации с Кристианом и Кэнди, а я не позволяла себе издеваться над ней за её бедность. Девушка родилась хоть и не в состоятельной семье, но зато у неё прекрасные родители, которые правда её любят и всегда поддерживают.

— Женевьева! Я так счастлива, что ты здесь! Ты не ответила на моё сообщение, и мне казалось, ты не придёшь, — застенчиво сказала Лили, отходя от меня на пару шагов.

— Не ответила? — искренне не поняла я, а затем ударила себя по лбу. — Точно. Прости. Совсем забыла. Столько всего произошло. Мне действительно казалось, что я напечатала тебе сообщение в ответ.

— Ничего страшного, главное, что ты здесь, — улыбнулась она. — Ты сильно изменилась. Стала ещё лучше.

— Спасибо тебе, — я вернула ей улыбку, но знала бы насколько сильно я действительно изменилась, вряд ли бы продолжала поддерживать со мной общение.

— А кто это с тобой? 

Лили кивнула на Бельфегора и Мамона, разговаривающих за моей спиной, но не успела я и рта раскрыть, чтобы ответить, как меня очень-очень громко позвал Шамсиэль. Все взгляды тут же устремились на меня и Лили, делая этот момент ещё более неприятным. Обязательно выскажусь по поводу этого рыжему, но пока с натянутой улыбкой, дефилирую в сторону друга и Кэнди. Князья следуют за мной по пятам, а Лили хватает меня за руку. Любопытные взгляды бывших одногруппников без стыда пожирают нас, но я не обращаю на это никакого внимания. Кэнди повернула голову в мою сторону, а её глаза стали увеличиваться в размерах. Конечно, никто не ожидал, что я заявлюсь сюда. Бывшая лучшая подруга оценивающе пробежалась по мне взглядом, а затем показательно фыркнула, задрав подбородок. Но я увидела зависть в её глазах.

— Вы знакомы? — недовольно спросила она у Шамсиэля, который в свою очередь опирался локтем на камин.

— Конечно, Джен — моя подруга. Кстати, выглядишь бомбически, — он подмигнул мне и с вызовом посмотрел на хмурого Мамона.

— Тебя никто не приглашал, Женевьева, — моё имя она выплюнула, словно самую отвратительную вещь на свете. Смешно. — И эту соплячку тоже.

— Следи за языком, Кэнди. Нам не нужны приглашения, чтобы посмотреть на ваши лица спустя столько времени. Мы ведь не один год в месте учились.

— Ты позорилась не один год, а не училась с нами. И на твоём месте, я бы закрыла рот.

— Как жаль, что ты не на моём месте, иначе всю жизнь бы ходила с закрытым ртом, — я отмахиваюсь от девушки, словно от назойливой мухи, и поворачиваюсь к Лили, чтобы отвести её в сторону и спокойно поговорить, но не успеваю.

— Ты что себе позволяешь? — Кэнди повышает голос и дёргает меня за руку, заставляя посмотреть ей в лицо. Музыка останавливается и все присутствующие оборачиваются в нашу сторону, замолкая и прекращая разговоры. — Смелая стала? Женевьева, ты, по-моему, забываешься. Смотри-ка как заговорила, а не так давно всем казалось, что ты немая. Уверенности поприбавилось или тебе напомнить о том, как ты плакала на парах? Конечно, такую ничтожную нужно ещё поискать. Парня не смогла в лапках удержать! И водишь до сих пор с убогими, да, Лили? Какие помои на вкус? Ты-то точно должна знать.

Кэнди говорила и говорила специально громко, всё больше выплёскивая на меня злость и весь свой негатив. Я стояла напротив неё, пока её пальцы сжимались на моём запястье. С невозмутимым лицом, смотрела на бывшую лучшую подругу и повторяла про себя раз за разом : "я пророк, я спасаю мир от гибели, а она лишь маленькая обиженная девочка с недостатком мужского внимания, низкой самооценкой, которую пытается прикрыть эгоизмом и нарциссизмом". Мне хотелось накричать на неё, надавить на больное, опозорить, ударить, но держала в руках изо всех сил. Я выше неё. Мамон уничтожающе сверлил брюнетку взглядом, а лицо Бельфи перекосилось, молодой человек едва не сделал шаг вперёд, но я не позволила, вытянув перед ним свободную руку. Кэнди едва ли не тряслась от всепоглощающего гнева, а я искренне не понимала, чем так сильно сумела насолить ей. Её обидные слова болью находили отклик в моём сердце, а в мыслях мелькали старые воспоминания о крепкой дружбе. Казалось, словно они и не мне принадлежали вовсе. Но я молчала, позволяя ей выговориться. Кэнди гневно сверкнула голубыми глазами и замолчала, заканчивая свой монолог.

