часть 42
глава 42
Выйдя из пентхауса, Мона почувствовала, как ночной воздух освежил её лицо, прогнав туман отчаяния. Острая ясность мыслей и тяжёлое осознание ответственности вернулись к ней.
Алкогольный туман, который на мгновение приглушил боль утраты и предательства, постепенно рассеивался. Вместо него остались горечь вины, стыд и разочарование в себе.
Но вместе с этим пробуждалась и другая, более разрушительная сила — холодная ярость хищника, загнанного в угол. Она жаждала крови и возмездия за страдания.
Мона понимала, что сейчас, в этот решающий момент, нет времени на слабость, сожаления и самобичевание. Всё, что было в прошлом, уже не имело значения.
Впереди её ждала кровопролитная, беспощадная битва, от исхода которой зависела не только судьба «Поднебесья», её дома, её семьи, но и будущее всего её народа, преданных ей до последнего вздоха людей, которые верили в неё и были готовы следовать за ней даже в самое пекло.
Она была готова к этой битве, несмотря на все потери, горечь утраты и предательство самых близких. Даже если придётся сражаться в одиночку против бесчисленной армии «Ангелов Смерти», чьи руки обагрены кровью невинных, её сердце горело неугасимой жаждой мести.
В её жилах кипел расплавленный свинец, а в сердце — пламя ненависти. В разуме созрел чёткий план, который должен привести к победе и заставить врагов заплатить за всё зло.
Преодолевая усталость и душевную боль, Мона направилась к месту сбора, где её уже ждали верные соратники, готовые сражаться до последнего вздоха.
Достигнув заброшенной промзоны на окраине города, она увидела, что основные силы — «Поднебесье» и, к её удивлению, часть «Токийской свастики» — уже в сборе. На лицах — тревога, неуверенность. Отсутствие Майки посеяли в них сомнения.
Заметив Мону, Такемичи облегчённо вздохнул и поспешил ей навстречу.
– Мона, ты пришла! – воскликнул он, и в его голосе, несмотря на тревогу, явно слышалось облегчение. – Я уже думал, что ты не сможешь.
– Я здесь, – ответила Мона твёрдым, уверенным голосом, стараясь подавить внутреннюю дрожь и глядя Такемичи прямо в глаза, чтобы передать ему свою решимость и непоколебимую уверенность в победе. – И я готова сражаться. Я не позволю этим ублюдкам сломить нас, запугать и уничтожить всё, что нам дорого.
Она окинула быстрым оценивающим взглядом собравшихся воинов, стараясь уловить настроение каждого из них, понять их тайные страхи и сомнения, чтобы найти нужные слова и вдохновить их на подвиг, вселить в их сердца непоколебимую веру в успех предстоящей битвы.
– Где Майки? – спросила она, не отрывая взгляда от лица Такемичи, стараясь казаться спокойной и невозмутимой, словно речь шла о чём-то обыденном.
– Он не придёт, – ответил Такемичи, печально опустив голову и отведя взгляд в сторону. – Он... он сломлен горем. Смерть Эммы выбила его из колеи, он просто не может собраться.
Мона нахмурилась, услышав эти слова. Отсутствие Майки, несомненно, значительно снижало их шансы на победу. Она прекрасно понимала, что без его неистовой силы духа и непревзойденного боевого мастерства им будет гораздо сложнее противостоять превосходящим силам противника и сломить его сопротивление. Но отступать было поздно, сдаваться они просто не имели права, это было бы равносильно смерти.
– Хорошо, – сказала она, собравшись с мыслями и стараясь не показывать своего разочарования. – Тогда я поведу вас в бой. Мы будем сражаться за Майки, за Эмму, за всех, кто пал от рук этих жестоких убийц. Мы покажем этим ублюдкам из «Ангелов Смерти», что значит пробудить гнев тех, кто потерял всё.
Члены «Поднебесья» и «Токийской свастики», услышав ее слова, удивлённо переглянулись, словно не веря своим ушам. Они не привыкли подчиняться женщине, тем более в такой критической ситуации, когда на кону стояли их жизни, их честь и судьба их организаций.
Но у Моны не было времени на долгие Уговоры, на пустые объяснения и убеждения, на поиск компромиссов и улаживание разногласий. Она знала, что если они не начнут действовать прямо сейчас, если не объединят свои силы, не отбросят предрассудки и не дадут отпор врагу, «Ангелы Смерти» просто раздавят их, как жалких насекомых, не оставив ни единого шанса на спасение.
– Слушайте меня внимательно! – провозгласила Мона властным, уверенным и безапелляционным голосом, стараясь подавить внутреннюю дрожь и успокоить бешеное сердцебиение. – У нас есть чёткий план, продуманный до мельчайших деталей. Мы будем действовать чётко и слаженно, как единый, безупречно работающий механизм. Я поведу вас в бой, и мы обязательно победим!
