Ангел мести

Норвуд Браун, как только информационный отдел и отдел по борьбе с киберпреступностью предоставили видео, на котором Мари Росси в самом опасном районе Парижа заступилась за африканцев и участвовала в драке с местными французами, несмотря на то что является действующим офицером Интерпола, стал восхвалять небеса за то, что девушка оказалась такой умной и смогла легально обозначить свое местонахождение.

Видео в течение короткого времени стало не просто вирусным, оно породило активное обсуждение ситуации в обществе и в политических кругах. Все пытались выяснить имя этой девушки, гадали, кто эта непобедимая красавица и что ее связывает с жителями криминального гетто на окраине Парижа.

Поскольку официальная версия была такова, что Мари Росси по обмену в Техасе, то Интерпол сразу сделал информационный вброс о том, что она с врачами была приглашена на несколько дней в Париж, где и произошел конфликт.

Некоторых это успокоило, но не всех.

АВТОР

Джамир и Лютый, каждый на своем планшете, смотрели видео с Мари Росси, потом читали его обсуждение в сети.

— Джамир, как думаешь, как она оказалась в этом криминальном районе? Туда в Париже даже полиция и спасатели боятся ездить. Что за шальная девчонка. Ты мог влюбиться в кого-то попроще?

— Теперь мы знаем, что она в Париже. Главное, здорова и цела. Думаю, что Мари по стечению обстоятельств оказалась там, а пройти мимо, когда кого-то обижают, не может. Лучше ее нет, и хоть я отвергнут, любить ее мне никто не запретит. Я ответил на все твои вопросы?

Лютый сам был поражен тому, как Джамир — достаточно жестокий и суровый мужчина мог при разговорах о Мари и при виде ее становиться человеком с чувствами и эмоциями.

После ее похищения Джамир был сам не свой. По рабочим вопросам проявлял жесткость, бывал крайне не сдержан. Он не мог смириться с тем, что она в опасности, а он не имеет права помочь и вмешаться.

— На что она пойдет еще? Лютый, мне страшно, она непредсказуема. Мари со смертью на «ты». Но она же девушка, и какой сильной не была бы, нуждается в защите, а убить ее этот маньяк попытается.

***

Джокер сидел перед монитором, а его племянник Джакс в кресле с телефоном. Видео с Мари смотрели в полной тишине, его посмотрел, наверное, весь мир.

Мужчина подошел к окну и молча стоял минут десять. Джакс не хотел его отрывать от раздумий, поэтому не издавал ни звука.

— Я не перестану восхищаться этой святой девушкой. Ангел, просто Ангел. Сколько живу, никогда такой смелой, готовой к самопожертвованию ради близких и любимых, ради справедливости и защиты слабых и обиженных, не встречал. И все это в маленькой девочке, которую сейчас некому защитить. Она ведь там совсем одна с необходимостью разрешить проблему, длиною в 10 лет! — произнес Джокер через некоторое время.

Видно было, что он нервничал. Его нутро протестовало, он не мог помочь. Умом понимал, что это ее бой, но душа разрывалась.

— Джакс, поехали на кладбище.

Джокер положил на могильную плиту цветы, какие обычно Джиму привозит Мари, и сказал:

— Ну, здравствуй, Джим. Мы с тобой лично не знакомы, но я хорошо знаю твою Мари, маленькую, но отважную Зефирку. Все эти годы я невольно становился свидетелем того, как она к тебе приезжает, как любит, относится к твоим близким, что для них делает.

Джим, она нашла твоего убийцу. Ей сейчас очень тяжело, она там одна. А я помочь не могу, прости за это. Ты сверху приглядывай за ней, чтоб жива осталась. А когда вернется, я обеспечу ее безопасность и ее семьи, если она когда-нибудь ею обзаведется. Даю слово, она нам тут как родная.

***

Кто-кто, а Мартин, естественно, не поверил в легенду о путешествии Мари в Париж. Он в полной мере осознавал, что похититель привез его любимую во Францию.

Мартин уже передумал десятки сценариев развития событий, большая часть из которых была негативной. После ее отъезда мир перестал существовать. Все проходило по отработанной ранее схеме, как у запрограммированного механизма.

Он периодически бывал на берегу Тихого океана, но ему эти поездки давались тяжело. Океан и Мари были единым целом в его представлении, а сейчас самой важной части рядом нет.

Моментами одолевала жуткая тоска. Он так любит эту девушку, что, если с ней что-то случится, он просто растворится в воздухе, распадется на атомы.

