часть 34
Приняв тяжёлое, почти безвыходное решение о временном союзе с «Токийской свастикой», Мона вернулась в логово, где её уже ожидали члены «Поднебесья».
Новость о её решении вызвала предсказуемую реакцию – возмущение, недовольство, недоверие. Некоторые вскочили с мест, заговорили все разом, будто в их груди полыхал огонь. В их глазах читался немой упрёк: как она могла?
Но Мона, сжав зубы, выдержала этот напор. Она встала посреди зала и холодным, твёрдым голосом объяснила, что это не предательство, а тактический ход. Что без союза они обречены, ведь «Ангелы смерти» слишком сильны. Что речь идёт не о доверии к Майки, а о шансах выжить.
Её слова звучали как приговор, но в них чувствовалась непоколебимая уверенность. Постепенно крики стихли. Поднебесье умело слушать свою предводительницу. В конце концов, они доверяли ей больше, чем себе. И хоть ропот не исчез, они согласились.
Было решено: назначить совместное собрание с «Токийской свастикой» и обсудить детали операции против «Ангелов смерти».
В назначенный день Мона во главе своих капитанов прибыла в штаб-квартиру Свастонов. Атмосфера была натянута, как струна, готовая лопнуть. Недоверие висело в воздухе тяжёлым дымом.
Окинув взглядом зал, Мона отметила знакомые лица.
Такемичи – командир первого отряда, неуверенный и растерянный на вид, но в его взгляде горела упорная решимость.
Мицуя – капитан второго отряда, спокойный, рассудительный, чьи холодные глаза казались пронизывающими насквозь.
Близнецы Кавата – Улыбашка и Злюка. Один улыбался так, что становилось не по себе, другой излучал глухую злобу. Их мрачная аура говорила за них больше слов.
И, конечно, Пэян – с безумным блеском в глазах, словно жаждавший крови ради самой крови.
Мона представила и своих капитанов – суровых, закалённых в боях бойцов. Их молчаливое присутствие напоминало: «Поднебесье» не из тех, кто склоняет головы.
Переговоры были долгими и тяжелыми. Каждое слово сопровождалось взглядами, полными скрытой угрозы. Но в конце концов, разум взял верх над гордостью. Был разработан план удара по «Ангелам смерти».
Битва назначена на завтра.
На следующий день, в преддверии решающего сражения, Мона вместе с Майки, Такемичи и Эммой отправилась на кладбище. Они пришли к могиле Шиничиро, старшего брата Майки, трагически погибшего в своём мото-салоне.
Это было священное место для Майки. Здесь он мог оставаться самим собой, снять маску хладнокровного лидера и вспомнить того, кем был когда-то.
Тишина кладбища была почти осязаемой. Лёгкий ветер шевелил листья деревьев, солнце лениво пробивалось сквозь облака.
Мона стояла чуть поодаль, не желая нарушать чужую скорбь. Эмма заметила её напряжённость и, стараясь разрядить атмосферу, улыбнулась.
– Подожди здесь, я принесу что-то освежающее, – сказала она мягко. – Лимонад поможет немного расслабиться.
Мона кивнула. В груди у неё защемило чувство благодарности за эту заботу.
Эмма направилась к автомату неподалёку. Мона осталась ждать у ограды кладбища, когда вдруг уловила низкий рёв мотоцикла. Её сердце неприятно сжалось.
Следующее мгновение превратилось в кошмар.
На огромной скорости мимо промчался Кисаки, сидящий позади одного из «Ангелов смерти». В его руках сверкнула бейсбольная бита. Всё произошло слишком быстро: удар – глухой, хищный, словно молот обрушился на хрупкий кувшин.
Эмма даже не успела вскрикнуть. Бита рассекла воздух и врезалась ей в голову. Девушка рухнула на землю, а банка с лимонадом выскользнула из её руки и покатилась по асфальту.
Мона застыла. Мир вокруг замер. Потом реальность обрушилась на неё с силой.
– ЭММА!!! – закричала она и сорвалась с места.
Не чувствуя боли в собственной ране, Мона подхватила безжизненное тело Эммы на руки и рванула к ближайшей больнице.
Майки и Такемичи, услышав её крик, выскочили из-за деревьев. Они увидели кровь, бегущую по лицу Эммы, и Мону, несущую её словно ребёнка. Оба сорвались следом.
В больнице Эмму сразу увезли в операционную. Мона, вся перепачканная кровью, рухнула на скамью в коридоре. Её руки дрожали, дыхание сбивалось, в груди бушевал отчаянный страх.
Через несколько минут примчались Майки и Такемичи.
– Что произошло? – выдавил из себя Такемичи.
– Кисаки... – прохрипела Мона. – Этот гнида... он ударил её...
Майки не произнёс ни слова. Его лицо стало мёртвым, глаза – чёрными омутами ярости.
Дверь операционной распахнулась. Вышел врач, уставший, с потемневшим лицом.
– Ну как она? – сорвалась Мона, подскакивая с места.
Он тяжело вздохнул.
– Мне жаль... травма слишком серьёзная. Мы сделали всё возможное.
Эти слова прозвучали, как выстрел.
Мона оцепенела. В ушах звенело, сердце стучало глухо, как барабан. Она не верила. Не хотела верить.
– Нет... – её голос дрожал. – Это ошибка. Это... этого не может быть...
Врач покачал головой.
Мона упала на колени, не чувствуя пола под собой. В её памяти всплывали образы: улыбка Эммы, её мягкий голос, заботливые слова. Всё это теперь было похоронено вместе с ней.
Она подняла взгляд на Майки. Он стоял неподвижно, словно каменная статуя. В его глазах горела смесь боли и безумия.
– Это твоя вина, – прошипела Мона. – Если бы не твой чёртов союз... если бы я не связалась с тобой... Эмма была бы жива!
Майки не стал спорить. Он знал, что это правда. Его губы дрогнули лишь для того, чтобы произнести:
– Я отомщу. Кисаки умрёт. Все «Ангелы смерти» умрут.
– Месть не вернёт её, – с отчаянием сказала Мона. – Это только принесёт ещё больше крови.
– Мне всё равно, – холодно ответил он.
Мона отвернулась. Слёзы застилали глаза, но сердце её было полно не только горя – оно кипело от ярости.
– Я ухожу, – сказала она. – «Поднебесье» будет сражаться одни. Нам не нужны твои игры в войну.
Она вышла из больницы и оказалась на холодной улице. Ветер бил в лицо, волосы хлестали по щекам.
Мона запрокинула голову к небу и закричала в отчаянии:
– ЧЁРТ БЫ ЕГО ПОБРАЛ!!! СУКА! КАК МОЖНО БЫЛО ТАК ЛОХАНУТЬСЯ?!
Её крик эхом разнёсся по улицам. Она тяжело дышала, сжимая кулаки до боли.
Вдалеке над городом сгущались багровые сумерки. Закат пылал, как кровь, окрашивая всё вокруг в алые тона.
Для Моны это был знак.
Это означало только одно: впереди – великая битва.