Тени прошлого

На утро Найля сидела на диване, обхватив колени руками, и пыталась успокоиться. Дома никого не было, мама пошла на рынок, Наташа с Маратом на роьту. Лишь тик часов прерывал гробовую тишину. В её голове всё переворачивалось. Она не знала, как быть с тем, что произошло с Турбо. Одна и та же пластинка заела в её голове и крутится там уже все эти дни. Он задел её своими поступками и очень сильно.

Её мысли прервал стук в дверь. Она поднялась и пошла открывать, не ожидая увидеть Вахита. Он стоял в дверном проёме, слегка смущённый, как всегда, и немного взволнованный.

— Привет, — сказал он, с трудом улыбаясь.

— Привет, — ответила Найля, стараясь скрыть свои переживания. — Что-то случилось?

Вахит задумался, его взгляд был немного усталый, но он старался быть спокойным.

— Есть кое-что, о чём тебе нужно узнать, — сказал он, и его голос звучал серьёзно.

Найля сразу почувствовала, что это не просто разговор.

— Ну, проходи - она закрыда дверь и впустила его в гостиную

Девушка села рядом на диван, встретив его взгляд, спросила:

— Что за новости?

Вахит помолчал немного, прежде чем продолжить.

— Это связано с Турбо…

— Прошу не начинай, я не хочу о нём слышать — Найля выдохнула, не желая говорить на эту тему.

— Это важно, просто выслушай. Ты не должна думать, что он виноват в том, что ты видела. Это не так. Всё, что произошло, было не по его воле.

Найля нахмурилась.

— Что за чушь ты мне несёшь? — сказала она, немного агрессивно. — Он поцеловал эту Алену сам, и ты мне будешь рассказывать, что это не по его воле? Ты меня за дуру держишь?

Вахит глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

— Ты знаешь, что он всегда был честен с тобой, и ты знаешь, что он никогда бы так не поступил, если бы не обстоятельства. Алена шантажировала его тобой. Что она сдаст тебя своему папаше в ментовку за ту драку. Он был в ловушке, и он не знал, как выйти из этой ситуации. Он не мог тебе всё рассказать сразу, потому что боялся, что ты не поверишь ему. Но теперь он понимает, что ошибся, и я пришёл сказать тебе правду.

Найля замерла. Сначала ей было трудно поверить в это, но Вахит выглядел серьёзно, и её мысли начали путаться. Всё, что она видела, противоречило тому, что он говорил.

— Шантажировала? — повторила она, пытаясь осмыслить. — И ты хочешь, чтобы я поверила? Это смешно. Он меня предал. Он поцеловал её. Ты же сам знаешь, как это выглядит. К тому же, он мог сам все рассказать, а не посылать тебя

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказал Вахит. — Он не посылал меня, я сам пришёл. Ты должна понять, что Турбо не был в себе, когда это произошло. Он поддался давлению. Он бы никогда не стал так поступать, если бы не оказался в этой ситуации.

Гнев всё ещё бурлил в её душе. Она не могла понять, как такое могло случиться.

— Ты хочешь, чтобы я поверила, что он не виноват? — спросила она с яростью в голосе. — Знаешь, что я думаю? Он виноват. Он мог бы быть честным. Он мог бы всё сказать с самого начала. Но он промолчал, и вот теперь мне приходится разбираться с этим.

Она встала и пошла к окну, смотря в пустую улицу, стараясь сдержать эмоции.

— Он… — продолжил Вахит, — он очень переживает. Он готов на всё, чтобы ты его простила. Но ему нужно время, чтобы всё тебе объяснить. Он хочет увидеть тебя и поговорить, Найля. Он боится, что ты его вообще не захочешь слышать.

Найля не оборачивалась. Она стояла у окна, глубоко вдыхая. Каждое слово Вахита как будто раздирало её. Она не знала, что делать.

— Ты не обязана сразу прощать его, — ответил Вахит. — Но, если ты захочешь поговорить с ним, он будет ждать.

Найля молчала, её взгляд всё ещё был устремлён в окно. Она не знала, как ей быть. В её душе было так много боли и недоверия. Она не могла просто поверить, что всё было не так, как казалось. И всё же в её сердце было что-то, что не позволяло ей сразу закрыть дверь перед Турбо.

— Ладно, — сказала она, поворачиваясь к Вахиту. — Я подумаю. Но он мог и сам это сказать...

Вахит кивнул, зная, что разговор ещё не завершён, и, возможно, Турбо ещё успеет что-то сделать, чтобы вернуть её доверие.

Когда Вахит вышел, она осталась наедине с мыслями, но теперь они стали ещё более тяжёлыми. Это было невыносимо. Она решила, что пора как-то с этим разобраться, иначе она просто сойдёт с ума от этих мыслей. Встав, она пошла в ванную и включила воду. Душ был именно тем, что ей нужно. Нужна была вода, которая бы хоть немного очищала её, хотя бы на время.

