часть 34
глава 34
Ночь опустилась на Токио багровым заревом, отражаясь в глазах бойцов «Поднебесья» и «Кровавой Луны». Атмосфера была наэлектризована ненавистью и предвкушением грядущей бойни.
В центре этой сцены стояла Мона, облачённая в свой чёрный широкий плащ, который колыхался на ветру, словно крылья ночного хищника. Её хрупкая на вид фигура излучала уверенность, опровергая все сомнения в её праве возглавлять одну из крупнейших банд.
Перед ней возвышался глава «Кровавой Луны» — гора мышц, покрытая татуировками, с хищной ухмылкой, обнажающей жёлтые зубы. Презрение плескалось в его глазах, когда он смотрел на Мону сверху вниз.
– Неужели это ты, новая царица Поднебесья? – прогремел его голос, подобно раскату грома. – Такая малолетка правит нашей вотчиной? Ран совсем выжил из ума, раз поставил тебя во главе!
Мона не дрогнула под его насмешливым взглядом. Ее лицо оставалось непроницаемым, нужно оставаться сильной, лишь в глубине глаз полыхал огонь. Она не собиралась тратить слова на пустые перепалки. Ее ответ будет громче и убедительнее любых оскорблений.
– Твои слова – пустой звук, – произнесла она, и ее голос, несмотря на мягкость, прозвучал отчетливо и властно. – Скоро ты за них заплатишь.
Лицо главы «Кровавой Луны» исказилось от гнева. Его кулаки сжались, обнажив костяшки.
– Ты за это поплатишься, девчонка! – взревел он и бросился в атаку.
Забыв о всякой стратегии, он обрушил на Мону град сокрушительных ударов. Его сила была огромной, каждый удар мог сломать кости, раздробить череп. Но Мона не собиралась стоять на месте и принимать удары.
Она двигалась с невероятной ловкостью, уклоняясь от атак противника, словно тень. Ее движения были быстрыми и грациозными, словно танец смерти. Она использовала его грубую силу против него самого, перенаправляя его атаки, заставляя его терять равновесие.
Но силы были неравны. Глава «Кровавой Луны» был гораздо сильнее и выносливее. Рано или поздно один из его ударов должен был попасть в цель.
Так и случилось. Один из его кулаков, словно кувалда, обрушился на ее плечо. Мона вскрикнула от боли и отшатнулась назад. Боль пронзила ее тело, словно электрический разряд.
Но она не сдалась. Она знала, что если проявит слабость, то её сожрут заживо. Она должна была продолжать бороться, несмотря ни на что.
Собравшись с силами, Мона бросилась в контратаку. Она использовала свою скорость и ловкость, чтобы наносить быстрые и точные удары в уязвимые места противника: в живот, в пах, в лицо.
Глава «Кровавой Луны» взревел от ярости, но не мог поймать ее. Она была слишком быстра, слишком проворна. Он чувствовал, как ее удары причиняют ему боль, но не мог остановить ее.
Ран и Риндо, занятые командованием войсками, не могли вмешаться. Они видели, что Мона сражается достойно, и понимали, что ей нужна помощь.
Битва продолжалась. Мона и глава «Кровавой Луны» кружились в смертельном танце, обмениваясь ударами, словно два хищника, борющихся за выживание.
Мона понимала, что силы ее на исходе. Она чувствовала, как слабеет ее тело, как усиливается боль. Она знала, что долго так не протянет.
Всё её тело и лицо болело от ударов врага. Лицо было в мелких ранах, крови и ссадинах.
И вдруг, словно из ниоткуда, появился шанс.
Глава «Кровавой Луны» допустил ошибку, оставив свой бок незащищённым.
Мона воспользовалась этим мгновением и нанесла сокрушительный удар ногой ему в рёбра.
Глава «Кровавой Луны» согнулся от боли, потеряв равновесие.
Мона не упустила свой шанс. Она нанесла еще один удар, на этот раз кулаком в челюсть.
Глава «Кровавой Луны» рухнул на землю как подкошенный. Он лежал неподвижно, тяжело дыша.
Мона стояла над ним, тяжело дыша и чувствуя, как дрожит от усталости её тело. Она победила. Она доказала, что достойна быть главой «Поднебесья».
Но вдруг, как гром среди ясного неба, ее пронзила острая боль в спине. Она закричала от ужаса и согнулась пополам.
Она почувствовала, как что-то острое пронзило её тело, как кровь потекла по спине.
Она обернулась и увидела одного из приспешников главы «Кровавой Луны», который стоял позади неё с непроницаемым взглядом.
Ран и Риндо не видели этого. Они были слишком далеко, слишком заняты боем.
Мона взглянула на свою ладонь, алую от собственной крови. Холодный ужас сковал её тело. Ей нанесли удар в спину.
Все вокруг замерли, наблюдая за ее падением. Казалось, время остановилось.
Но Мона не упала. Она заставила себя устоять на ногах. Она не могла позволить им увидеть свою слабость.
Стиснув зубы от боли, она медленно повернулась к своему предателю. В ее глазах не было ни страха, ни отчаяния, лишь ледяное презрение.
Она сплюнула кровь на землю и прохрипела: – Ты заплатишь за это.
Не обращая внимания на рану, она снова бросилась в бой с новой, нечеловеческой яростью. Ее движения стали еще быстрее, еще беспощаднее.
