часть 33
Слова Рана, произнесённые с такой непоколебимой верой, ещё долго отдавались в её груди глухим отголоском. Он говорил просто: «Мы с тобой», — но в этих словах таилась поддержка, столь же конкретная, как броня. Мона чувствовала её тяжесть и теплоту, и это давало ей силу. Она знала: решение, принятое в ту ночь, — лишь временная передышка. Буря ещё только сгущалась.
По дороге на базу "Поднебесья", Мона молчала. Ночной город промелькивал в стеклах — неон, рефлексы, пустые улицы. Ран вел машину спокойно; он не вмешивался, зная, что сейчас слова будут мешать. Она копала в себе и складывала план — каждый шаг предстоящей игры должен был быть продуман до мелочей.
Собрание ключевых лиц «Поднебесья» созвала мгновенно. В зале, где обычно решались бытовые вопросы и делились новости, теперь стояла стужа ожидания: люди пришли со следами усталости на лицах и тяжестью в глазах. Знание о встрече с Нобу и Кисаки быстро разнеслось, и в ход пошли самые разные эмоции — страх, гнев, неверие.
Мона вышла на середину зала. Свет над её головой бросал тёмную тень на лицо, делая её ещё более строгой. Она рассказала о том, что было: о торге, об ультиматуме, о ножах у горла и о своём вынужденном согласии — о той лжи, которая должна была выиграть время. Каждый её слово летело тяжёлыми пластами правды и совета одновременно.
Зал взорвался — крики, упрёки, шепоты. Кто-то кричал «предательство», кто-то требовал немедленной расправы, голосов было так много, что казалось, весь каменный потолок задрожал.
— Ты предала нас! — рявкнул один из людей, мышцы на шее его напряглись, глаза выпучились от ярости.
Ран шагнул вперёд, но Мона остановила его взглядом — сейчас её голос должен был звучать, а не его.
— Я понимаю ваш гнев, — сказала она, ровно и спокойно, и это было слышнее всех криков. — Но я не буду тратить время на оправдания. Я поступила так, как посчитала нужным, чтобы сохранить вам жизнь и время для подготовки. Я не отдам им документов — это была ловушка. Я сказала «да», чтобы выиграть время.
В зале растаяла часть шума — люди слушали. Её голос не дрожал; в нём сквозила внутренняя правда: да, она рисковала, но делала это потому, что видела дальше, чем те, кто только кричал.
— Что ты предлагаешь? — спросил глава, голос его стал тише, в нём слышалось лишь спокойствие.
Мона развернула перед собравшимися карту — не просто бумагу, а живую схему улиц, точек снабжения, складов и маршрутов передвижений. Она указывала на пункты, объясняла, какие связи у «Кровавой Луны», где уязвимые места у Нобу и Кисаки, какие из их людей лояльны и на кого можно опереться.
Её план был рискованным и хитро рассчитанным: сначала — ложная передача «документов» (двух тщательно подготовленных папок с фальшивыми данными), затем — серия синхронных ударов по ключевым точкам врага, отрезание линий снабжения и информационное «затемнение», чтобы лишить Нобу времени на реакцию. Заключительный аккорд — засадная операция, где «Поднебесье» выведет из строя центры управления «Кровавой Луны» и уничтожит их лидеров. Всё должно было произойти ночной зачисткой, когда у врага будет наименьшая мобильность.
— Нам нужен стопроцентный контроль над коммуникациями, — объясняла она, — и люди, готовые действовать без промедления. Мы не можем позволить ни одной ошибки. Ничего личного — только дело.
Сначала в зале витал скепсис. Холодные расчёты Моны сталкивались с людской тревогой: «а что если...», «а если нас подставят?». Но постепенно её уверённость, расчёт, детали и распределение ролей срезали протесты, как острый нож — кто должен охранять тылы, кто прикрывать отход, кто вынужденно «передаст» бумаги, кто создаст фальшивые источники информации.
— Мы с тобой, — произнёс кто-то из толпы бандюган, и его голос эхом поддержали другие. Это было не сразу; им потребовалось увидеть конкретику и почувствовать, что лидер знает, что делает.
Работа началась немедленно. Ночи не хватало, каждая минута стоила дорого: люди переписывали маршруты, собирали оружие, отрабатывали смены и коды. Ран координировал логистику, проверял людей, передавал распоряжения; Мона контролировала ход – мониторила связи, убеждала, где нужно держать тишину, где — нанести внезапный удар. Доверие, хрупкое, как тонкий лёд, начало трескаться в сторону крепости: люди увидели, что она знает, что делает, и это вселяло смелость.
