часть 31
Первые лучи солнца проникли в комнату, окрашивая стены в мягкий золотистый оттенок. Мона просыпалась медленно, словно выныривая из глубины океана.
Сначала она слышала лишь обрывки звуков: щебетание птиц, шелест листьев за окном, тихое дыхание. Затем постепенно вернулись ощущения: мягкость подушки под щекой, тепло одеяла, окутывающего тело, легкая ноющая боль в спине.
На стенах висели картины с пейзажами, на подоконнике стояли горшки с цветами, а на столе — небольшая лампа с абажуром.
Мона попыталась приподняться, но резкая боль пронзила её спину, заставив застонать. Она снова опустилась на подушку, прикрыв глаза.
В голове всплыли вчерашние события: ранение, незнакомые парни, дом Эммы... Она вспомнила доброе лицо девушки, её заботливые руки, обрабатывающие рану.
Собравшись с силами, Мона села на кровати, медленно опуская ноги на пол. Прохладная деревянная поверхность приятно коснулась ее ступней, немного отрезвляя.
Она встала и подошла к окну, с любопытством разглядывая пейзаж за стеклом.
Перед ней раскинулся небольшой японский сад, утопающий в зелени и цветах. Деревья покачивались на ветру, словно приветствуя её.
Птицы перелетали с ветки на ветку, щебеча свои весёлые песенки. В воздухе витал тонкий аромат цветов и свежей травы.
Мона почувствовала, как напряжение постепенно покидает её тело. Мир вокруг был таким спокойным и умиротворяющим, словно созданным для того, чтобы залечивать раны и восстанавливать силы.
Он был полной противоположностью хаосу и жестокости, которые окружали её жизнь.
На ее губах невольно появилась легкая улыбка.
Ей было хорошо здесь, в этом тихом доме, вдали от всех проблем и забот. На какое-то мгновение она почувствовала себя свободной и беззаботной, словно снова стала той обычной девушкой, которой была до "Поднебесья".
Сделав глубокий вдох, Мона вышла из комнаты и отправилась на поиски Эммы. Она нашла ее на кухне, где та готовила завтрак.
– О, ты проснулась, – сказала Эмма, увидев Мону. – Как ты себя чувствуешь?
Эмма выглядела свежей и бодрой, словно и не ложилась вовсе. Ее голубые глаза сияли добротой и теплом.
– Гораздо лучше, спасибо, – ответила Мона, глядя на Эмму с искренней благодарностью. – Твоя помощь очень много для меня значит.
Эмма улыбнулась и поставила перед Моной чашку ароматного чая и тарелку с румяными тостами.
– Присаживайся, – сказала она, приглашая ее к столу. – Завтрак готов.
Мона с благодарностью приняла приглашение и села за стол. Чай был горячим и терпким, а тосты — хрустящими и сладкими. Она ела с аппетитом, словно зверь, долгое время голодавший.
– Тебе нужно набраться сил, – сказала Эмма, наблюдая за ней. – Тебе предстоит еще много дел.
Мона кивнула, не переставая есть. Она знала, что Эмма права. Ей нужно было как можно скорее вернуться в «Поднебесье» и снова взять все в свои руки.
– Как ты оказалась в такой ситуации? – спросила Эмма, нарушая молчание. – Кто тебя ранил?
Вопрос Эммы застал Мону врасплох. Она задумалась, стоит ли рассказывать правду этой доброй и наивной девушке. Она не знала, насколько ей можно доверять, не знала, как воспримут её рассказ.
Но, с другой стороны, Эмма была так искренна и заботлива по отношению к ней. Она чувствовала, что может открыться ей, хотя бы немного.
– Я... я работаю в одной организации, – начала Мона, тщательно подбирая слова, словно шагала по тонкому льду. – У нас были проблемы с конкурентами...
– Группировка? – тихо перебила её Эмма. В голосе прозвучала не осуждающая резкость, а грусть, будто это слово было для неё слишком личным.
Мона удивлённо подняла взгляд. Откуда она так уверенно догадалась?
– Ты знаешь? – осторожно спросила она.
Эмма тяжело вздохнула и на миг опустила глаза, будто собиралась с силами.
– Майки и его друзья тоже в этом, – сказала она, голос дрогнул. – Они часть «Токийской свастики».
Сердце Моны похолодело. Перед глазами тут же всплыло лицо Майки, его спокойная, почти лениво-опасная улыбка и взгляд, от которого внутри сжималось всё. Осознание ударило резко: она действительно оказалась в доме врага.
Эмма заметила, как Мона напряглась, и мягко коснулась её руки.
– Не бойся, – сказала она, глядя прямо в глаза. – Я ничего не скажу Майки. Я сама не одобряю всё это. Из-за такой жизни мы потеряли старшего сводного брата... Но они — моя семья. Я люблю их, какими бы они ни были.
В груди Моны чуть полегчало, но тревога всё равно сидела внутри, колкой занозой. Она понимала: доверять здесь нельзя никому, кроме Эммы.
– Спасибо, – прошептала она, чувствуя, что слова слишком слабы, чтобы выразить всю благодарность. – Твоя доброта для меня многое значит.