Вот и сейчас он стоит на берегу, смотрит на закат и вспомнил, как Мари ему говорила в такие минуты: «Снова закат. Попрощайся, Мартин, с этим днем. Ты больше никогда его не увидишь».

Мужчина реши сходить в квартиру Мари. Уже у самого дома его сердце стало колотиться. Он открыл своим ключом дверь. Воздух, казалось, берег аромат девушки. Все было таким родным и уютным.

Мартин надел свои тапочки, снял куртку и прошелся по комнатам, зашел в спальню девушки, подошел к ее любимому плюшевому медведю: «Что, брат, сидишь и ждешь? Я тоже ее жду», и тут увидел в лапах мягкой игрушки листок бумаги, взял его, развернул и прочитал: «Мартин, привет. Я знаю, что ты зашел в мою комнату. Поговорил с медведем? Откуда узнала? Сама с ним иногда болтаю. Только он не отвечает», и рисунок — смешная карикатура Мартина, а внизу написано «А теперь иди на кухню».

Мужчина, держа в руках записку, зашел на кухню, включил свет. На холодильнике был приклеен листочек с рисунком: лес, снег, тарелка с пельменями и стрелка с надписью «открой морозилку».

Он послушно открыл и увидел большой пакет пельменей, слепленных девушкой вручную, и на листочке написано «Чтобы все съел до моего возвращения».

Было во всем этом квесте, придуманном Мари, что-то трогательное, от чего в горле стоял ком. Мартин взял пельмени, собираясь выйти из кухни, но увидел на дверях еще один стикер «вернись к холодильнику» и рисунок банки с клубничным джемом и чайной ложкой.

Он открыл холодильник, и взгляд упал на пол литровую банку клубничного джема, на крышке было написано рукой Мари «Сварила для тебя сама».

Сейчас уже в своей квартире, на кухне, Мартин сидел лицом к картине и с удовольствием ел со сметаной слепленные его любимой девушкой пельмени. Мари очень любит русскую кухню, пельмени они с Джимом полюбили сразу, девушка их быстро лепит, и такие вкусные получаются, что оторваться сложно.

Если бы не категоричный запрет офицера Интерпола, Мартин был бы уже в Париже. Но он должен дождаться возвращения Мари здесь. И он дождется.

***

Даниэля выписали через полторы недели после операции для восстановления дома. К этому моменту Мари заключила договор с этой частной больницей и сегодня выходит на дежурство. Главврач не мог нарадоваться, что она согласилась. Мари реально соскучилась за работой, и ей не хотелось находиться в одном доме 24/7 с Миллером.

Утром она села на мотоцикл, который стал ее основным средством передвижения, надела шлем и выехала с территории особняка, отказавшись завтракать, что очень не нравилось Даниэлю и волновало повара, сетовавшего на то, что их гостья голодная. Мари всегда сопровождали два мотоциклиста, с которыми она, по умолчанию, на свободной части трассы устраивала гонки.

Ей так не хватало клуба дядюшки Мэйсона, скорости и ветра! Вот и сейчас она мчалась по дороге, ощущая приятное напряжение мышц всего тела, резко входя в повороты и пару раз поднимая переднее колесо байка вверх, проезжая только на заднем.

После такого активного утра в дороге, Мари с хорошим настроением припарковала мотоцикл, сняла шлем, помахала сопровождавшим ее парням, те в ответ подняли вверх большие пальцы на руках, и вошла в больницу с рюкзаком за спиной. Со всеми поздоровавшись, прошла в кабинет главврача.

Так начался ее рабочий день в Парижской частной клинике в должности хирурга. Поскольку ее практически все знали, она ведь неделю вела Даниэля, то в представлении не нуждалась. Сегодня вместе с ней дежурил анестезиолог Александр Гальяно.

Поскольку клиника частная, клиенты все непростые, бумажной волокитой врачей не загружают, и они реально могут отдохнуть между операциями. К такому ритму привыкать Мари не хотела, поэтому помогала медсестрам, что вызывало удивление. Но девушка была настолько дружелюбна и мила, что от ее помощи не отказывались, а принимали с радостью.

Сегодня в клинике была запланирована операция по удалению желчного пузыря у некой гражданки Беатрис, 55 лет, которая поступила три дня назад.