Она начала отдавать чёткие, лаконичные приказы, не терпящие возражений, распределяя силы по отрядам, расставляя приоритеты в соответствии со сложившейся ситуацией и назначая ответственных за выполнение каждой конкретной задачи.
Жажда мести и непреклонное желание одержать победу любой ценой.
Наконец, когда все приготовления были завершены, когда каждая деталь была продумана до мелочей, Мона посмотрела на своих людей, сплотившихся вокруг нее плотным кольцом, и произнесла слова, которые должны были вдохновить их на последний отчаянный рывок.
– Вперед! – воскликнула она во весь голос, возвышаясь над ними, словно вожак стаи, готовый повести своих верных воинов в смертельную схватку, не знающую жалости и сострадания. – Покажем этим ублюдкам из «Ангелов Смерти», кто здесь настоящий хозяин!
И они, словно повинуясь невидимому сигналу, сплочённой колонной двинулись навстречу своей судьбе, который разверзся перед ними, готовый поглотить всех без разбора.
«Ангелы Смерти», несомненно, превосходили их числом, были более жестокими и безжалостными, и их ряды пополнялись с каждым часом, но «Поднебесье» и «Токийская свастика» сражались ожесточённо, яростно и отчаянно, движимые неистовым желанием отомстить за смерть Эммы, за поруганную честь и попранную справедливость, а также непоколебимым стремлением доказать всему миру свою силу и непокорность.
После этих воодушевляющих слов, от которых кровь быстрее побежала по венам, каждый из бойцов молча вскочил на свой мотоцикл, взревев мотором, готовый в любую секунду ринуться в бой, не раздумывая ни секунды. Такемичи, как и обещал, предложил Моне подвезти ее до места сражения, и она, не раздумывая, приняла его предложение, чувствуя его поддержку и готовая сражаться вместе с ним до последнего вздоха.
____________________
Прибыв на место битвы, в огромную заброшенную и полуразрушенную промзону на самой окраине города, Мона с облегчением увидела, что основные силы её союзников уже там, выстроившись в боевой порядок и готовые в любой момент вступить в схватку.
Однако её тревога возросла до предела, когда она не увидела среди них Рана и Риндо Хайтани, на которых она всегда могла положиться в трудную минуту.
– Где Хайтани? – спросил Такемичи, глядя прямо в глаза Моны и чувствуя, как внутри нарастает волнение.
– Они напились до беспамятства. Пытаться их разбудить, это как стрелять в мёртвую птицу. Бесполезно, одним словом.
В этот момент Такемичи почувствовал, как его душу наполняет ярость. Хайтани, их безответственность. Но поделать уже было нечего.
В это самое мгновение из рядов «Ангелов Смерти», словно из преисподней, вышел огромный детина, чьё лицо было изуродовано множеством шрамов, а взгляд, полный презрения и высокомерия, излучал непоколебимую уверенность в собственной непобедимости.
Он был одет в чёрную кожаную куртку с эмблемой «Ангелов Смерти» в виде черепа с крыльями, который был проткнут мечом на спине и выглядел как настоящий дьявол, явившийся за их душами.
Казалось, он был уверен в своей победе и собирался продемонстрировать свою силу и жестокость перед началом битвы, чтобы посеять панику и страх в сердцах противников.
– Ну что, слабаки, – проревел он во все горло, презрительно оглядывая ряды «Поднебесья» и «Токийской свастики». – Кто из вас, ничтожеств, хочет первым испытать на себе мою мощь? Вы все сдохнете здесь, как жалкие псы! Я разорву вас на куски и скормлю воронам!
Такемичи, движимый обостренным чувством справедливости и желанием защитить своих товарищей, уже шагнул вперед, чтобы принять вызов самодовольного противника и доказать ему, что он ошибается, но внезапно путь ему преградила Мона, словно выросшая из-под земли.
Она не могла позволить ему рисковать жизнью, зная, что он не силён в подобных битвах. Давая врагу шанс сломить их дух еще до начала основной битвы. Это был ее бой, ее шанс показать, на что она способна.
Пока самодовольный член «Ангелов Смерти» продолжал изрыгать угрозы и осыпать их оскорблениями, Мона, не теряя ни секунды, молниеносно бросилась вперёд, презрев все правила и условности, и со всей силы ударила его кулаком в лицо, вложив в этот удар всю свою ярость, ненависть и жажду мести.
Удар был настолько неожиданным, мощным и точным, что здоровяк, не успев среагировать и хоть как-то защититься, рухнул на грязную землю, как подкошенный, издав хриплый стон.
- Слишком много болтаешь, чучело. - не предавая особых эмоций сказала Мона.
В наступившей тишине раздался лишь глухой звук падающего тела и изумлённые возгласы союзников, воодушевлённых смелым и решительным поступком своей новой предводительницы.
Внезапный, дерзкий удар без предупреждения стал началом жестокой битвы. В этом поединке решалась судьба участников — кто останется в живых, а кто навсегда исчезнет из криминального мира Токио.
Ад раскрылся, и битва началась.