Они ели молча, и эта тишина была почти уютной. Только негромкое позвякивание посуды наполняло кухню звуком.
Когда завтрак закончился, Эмма откинулась на спинку стула и посмотрела на Мону с тихим беспокойством:
– Что ты собираешься делать дальше?
Мона вздохнула, отставив чашку и уставившись в окно, за которым пробивался холодный утренний свет.
– Мне нужно вернуться в «Поднебесье», – сказала она твёрдо. – Там мои люди. Я не могу их бросить.
Эмма нахмурилась, склонив голову набок.
– Но тебе ещё рано подниматься. Швы только затянулись, а ты хочешь снова рвануться в бой? Твоё тело не выдержит.
– Я не могу ждать, – покачала головой Мона. – Они нуждаются во мне прямо сейчас.
Эмма слабо улыбнулась, но в её взгляде блеснула грусть.
– Ты очень упрямая. Прямо как Майки, – сказала она. – Но я понимаю... У каждого из вас своя дорога. Я не буду держать.
– Спасибо тебе за всё, Эмма, – сказала Мона, поднимаясь из-за стола. В её голосе звучала искренность. – Я не забуду, что ты сделала для меня.
Она почувствовала себя неловко, вспомнив о плаще. Без него она будто лишалась части себя. Это был не просто кусок ткани — это был символ её силы, её статуса, её права быть лидером.
– Эмма, а где мой плащ? – спросила она, оглядываясь.
– В сушилке, – ответила Эмма спокойно. – Я его постирала. Он был весь в крови.
– Где она?
– В конце коридора, слева.
Мона кивнула и направилась туда. Узкий коридор встретил её прохладой и полумраком. Лишь сквозь маленькое окошко пробивался бледный свет, вытягивая на стенах длинные тени. Доски пола тихо поскрипывали под её шагами, и каждая мелочь в этом доме заставляла её настороженно вслушиваться, словно за каждым углом мог поджидать враг.
Внезапно из одной из комнат вышел сонный Майки. Он был одет в домашние штаны и растянутую майку, волосы его были растрёпаны. Он выглядел совсем не так, как вчера. Он выглядел уставшим и беззащитным.
Майки удивленно посмотрел на Мону.
– Уже уходишь? – спросил он, зевая.
Мона остановилась и посмотрела на него. Ей было неловко находиться наедине с лидером «Токийской свастики».
– Да, – ответила она, стараясь сохранять спокойствие.
Она понимала, что ей нужно уйти как можно скорее, пока не случилось ничего плохого.
Внезапно Майки сделал шаг к ней, приближаясь всё ближе и ближе. Моне стало не по себе. Она почувствовала, что ей нужно что-то объяснить.
– Спасибо за гостеприимство, – сказала она. – Я очень ценю то, что вы с Эммой сделали для меня.
Майки усмехнулся.
– Не стоит благодарности, – сказал он. – Просто береги себя.
Мона кивнула, соглашаясь с его словами. Она знала это лучше, чем кто-либо другой.
– А зачем ты так рано проснулась? – спросил Майки, нарушая молчание. – Соскучилась по своим делам?
Мона почувствовала, как краснеют ее щеки. Она не хотела говорить Майки о «Поднебесье». Она не хотела, чтобы он знал о ее настоящей жизни.
– Просто нужно было уйти пораньше, – уклончиво ответила она. – У меня много дел.
Майки пристально посмотрел на нее, словно пытаясь прочитать ее мысли. Моне стало не по себе. Она почувствовала, что он что-то подозревает.
– Понимаю, – наконец сказал Майки. – Что ж, тогда я тебя не задержу.
Он отошел в сторону, пропуская Мону.
Мона облегченно вздохнула и направилась к сушилке. Она открыла дверцу и достала свой плащ. Он был чистым и сухим, но запах крови все еще чувствовался.
Она накинула плащ на плечи и почувствовала, как к ней возвращается уверенность. Теперь она была готова вернуться в «Поднебесье» и снова взять всё в свои руки.
Она подошла к Майки и посмотрела ему в глаза.
– До свидания, – сказала она.
– До свидания, Мона, – ответил Майки, и в его голосе послышались нотки чего-то, чего она не могла понять. – Надеюсь, мы еще встретимся.
– Не стоит благодарности, – ответила Эмма, улыбаясь ей. – Просто будь осторожна. Береги себя.
Мона улыбнулась ей в ответ и направилась к двери. Она взяла свой портфель с документами и вышла из дома Эммы, полная решимости вернуться в «Поднебесье» и снова взять всё в свои руки.
____________________________
Покинув тихий омут дома Эммы, Мона словно вынырнула в бурный океан, где каждый шаг таил в себе опасность.
Утреннее солнце, пробиваясь сквозь плотные городские облака, казалось тусклым и безжизненным, словно предвещало грядущую бурю. Она ощущала на себе тяжкий груз ответственности за «Поднебесье», за своих людей, за свою власть.
Вернувшись в роскошные, но холодные стены пентхауса, Мона не находила покоя. Она не могла позволить себе расслабиться, не могла позволить себе забыть о том, что она — лидер, воин и всегда должна быть готова к войне.