К утру план был готов. Роли распределены, сигналы назначены. Усталость лежала в глазах каждого, но решимость горела сильнее. Они не просто намеревались отбиться — они готовились нанести ущерб, который должен был стать сигналом для всех соперничающих кланов: «Поднебесье» выстояло, потому что его глава не отступила.
Мона стояла в дверях склада , глядя на своих людей. В их лицах горело то, что не купишь за уважение — преданность, выстраданная кровью. Её голос прозвучал твёрдо:
— Сегодня мы покажем им, кто здесь главный.
Ответом был общий крик — суровый, бойцовский, объединивший их в одно целое. Мона шагнула в ночь, и город, словно на секунду, перестал быть чужим: он стал ареной её власти.
Подготовка к предстоящей битве шла полным ходом, но Мона чувствовала, что ей нужно ненадолго отвлечься, переключить внимание, чтобы не сгореть до начала сражения. Ей нужна была передышка, глоток свежего воздуха, минутное забвение от тягостных мыслей.
_____________
Днём Мона вышла прогуляться в сторону парка, чтобы проветрить голову. Шум города, что обычно действовал ей на нервы, сегодня казался мягким фоном — равномерным, почти успокаивающим. Она шла без цели, погружённая в мысли о предстоящей операции и рисках, которые ей предстоит принять на себя.
Неожиданно она оказалась в районе, где, как помнила, жили Эмма и Майки. Ноги сами привели её туда; казалось, какие-то невидимые ниточки тянули к тому месту, где недавно ей простили жизнь. Остановившись на перекрёстке, Мона нерешительно задумалась: зайти ли к ним — или лучше держать дистанцию.
Её раздумья прервало знакомое, тёплое восклицание. Эмма шла по тротуару, заметила её и помахала рукой.
— Мона! — улыбнулась девушка. — Что ты тут делаешь?
— Просто прогуливаюсь, — ответила Мона, стараясь звучать непринуждённо. — Нужно было проветриться.
Эмма внимательно посмотрела на неё, в её глазах мелькнула забота.
— Дела? — переспросила она. — Что-то случилось?
Мона вздохнула. Рассказать? Не рассказать? Она не привыкла открываться, но взгляду Эммы было трудно отказать: в нём не было осуждения, лишь искренняя доброта. Мона сжала пальцы на ремне сумки и начала.
Она рассказала вкратце — о встрече с Нобу и Кисаки, о давлении, об ультиматуме и о том, как ей пришлось солгать, чтобы выиграть время. Эмма слушала молча, не перебивая; в её лице читались сочувствие и беспокойство.
— Это ужасно, — сказала она, когда Мона закончила. — Но ты сильная. Ты справишься.
Мона кивнула: слова поддерживали, но не забывали реальности. Когда разговор стих, Эмма смутилась и голос её потянулся вниз:
— Знаешь... Майки хотел с тобой поговорить. С глазу на глаз.
Мона замерла. Майки? Её кожный покров на мгновение напрягся — она не испытывала к нему доверия. Но и любопытство тянуло: знать, чего он хочет, было важно.
— Хорошо, — согласилась она.
Эмма улыбнулась, убежала в дом и быстро вернулась. Через пару минут на пороге появился он — Майки: парень в привычной майке, но взгляд у него был иным — серьёзный, настороженный.
— Мона, — сказал он, подходя медленно. — Спасибо, что согласилась.
— Что тебе нужно? — спросила она хладнокровно.
Он вздохнул и посмотрел прямо в её глаза.
— Я знаю о твоих проблемах с «Ангелами Смерти», — произнёс он спокойно.
Мона выпучила глаза: откуда он это узнал?
~ВОСПОМИНАНИЯ~
Майки, не планировал вставать этим утром раньше обычного, но что-то внутри него зашевелилось. Беспокойный сон, оставивший неприятное послевкусие, выгнал его из постели. Он нащупал на полу тапочки, надел первую попавшуюся майку и направился на кухню в поисках чего-нибудь сладкого, чтобы заглушить этот смутный дискомфорт.
Однако судьба распорядилась иначе. За несколько мгновений до того, как его рука должна была коснуться дверной ручки, он замер, словно поражённый током. Из-за тонкой перегородки, разделявшей комнаты, донеслись голоса. Один — незнакомый, но уже запомнившийся своей хрипотцой и скрытой силой. Второй — мягкий, заботливый, до боли знакомый.
Это были голоса Моны и Эммы.
Он прижался ухом к стене, стараясь расслышать каждое слово.
"...организация..." – прозвучал хриплый голос Моны.
Майки нахмурился. Что ещё за организация? Он знал, что Мона — незнакомка, но что-то подсказывало ему, что она не простая девушка.
И тут, словно удар молнии, прозвучал вопрос Эммы: «группировка?»
Мир для Майки словно замер. Все его чувства обострились до предела. Он не дышал, не двигался, боясь пропустить хоть слово.