С этой очень импульсивной, излишне энергичной женщиной персоналу было трудно, но поскольку она была супругой Министра экономики и финансов, все не показывали вида, что она утомляет и откровенно мешает работать, ей улыбались, делали комплименты, в общем, подхалимничали, как могли, все, кроме Мари Росси, которая якобы не знала французского языка.

Беатрис, как назло, просто тянуло пообщаться с новым доктором, но она, к великой радости Мари, которая не любит общения с женщинами, да еще с таким жутким характером, не знала английского языка.

Девушка, видимо, ей очень понравилась своей противоположностью: спокойная, уверенная в себе, ни на кого не обращающая внимания, немногословная, серьезная и красивая. И Биатрис, зная, что ее оперирующим хирургом будет другой врач, устроила скандал главврачу больницы, требуя, чтобы операцию провела Мари Росси.

Главврач отказывался это делать до тех пор, пока в клинику не приехал супруг этой истерички. Им оказался мужчина 60 лет, интеллигентный, воспитанный, с внимательным взглядом и крайне снисходительный к тому, что творила его супруга. Одним словом, любящий муж.

В кабинете главврача сидели министр и его супруга, которая убеждала всех, что только доктору из Америки сможет доверить свой желчный, полный камней, и просила пригласить этого доктора для беседы.

Когда Мари вошла в кабинет, поздоровавшись по-английски, у министра, который внимательно смотрел на девушку, возникли сомнения относительного того, что она действительно врач, уж больно молода и больше похожа на школьницу с косой русых волос.

Им представили друг друга. Мари открытым взглядом посмотрела на присутствующих, мило улыбнулась. Главный врач выступал в роли переводчика. Девушке пояснили суть вопроса, она поблагодарила за доверие, но высказала свои опасения, что доктор, который по плану должен оперировать госпожу Биатрис, может расценить это как некоторое недоверие ему и клинике в целом. На что министр сказал, что они принесут свои извинения этому врачу и просят Мари провести эту операцию.

На это девушка ответила, что, если главврач примет такое решение, она его выполнит, так как начальник здесь он, а не она и гости клиники.

Её слова вызвали искренний смех министра, он ее намек понял хорошо.

Поскольку проведение операции поручили Мари, она пошла знакомиться с анализами и результатами исследования новоиспеченной пациентки.

Изучив всю документацию по Биатрис, девушка пришла в кабинет главврача и спросила, почему решили удалять желчный этой пациентке, а не попытаться вычистить его от камней и спасти орган. На что последовал ответ, что это самый крайний вариант, на который согласна пациентка, но если можно этого избежать, то будет замечательно. Этот вопрос он оставил на усмотрение Мари, как хирурга.

Операция по освобождению мадам Биатрис от накопившегося стройматериала в желчном заняла несколько часов. Мари про себя шутила: «Можно подумать, что она жена министра строительства или недр. Столько камней, хоть клумбу ими оформляй».

С анестезиологом Александром работать было легко, врач на своем месте. Медсестры хирургического отделения — высшей квалификации. Команда рабочая, понимающая друг друга по взглядам и жестам, независимо от языка, на котором говорят.

Супруг пациентки и, вероятно, их сын (парень лет 28-30) ожидали результатов операции.

Мари вышла, сказала, что все в порядке, госпожа Биатрис пробудет в реанимации сутки, и что орган они сохранили, удалив все камни. На что министр пожал руку, поблагодарил ее за все. Сын выступил в роли переводчика. И только потом министр понял, что не представил парня.

— Это наш сын Луи, познакомьтесь доктор.

— Очень приятно. Мари Росси.

Через час Мари сидела в кафе больницы, ела омлет и пила апельсиновый фрэш. К ней подсел Александр Гальяно. Какое-то время они сидели молча.

— Мари, вы всегда такая задумчивая? Вас что-то беспокоит?

— Все в порядке, — и снова повисла пауза.

— У вас есть планы на вечер после работы? Хочу пригласить вас пройтись по городу, вечерняя Франция прекрасна.

— Мой вечер уже расписан, так что, Александр, найдите себе другую спутницу, —ответила холодно Мари.

— Доктор, а вы со всеми такая неприступная или только со мной? Я вот не скрываю, что вы мне сразу понравились.

— А вы всегда так откровенны с малознакомыми или только со мной? — вопросом на вопрос ответила девушка.

Они посмеялись над несуразностью диалога. Допив фрэш, девушка ушла к себе в отделение, а Александр задумался над тем, как найти точки соприкосновения с этой новенькой и почему она такая несговорчивая.