Когда она закрыла дверь и погрузилась в горячую воду, её сознание продолжало крутить одно и то же. Она чувствовала, как её тело расслабляется, но мысли не отпускали её. Почему Турбо так поступил? Почему не мог сразу всё объяснить? Почему не дал ей шанс разобраться, а просто молчал и скрывал правду?

Она вымыла волосы, стоя под струями воды, и потом поняла, что нужно что-то с этим делать. Она не могла сидеть и просто ждать, не зная, что происходит. Её сердце билось быстрее, когда она приняла решение.

«Я должна поговорить с ним. Я заслуживаю объяснений" Она выключила воду и вытерла лицо полотенцем. Вся эта ситуация сводила её с ума, но она не могла оставить это без ответа.

Быстро одевшись в простое тёмное платье и натянув кроссовки, она вышла из дома. Не думая ни о чём, просто шла вперёд. Как будто её ноги сами вели её к его квартире.

Когда она подошла, постучала в дверь. Сердце билось быстро, она не знала, что её ждёт. Но её решимость была сильнее страха. Турбо открыл дверь. Он не выглядел удивлённым. Он просто стоял и смотрел на неё, как будто ожидал её прихода.

— Ты трус! Как ты мог от меня скрывать что-то? — сказала она, её голос был резким и взволнованным.

Он стоял и молчал, только потом спросил:

— Ты что, пришла за тем, чтобы снова на меня наорать?

Найля сделала шаг вперёд, её глаза сверкали от ярости.

— Я всё знаю, — сказала она, почти не дыша. — Всё, что ты мне не сказал. Я знаю, что произошло с этой Аленой.

Турбо застыл. Он был как-то удивлён, но быстро взял себя в руки.

— Что ты знаешь? — его голос стал чуть более напряжённым, он не ожидал такого.

Найля прошла в его квартиру, не дождавшись, пока он пригласит её. Она стояла перед ним, её дыхание было тяжёлым от гнева.

— Я знаю, зачем ты её поцеловал, — начала она. — Ты вообще понимаешь, что ты сделал? Ты мог бы мне всё объяснить, а не прятаться. Мы вместе могли бы решить эту проблему с её папашей, тебе не нужно было бы целовать её и делать мне больно, а ты… ты просто молчал! Заставляя тонуть в этом дерьме с каждым днем все глубже!

Турбо немного помолчал, его взгляд стал менее уверенным.

— Ты думаешь, что я хотел всё это скрыть? — спросил он, неуверенно шагнув вперёд. — Ты думаешь, что я как-то так решил всё это сделать?

Найля не могла больше сдерживаться.

— Да, ты это сделал, — ответила она, её голос дрожал. — Ты скрывал правду. Ты думал, что я буду сидеть и ждать, пока ты мне всё расскажешь? Ты знаешь, в каком состоянии я вообще было эти дни? Я уже устала бороться со всей этой болью!

Турбо вздохнул, и его лицо стало более серьёзным. Он подошёл к ней и, не сказав ни слова, вдруг поцеловал её.

Этот поцелуй был настолько неожиданным, что она сразу не поняла, что происходит. Но её губы, поддаваясь его натиску, приняли его, и всё, что она чувствовала, было… нечто большее, чем гнев.

Это был поцелуй, полный отчаяния и желания всё забыть, забыть все слова, забыть всё, что они говорили. Просто… быть вместе.

Найля не сопротивлялась. Её руки поднялись, обвили его шею, и всё остальное стало неважным. Все её вопросы, все её обвинения исчезли в его губах. В голове был только один вопрос: что будет дальше?

Они отстранились, и Турбо сказал:

— Я не знаю, что будет дальше, но я хочу, чтобы ты поняла меня. Я не хотел этого. Я был в ловушке.

Найля посмотрела на него, её взгляд стал мягче. Но её сердце ещё билось с такой силой, что она не могла решить, что делать дальше.

Он снова стал целовать её, будто боялся снова потерять. Его руки легко обвивали её талию, а пальцы дрожали от напряжения, будто в первый раз прикасается к ней. Найля не отстранялась. Наоборот — тянулась ближе, сильнее, глубже. Она ощущала, как в ней пульсирует тепло, расползающееся по телу. Он осторожно провёл ладонью по её спине, притянул к себе, и, не отрываясь от её губ, шаг за шагом отвёл её в спальню.

В комнате пахло ею. Её духами, её сердцем. Он уложил её на кровать, сел рядом, смотрел на неё так, будто видел впервые. А потом вновь наклонился, целуя мягко, с напором, с тоской. Её руки запутались в его волосах, дыхание сбилось. Он медленно начал снимать её платье, пальцы касались кожи — осторожно, почтительно.

И когда ткань начала соскальзывать с её плеч, глаза девушки наполнились влагой — но не от боли. А от того, что впервые за долгое время — она чувствовала себя желанной. Не телом, а душой.