— Выговорилась? — я задаю риторический вопрос, совершенно спокойно выворачивая свою руку из её цепкой хватки. — Я пришла сюда не затем, чтобы слушать твои припадочные истерики, ясно? Мне нет дела ни до тебя, ни до Кристиана. Не смей больше оскорблять меня или Лили. Не смей. И не попадайся мне на глаза.

— А то что? — усмехнулась девушка, скрестив руки на груди и гордо задрав нос. - Попросишь свой эскорт тебя защитить?

— Нет, я и сама с тобой справлюсь.

— А мы в любом случае поможем, — низким угрожающем голосом проговорил Бельфегор.

— Мужчины девушек не бьют, — усмехнулась она, думая, что совсем неуязвима.

— Я и не буду тебя бить. Уж извини, но у меня целая гора наиболее важных дел, чтобы руки о такое ничтожество марать. Тебе будет гораздо хуже, чем от простого удара, — Бельфи сделал шаг вперёд, нависая над маленькой Кэнди.

Девушка только сейчас взглянула ему в глаза. Никто не видел того, что увидела она, но каждый присутствующий заметил, как глаза её увеличиваются, а рот непроизвольно открывается, застывая в немом крике. Кэнди тут же поменялась в лице и совсем побелела. Вжав голову в плечи, она отшатнулась, словно от самого страшного чудовища, и едва не наступила в камин. Споткнувшись об ограду, она полетела спиной назад, и сильно приземлившись на пятую точку, начала отползать назад, будто бы не замечая боль. Её бледные губы тряслись, а глаза бегали по комнате в поиске поддержки, но ни единая живая душа ей не помогла. Она всегда кичилась тем, что у неё много друзей, но оказалось, что Кэнди была совершенно одинокой. Никто не вступился за неё и даже не помог подняться на ноги, и ей пришлось делать это самой, схватившись за подлокотник кресла.

— Что уставились? Концерт окончен! — весело пророкотал Шамсиэль, и закрутив в беззвучном танце незнакомую девушку, что стояла рядом с ним, провальсировал с ней в центр комнаты, намекая на то, чтобы включили музыку.

И её включили. Буквально через несколько минут всё вернулось на круги своя, но слухи поползли с невероятной скоростью. Люди начали смеяться уже не надо мной и Лили, а над Кэнди, которая быстро убежала на второй этаж в слезах. Я проводила её взглядом, но не пошла следом. Никто не пошёл, хотя все видели. Слишком много было пролитых мною слёз и боли, чтобы я пошла и успокоила её. Кэнди получила по заслугам так мягко, как только было возможно. Взяв за руку Лили и Бельфегора, я потащила их на кухню, чтобы как следует напиться. Мамон тенью следовал за нами, но его явно позабавил позор Кэнди. Разлив себе текилу в стопки, мы дружно чокнулись, а затем выпили залом. Мамон завязал непринуждённую беседу с Лили, пытаясь помочь ей раскрепоститься, что позволило мне отвести Бельфи немного в сторону.

— Что ты сделал? — тихо спрашиваю я.

— Приоткрыл завесу, — он пальцем указывает на своё лицо, и мне всё сразу становиться понятно. Бельфегор показал этой выскочке своё истинное обличие, вот почему Кэнди так сильно испугалась.

— Женевьева, — к нам подошла Лили, — Мартин сказал, что он твой дядя. Я думала, что у тебя нет родственников.

Мартин? Дядя? Чего? Забыв обо всём на свете, шокировано поднимаю взгляд на Мамона. Демон лишь медленно кивает и уходит в гостиную. Бельфегор тоже следует за ним, оставляя нас с девушкой одних. Да, Мамон действительно выглядит намного старше меня и сказать, что он мой друг... ну, как минимум, это было бы странно. Но какое же всё-таки он выдумал себе смешное имя. Они все зачем-то так делают. Однако об этом буду думать потом, сейчас нужно выкрутиться из неоднозначной ситуации. 

— Э-э, да. Он мой дядя, просто очень-очень дальний. Мы никогда не видели прежде и даже не знали о существовании друг друга. 

— Он такой начитанный, интересно разговаривает. Половина слов такие заумные. — неловко смеётся Лили. — А Бевин? 

— Мы... Он нас и познакомил. Я подружилась с Бевином, а он оказался бизнес-партнёром Мартина. До чего же мир тесен, да? — хихикаю я, но замечаю, что Лили мне верит. Не хочется её обманывать, однако и правду сказать нельзя.