Она сражалась, словно одержимая, словно сама смерть направляла её руку. Она уничтожала своих врагов одного за другим, не чувствуя боли, не чувствуя усталости.
И спустя какое-то время, благодаря её отваге и самоотверженности, благодаря силе её духа, «Поднебесье» одержало победу.
«Кровавая Луна» была повержена, её члены ушли ни с чем, а её глава лежал без сил на земле.
Мона стояла посреди поля боя, залитая кровью, но с гордо поднятой головой. Она была ранена, но не сломлена. Она доказала свою верность «Поднебесью» и своё право на власть.
Она победила. Но какой ценой?
_______________________
Зрение Моны заволокло багровой пеленой.
Мир, еще недавно наполненный яростью и победой, теперь сжимался в темнеющую точку. Боль, словно раскаленное железо, расползалась по телу, парализуя волю. Каждый вдох давался с трудом, воздух казался густым и вязким, словно его приходилось продираться сквозь клочья ткани. В груди клокотало, словно бурлящий котел, готовый взорваться в любой момент.
Она пыталась сохранить равновесие, но руки дрожали, отказываясь повиноваться.
Ноги подкашивались, как сломанные тростинки. Ощущение реальности ускользало, превращаясь в зыбкую, неясную картину.
Перед глазами, словно в искажённом зеркале, мелькали лица её соратников. В их глазах плескались тревога, беспокойство, даже страх. Она видела, как они переговариваются между собой, жестикулируют, но не могла разобрать ни слова. Все звуки сливались в неразборчивый гул, словно шум далёкого моря.
Ран и Риндо... Она чувствовала их присутствие, их близость, но они казались такими далёкими, словно находились по ту сторону стекла. Она отчаянно пыталась сфокусировать на них взгляд, увидеть в их глазах поддержку, ободрение, но всё расплывалось в багровой дымке.
Мона попыталась выдавить из себя улыбку, чтобы показать, что с ней все в порядке, что она держится, но получилась лишь болезненная гримаса, исказившая ее лицо.
Она чувствовала, как сквозь пальцы сочится теплая кровь, окрашивая рукоять клинка в липкий багровый цвет. Ее кровь утекала сквозь пальцы, растворяясь в ночи.
Ей нужно было продержаться. Нужно было дождаться, пока ее отнесут в безопасное место, где целители смогут оказать ей помощь. Она пыталась дышать глубже, успокоить бешено колотящееся сердце, словно загнанного зверя.
Она вспоминала все, чему ее учили, все техники, которые позволяли ей контролировать боль, отключаться от нее, но сейчас это не помогало.
Боль была слишком сильной, слишком всепоглощающей, чудовище, пожирающее ее изнутри.
Мысли путались, перебивая друг друга. Мона вспоминала свое детство, родителей, школу... Все это казалось таким далеким, таким нереальным.
Ран и Риндо... Они наконец добрались до нее. Пробились сквозь толпу встревоженных бойцов, расталкивая их в стороны, словно одержимые. Она почувствовала их сильные руки, подхватившие ее под локти и поддерживающие. Мона почувствовала облегчение, слабость отпустила ее, подарив на мгновение чувство безопасности, но она знала, что это ненадолго. Она больше не могла притворяться, не могла больше сдерживать боль. Она была на пределе.
– Всё хорошо, Мона, – услышала она голос Рана, искажённый болью и тревогой. Его голос был полон беспокойства, почти отчаяния. – Мы сейчас отнесём тебя к медикам. Держись, пожалуйста, держись.
Мона слабо кивнула, не в силах произнести ни слова. Она закрыла глаза, позволяя своим товарищам унести себя с поля боя. Она чувствовала, как ее поднимают на руки, как они бегут с ней, спотыкаясь и проклиная все на свете.
Перед внутренним взором замелькали картинки: ночной город, залитый кровью, лица убитых и раненых. Все это сливалось в один кошмар, от которого невозможно было проснуться.
Она знала, что ее ждет долгий и трудный путь к выздоровлению. Если она вообще выживет. Но она также знала, что не сдастся. Она выживет. Ради «Поднебесья», ради себя самой. Ради той маленькой искры надежды, которая все еще тлела в ее сердце.
Но сознание все равно ускользало. Боль становилась все сильнее, затмевая разум. В голове крутилось лишь одно слово: «Держись... Держись...»
И тут, посреди этого хаоса и отчаяния, она услышала голос Риндо. Его голос, полный боли и отчаяния, пронзил её сознание, как удар молнии.
– Мона! Не смей умирать! – кричал он. – Мы нужны тебе! "Поднебесье" нужно тебе! Не оставляй нас!
Его слова, словно удар хлыста, вернули ее к реальности. Она открыла глаза и увидела лицо Риндо, залитое слезами. Он смотрел на нее с такой мольбой, с такой отчаянной надеждой, что Мона не могла не ответить. Она впервые видела его таким.
Она собрала все оставшиеся силы и прошептала: – Я... я буду... держаться...
И снова потеряла сознание, утонув в непроглядной тьме. Дальнейшее было лишь туманным сном, полным боли и страха.
Она слышала голоса, чувствовала прикосновения, но не могла понять, что происходит.
Ее ждала долгая и мучительная борьба за жизнь. Исход которой был неизвестен. Она будет бороться до конца. И она верила, что сможет выжить.
Потому что она была сильной, была лидером «Поднебесья». И что рядом с ней были те, кто верил в нее.