часть 38
глава 38
Глаза Моны, словно тёмные зеркала, отражали царящий в воздухе смрад предательства и страха, но ни одна эмоция не отражалась на её лице.
Оно оставалось гладким, непроницаемым, как маска, скрывающая бушующий внутри неё ураган.
Холодный, расчётливый взгляд скользнул по лицам Нобу и Кисаки и застыл, словно лезвие ножа, готовое вонзиться в любого, кто посмеет недооценить её.
Она чувствовала, как яд слов Кисаки медленно проникает в ее сознание, отравляя разум и вызывая воспоминания о той ночи, когда она была уверена, что лишила его жизни.
Теперь он стоял перед ней, живой и невредимый, и его присутствие служило зловещим напоминанием о том, что прошлое всегда может вернуться и нанести удар в самый неожиданный момент.
Но Мона не позволила страху овладеть ею. Она заблокировала все эмоции, оставив лишь холодный, рациональный расчёт. Она знала, что сейчас главное — не дать врагам увидеть её слабость, не выдать ни малейшего признака колебания.
Нарушив тягостную тишину, Нобу, лидер вражеской группировки, откашлялся и одарил Мону фальшивой улыбкой, от которой веяло холодом и лицемерием. Его взгляд был хищным, словно он уже видел ее сломленной и побежденной.
– Итак, Мона, – проговорил он медленно, словно смакуя каждое слово. Его голос был обманчиво мягким, но в нем отчетливо слышалась скрытая угроза. – Кажется, мы пришли к взаимовыгодному соглашению о сотрудничестве. Разумный выбор, должна признать.
Он сделал паузу, выжидающе глядя на нее, словно ожидая подтверждения.
– Чтобы укрепить наш союз, нам потребуется небольшая... услуга, – продолжил Нобу, делая акцент на слове «услуга», словно намекая на истинную цену их «союза».
Он снова сделал паузу, не сводя глаз с Моны.
– Нам нужны некоторые документы, касающиеся дел «Кровавой Луны», – произнес Нобу, слегка наклонив голову. – Пара-тройка бумаг на того и этого... ничего особенного, уверяю вас. Просто формальности, чтобы убедиться, что не будет неприятных сюрпризов.
В глазах Рана отразилось полное недоумение. Он не имел ни малейшего представления о том, о каких документах говорил Нобу, и его молчание всерьёз насторожило его.
– Мона, что это за документы? – спросил он, в его голосе слышались беспокойство и недоверие. – И почему я слышу об этом впервые?
Мона бросила на Рана быстрый взгляд, полный мольбы и предостережения. Она знала, что он не понимает, что происходит, и что его искренность может сорвать ее план.
– Сейчас не время для объяснений, – ответила она, стараясь сохранять спокойствие. – Я все объясню позже.
Затем она повернулась к Нобу, и её взгляд снова стал ледяным и непроницаемым. Она понимала, что ей придётся действовать осторожно и продуманно, чтобы не выдать свои истинные намерения.
– Боюсь, я не совсем понимаю, о чем вы говорите, – произнесла Мона ровным, бесстрастным голосом. – У меня нет никаких документов, принадлежавших «Кровавой Луне». Все, что было, уничтожено или передано соответствующим органам.
Нобу усмехнулся, обнажив ряд острых зубов. Его глаза сузились, и в них появилось что-то зловещее.
– Не стоит играть со мной, Мона, – прошипел он, и его голос стал жёстким и угрожающим. – Я прекрасно осведомлён о том, что у тебя есть эти документы. И я намерен их получить. По-хорошему или по-плохому. Выбор за тобой.
В этот момент члены группировки Нобу сомкнули кольцо вокруг Моны и Рана. В их руках сверкнуло оружие — ножи, кастеты, биты. Ситуация достигла критической точки.
Один из подручных Нобу, здоровенный детина с изуродованным шрамом лицом, схватил Рана за шею и приставил к его горлу острый нож. Ран старался держаться мужественно.
Нобу снова обратился к Моне, его голос стал ледяным и беспощадным.
– Я повторяю свой вопрос, Мона, – произнес он, словно зачитывая смертный приговор. – Ты отдашь мне документы или нет? Выбирай. Жизнь твоего друга или твоя принципиальность.
Глаза Рана наполнились слезами, но он не сломался. Он знал, что Мона должна сделать правильный выбор, даже если это будет стоить ему жизни.
– Мона, не смей поддаваться этому подонку! – закричал он, и его голос был полон отчаяния. – Он всего лишь манипулирует тобой! Не соглашайся ни на что! Пусть лучше убьют меня, но с тобой и с «Поднебесьем» всё будет в порядке! Забудь обо мне и поступай так, как велит тебе сердце!
Мона молча смотрела то на Нобу, то на Кисаки. В глазах первого читались злорадство и нетерпение, во взгляде второго — холодная, расчётливая ненависть. Оба лидера наслаждались её положением, её дилеммой. Они предвкушали её падение, её слом.
В голове Моны бушевал настоящий ураган. Она понимала, что любой её выбор будет иметь чудовищные последствия. Отказ означал неминуемую гибель Рана и начало кровопролитной войны с могущественной группировкой. Согласие означало предательство своих принципов, подрыв доверия своих людей и, возможно, крах всего «Поднебесья».
Она стояла перед выбором между двумя зол, понимая, что ей придется пожертвовать чем-то важным, чтобы спасти ситуацию. И в этот момент, словно вспышка молнии, в ее голове созрел план. Рискованный, дерзкий, но единственно верный.
Сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь в теле, Мона оторвала взгляд от лица Рана и посмотрела прямо в глаза Нобу. Ее голос звучал тихо, но уверенно, как сталь.
– Хорошо, – произнесла она, вкладывая в это слово всю свою волю и решимость. – Я согласна. .