Лили улыбается и мы вместе под незамысловатые разговоры идём искать моих друзей в гостиную. Шамсиэль натанцевался и теперь сидел на диване, лениво разговаривая с девушкой, с которой совсем недавно танцевал. Он всё ещё любил свою жену и другое женское внимание было противно ему, это можно было заметить по тому, как молодой человек вяло и без капли интереса отвечает ей и как далеко сидит от девушки. Но он танцевал с ней, чтобы разрядить обстановку, после всего произошедшего. Я не слышала о чём они говорили, но всё равно была благодарна ему за то, что он пожертвовал своим комфортом для того, чтобы отвлечь гостей от меня, Лили и Кэнди. Серьёзный Мамон стоял в окружении молодых парней и девушек, благосклонно и крайне манерно с ними разговаривая, однако все слушали его, приоткрыв рты и кивая каждому слово. Снова демонические уловки или же он действительно такой невероятный собеседник? А Бельфегор... Бельфегор вливал в себя уже, наверное, третью бутылку какого-то алкоголя. Он вообще пил всё подряд без разбора. Князь не пьянел, а следовательно выигрывал всех, кто пытался его перепить. Паренёк встал из-за стола и на ватных ногах поковылял куда-то прочь, затем остановился и резко рванул в сторону туалета, дверь захлопнулась и послышались не самые приятные звуки. А на его место сел новые претендент на победу. Бельфегор самоуверенно ухмыльнулся и присосался к бутылке. И какое же это уныние и лень? Я покачала головой с улыбкой на лице. Мы с Лили устроились на самом дальнем диванчике, чтобы спокойно поговорить и не содрать голос, перекрикивая громкую музыку. 

— Спасибо, что пришла. — ещё раз и очень искренне с блеском в глазах благодарит меня девушка, и я понимаю насколько всё-таки ей было важно видеть меня здесь. - Куда ты пропала? Тебя никто не видел и дозвониться в последние месяцы было нереально. И в сети тебя не видно.

— Путешествую, — улыбаюсь я, — с Мартином и остальными.

— Ты нашла других членов семьи? 

— Да. Мы не связаны кровью, но... я их очень люблю. И Эверетт с Эвелин быстро привыкли и начали им доверять. Но хватит обо мне. Как твои дела?

— Я хотела поступить в университет, но на бюджет не прошла. А денег... В общем, пошла работать. 

— По профессии? 

— Да. Устроилась перебирать дела в архивах местного суда. Не работа, а мечта. С людьми общаться не нужно, лишь на бумажки смотреть. А ты не хочешь работать по профессии?

— Мой отец был прекрасным юристом, — я теплотой вспоминаю я, но не позволяю непрошенным слезам проступить на глазах, — но у меня немного другой склад ума. Не создана я этого.

— А для чего ты создана? — с интересом пролепетала Лили.

Её вопрос заставил меня не на шутку задуматься. Лили действительно хорошо разбирается в юриспруденции, Джеймс может без проблем написать книгу, которая имеет все шансы стать популярной, Эвелин замечательно рисует, умеет видеть сочетание цветов и красоту во всём, а Эверетт силён в математики и в точных науках. Для чего создана я? Чтобы быть пророком? Решить судьбу целого мира? Наверное, Бог этого и хотел, но... Сейчас я впервые в жизни задумалась кто я такая и чего хочу. Раньше была слишком молодой для этого, не думала о будущем, а потом погибли родители, на меня была взвалены двойняшки. Мне было некогда задаваться подобными вопросами, я думала лишь о том, как прокормить и воспитать себя и двоих детей в придачу. Дальше вся эта канитель с Небесной Войной и печатями. Чего хочу я на самом деле? Что мне нравится и что я люблю? Я была загадкой для самой себя до сих пор. Я совсем не разбираюсь в законах, чтобы быть юристом. Не умею писать книги, хоть и читаю частенько. Рисовать и подавно не могу, пыталась как-то, но всегда выходило из рук вон плохо и меня злило то, что ничего не получалось. Математика, физика и прочие точные науки вызывали во мне страх и отторжение. Я с трудом могу умножать и делать в уме. Я просто хочу... быть свободной. Однако свобода — это не профессия и не работа, денег она не принесёт. Что я точно могу и умею? Мне пришлось быстро повзрослеть, так что помимо домашних обязанностей, могу воспитать ребёнка. И вроде бы не плохо. Могу читать Слово Божье, открывать печати, вонзить клинок в живот архангела... Моя душа никогда не лежала к чему-то приземлённому, простому, человеческому. Мне всегда хотелось верить в то, что в мире есть магия, и люди не единственные живые существа в галактике, а некоторые вещи наукой не объяснишь. Взять мои недавние рассуждения о дружбе. Я всегда была ближе к чем-то божественному, не человеческому. Не знаю сделал ли меня Бог такой, чтобы я стала пророком, либо же это мой сознательный выбор. Я жила среди людей, но всегда чувствовала себя чужой. Однако среди чужих стала чувствовать себя своей. Будто там мне и место. Так, для чего я создана? Чтобы быть пророком. Но Лили говорю иначе.