Когда Мона не ответила, а в комнате воцарилась тишина, Майки понял, что Эмма попала в точку. Он был якудза, и это было очевидно. И эта девушка, которую Майки спас, а Эмма приютила в доме, тоже была связана с этим грязным миром.
— Ты знаешь? — наконец раздался голос Моны, полный удивления и настороженности.
Эмма вздохнула. Майки знал этот вздох — вздох разочарования и грусти. Эмма ненавидела то, чем занимались он и его друзья. Она мечтала о другой жизни для них, о жизни без насилия и крови.
— Мой брат и его друзья тоже связаны с этим, — сказала Эмма тихим голосом.
В этот момент что-то оборвалось в душе Майки. Он услышал имя своей банды из уст своей сестры, и это прозвучало как приговор. Он чувствовал, как сжимаются его кулаки, как гнев поднимается в его груди.
Но он заставил себя успокоиться. Он не должен показывать своих чувств. Он должен оставаться спокойным и невозмутимым.
Он услышал, как Мона ахнула, осознав, в чей дом она попала. Он представил ее испуганное лицо, ее дрожащие руки.
— Не бойся, — сказала Эмма успокаивающим тоном. — Я ничего не скажу Майки. Я не одобряю то, чем они занимаются, но они моя семья. Я люблю их, несмотря ни на что.
Майки почувствовал благодарность к Эмме за ее преданность. Парень знал, что она никогда не предаст его, даже если не одобряет его выбор.
Больше он ничего не слышал. Разговор затих, словно оборвался на полуслове. Он представил, как девушки сидят молча, погруженные в свои мысли.
Он знал, что теперь всё изменилось. Он больше не мог смотреть на Мону как на обычную незнакомку. Майки знал, кто она такая, чем занимается и какие цели преследует.
Но он не хотел ввязываться в ее войну, не хотел пачкать руки в ее крови. Он не хотел иметь с ней ничего общего.
Он должен был сделать вид, что ничего не знает, ничего не слышал. Майки отрепетировал в голове несколько фраз, чтобы выглядеть сонным и невинным.
Когда Мона наконец появилась, он сделал все, как и планировал. Он зевнул, почесал голову и спросил ее сонным голосом: «Уже уходишь?»
Когда она поблагодарила его за гостеприимство, он лишь усмехнулся. Гостеприимство в логове врага? Это звучало абсурдно.
— Не стоит благодарности, – сказал он. – Просто береги себя.
Он говорил искренне.
— Понимаю, — сказал он наконец. — Что ж, тогда я тебя не задержу.
Отойдя в сторону, пропуская Мону. Он вздохнул с облегчением, когда она направилась к сушилке.
Когда Мона накинула плащ на плечи и посмотрела ему в глаза, он почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. Что-то в её взгляде, что-то в её ауре зацепило его. Что-то, что заставило его почувствовать, что их пути ещё пересекутся.
— До свидания, – сказала она.
— До свидания, Мона, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и безразлично. — Надеюсь, мы еще встретимся.
Он сам не знал, почему это сказал. Он не хотел с ней встречаться. Он хотел, чтобы она исчезла из его жизни навсегда.
Но что-то внутри подсказывало ему, что это неизбежно. Что их судьбы связаны, и они не смогут избежать этой встречи.
Мона кивнула и вышла из дома. Майки смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.
Он вздохнул и пошёл на кухню выпить чашку кофе. Он хотел забыть о Моне и «Поднебесье». Он хотел вернуться к своей обычной жизни.
~КОНЕЦ ВОСПОМИНАНИЯМ~
– Из-за этого, – ответил Майки. – Я хочу помочь «Поднебесью» .
– Помочь? – недоверчиво переспросила Мона. – Почему? Ведь «Свастоны» и «Поднебесье» – враги.
– Были врагами, – поправил ее Майки. – Но у нас с «Ангелами Смерти» тоже серьезный конфликт. И я думаю, что, объединив усилия, мы сможем их победить.
Мона не могла поверить своим ушам. Лидер «Токийской свастики» предлагает ей союз против общего врага. Это казалось невозможным.
– С чего мне тебе верить? – спросила Мона. – Почему я должна тебе доверять?
– Тебе не нужно мне доверять, – ответил Майки. – Просто подумай. Что ты теряешь? Если мы объединимся, у нас будет больше шансов на победу. Если ты откажешься, тебе придется сражаться в одиночку.
Мона задумалась. Она знала, что Майки прав. Союз с «Токийской свастикой» может дать ей преимущество в предстоящей битве. Но она также знала, что доверять Майки — огромный риск.
Но у неё не было выбора. Она должна была сделать всё, чтобы защитить «Поднебесье». Даже если для этого придётся заключить союз с дьяволом.