Как и ожидалось, мир не дал ей времени на передышку. Возникла новая угроза, зловещая и непредсказуемая. С падением «Кровавой Луны» баланс сил в городе был нарушен, и вакуум власти немедленно попытались заполнить другие группировки, жаждущие расширить своё влияние.
Одна из таких группировок, возглавляемая амбициозным и хитрым лидером, проявила инициативу и запросила личную встречу с Моной.
Якобы для обсуждения вопросов, связанных с контролем над территорией «Кровавой Луны», и во избежание ненужных конфликтов.
Мона усмехнулась про себя. Она слишком хорошо знала этот мир, чтобы верить в искренность подобных предложений. Это была ловушка, несомненно. Попытка ослабить ее, проверить на прочность, а возможно, и устранить.
Однако она не могла отказаться. Отказ был бы расценен как проявление слабости, как признание поражения. Она должна была принять вызов, доказать, что она по-прежнему сильна и готова защищать свои интересы любой ценой.
Понимая, что ей придётся ступить на минное поле, Мона решила не рисковать и взять с собой Рана. Он был её правой рукой, верным соратником, человеком, которому она доверяла свою жизнь.
Его опыт, хладнокровие и умение анализировать ситуацию были бесценны в таких случаях.
В назначенный час они прибыли на место встречи — заброшенный склад на самой окраине города. Мрачное и безлюдное место, словно созданное для тайных переговоров и грязных сделок.
На территории склада царила зловещая тишина, лишь редкие порывы ветра проникали сквозь дыры в прогнившей крыше, наполняя пространство леденящим душу свистом. Мона чувствовала, как нарастает напряжение, как сгущается атмосфера опасности.
Они вошли внутрь, стараясь не издавать ни звука. В полумраке, словно призраки, вырисовывались силуэты людей в чёрных костюмах.
В центре, под единственным тусклым фонарём, висящим под потолком, стоял лидер вражеской группировки.
Он был высок, с бледным аристократическим лицом и холодными, проницательными глазами. В его взгляде читались ум, хитрость и безжалостность. Он производил впечатление человека, способного на всё ради достижения своей цели. - Лидер Кровавой Луны, Нобу Шиба.
При виде Моны на его лице появилась натянутая улыбка, лишённая тепла и искренности. Он жестом пригласил её сесть за стол, стоявший в центре склада. Ран остался стоять позади, словно тень, готовый в любой момент защитить её.
Переговоры начались в вежливой и дипломатичной манере. Лидер вражеской группировки "Ангелы смерти" выразил соболезнования в связи с гибелью главы «Кровавой Луны» и предложил Моне заключить взаимовыгодное соглашение для совместного контроля над территорией, ранее принадлежавшей этой группировке.
Он говорил красивые слова о сотрудничестве, о мире, о процветании, но Мона не верила ни одному из них.
Но все эти слова — лишь фасад, за которым скрываются корыстные интересы и жажда власти.
Она внимательно слушала его, стараясь не выдать своих истинных мыслей. Она анализировала каждое его слово, каждое движение, пытаясь разгадать его намерения. Она знала, что малейшая ошибка может стоить ей жизни.
И вдруг, как гром среди ясного неба, произошло то, чего она никак не ожидала. Ее взгляд случайно упал на одного из капитанов вражеской группировки, стоявшего в тени у стены.
Мона замерла, словно поражённая молнией. Внутри у неё всё похолодело. Сердце бешено заколотилось, сбивая дыхание. Кровь отлила от лица, оставив её бледной, как полотно.
Перед ней стоял ОН. Тот самый человек, которого она собственными руками отправила на тот свет. Тот самый ублюдок, которого она считала мёртвым.
Кисаки Тетта.
Мона не могла поверить своим глазам. Это было невозможно. Он должен был быть мёртв. Она видела, как он умирал.
Но вот он стоит перед ней, живой и невредимый, как будто ничего и не было. Его лицо осталось прежним: узкое, хищное, с холодными, расчётливыми глазами, скрытыми за стёклами очков.
На его губах играла знакомая ухмылка, полная злобы и презрения. Он смотрел на нее, как хищник, выслеживающий свою жертву.
«Ну уж нет... Только не это дерьмо...», – пронеслось в голове у Моны. Она не могла поверить, что ей снова придётся столкнуться с этим кошмаром. Почему судьба так жестока к ней? Почему прошлое никак не отпускает её?
Кисаки заметил ее взгляд и ухмыльнулся еще шире. Он медленно вышел из тени, словно змея, выползающая из травы.
– Давно не виделись, Мона, – произнёс он своим скрипучим, леденящим душу голосом. – Я рад, что ты жива. Но боюсь, что наша встреча закончится не так хорошо, как в прошлый раз. По крайней мере для тебя.
В его словах чувствовалась неприкрытая угроза, которая заставила Мону содрогнуться. Она понимала, что теперь ей предстоит сразиться не только с новой группировкой, но и с призраками прошлого.
Запах предательства и смерти наполнил воздух склада, предвещая скорую бурю.