— Не знаю, но, думаю, у меня будет время разобраться в себе и раскрыть все свои таланты, — вновь перевожу серьёзную тему в шутку, надеясь на то, что именно так и будет. 

Девушка улыбается мне, заводя за ухо непослушную прядь волос. И только открывает рот, чтобы что-то сказать, как её опережает крик. Внезапно раздавшийся женский вопль глушит даже музыку. Я тут же подскакиваю на ноги и в толпе нахожу друзей. Мамон, Бельфегор и Шамсиэль уже направляются ко мне из разных углов комнаты. Лили медлит, но тоже поднимается на ноги, держась у меня за спиной. Поравнявшись с мужчинами, я задаю вопрос, который интересовал сейчас всех, но они тоже не знают в чём дело. Музыка перестаёт играть. Я, князья и ещё несколько человек бросаемся на второй этаж, откуда доносился пугающий истошный крик. Перепрыгивая через ступеньку, замечаю, что сердце начинает биться быстрее, а за мной по пятам следует плохое предчувствие. Оттолкнув с моего пути зевак, что собрались рядом с дверью в комнату, я практически влетаю вперёд и застываю от ужаса на месте. Сердце пропустило удар. Казалось, что и вовсе биться перестало. Мягкий ковёр цвета персика испачкан каплями крови, а прямо у ножек большой кровати лежит Кэнди. Она не двигается и не дышит. Рядом с ней на коленях сидит незнакомая мне девочка и заливается слезами, не в силах больше ничего из себя выдавать. Стеклянные глаза Кэнди широко раскрыты, будто перед смертью её что-то сильно испугало. Она лежала на животе с повёрнутой к выходу головой. Видимых ран на теле не было, лишь тоненькая струйка крови стекала с носа и капала на ковёр. 

Меня кинуло в холод, а затем в жар. Мамон и Бельфегор прорвались через толпу людей ко мне и тоже замерли, глядя на мёртвое тело моей бывшей подруги. Не знаю, что больше пугало меня. То, что больше Кэнди нет или то, что её убийца ходит где-то рядом? Я замерла на месте, непослушное тело дрожало, будто на морозе, а мысли путались. Кто-то потянул меня за руку, пытаясь увести прочь, но ноги, словно вросли в деревянный пол. Не отрывая шокированного взгляда, я смотрела на искажённое предсмертным страхом лицо Кэнди. По щеке скатилась одинокая слеза. Она было плохой подругой, и наверно, плохим человеком, но в глубине души я продолжала её любить, мы слишком долго дружили, чтобы можно было выкинуть человека из головы так просто. Какой бы сучкой Кэнди не была, она не заслужила смерть.

Наконец-то кому-то всё же удалось сдвинуть моё, казалось, каменное тело и вытащить из комнаты прочь. Шамсиэль быстро повёл меня на первый этаж, но я путалась в собственных ногах, не разбирая дороги. Я вообще не понимала, что происходит. А затем ноги окончательно подкосились. Упала. И если бы не падший, то кубарем бы покатилась по лестнице. Шамсиэль поднял меня на ноги, тревожно вглядываясь в моё лицо. А я даже не обращала на дикую боль в коленях. Мой мир вдруг перевернулся с ног на голову. Мне доводилось видеть смерть раньше, но тогда были незнакомые мне ангелы, которые являлись угрозой для меня и моих близких. Сейчас же мёртвой была Кэнди. Не чужой мне человек. Совсем недавно она язвила, осыпала мне ругательствами и грязью, а теперь... теперь уже никогда не заговорит. 

— Джен, эй! - Шамсиэль несколько раз щёлкнул пальцами у моего лица. — Так, нам уже пора.

— Т-там... Там Кэнди...

— Да. Но ничего уже не попишешь.

Я не могу даже выдавить из себя слёзы. Настолько в голове не укладывается всё это. Шамсиэль не ждёт ответа, обхватывает мои плечи руками и переносит нас на склады. Но вместо, ставшего родным, лица Люцифера, к которому я так хочу кинуться в объятия, вижу перед собой нечто другое. Здесь светло. Спустя несколько секунд понимаю, что нахожусь в просторном зале с мраморным полом, в котором видно моё отражение. Над головой с высоченного потолка свисает огромного размера люстра из хрусталя, где-то вдали играет скрипка в дуэте с фортепьяно. Окна резные и в пол, а за ними будто ничего и нет. Лишь белый свет падает в помещение. Шамсиэль отпускает меня и мой взгляд падает на незнакомца, неспешно спускающегося с помоста. Звук его шагов эхом раздаётся в комнате и не приятно бьёт по ушам. Моё сердце пускается в галоп. Красивый мужчина подходит ко мне в полной тишине, останавливается в нескольких шагах и с чистейшей улыбкой говорит :

— Вот мы и встретились, пророк. Я же говорил, что эта встреча произойдёт намного раньше, чем ты думаешь.