Глава 21.
Комната утонула в тусклом свете настольной лампы. За окном едва серел рассвет, но внутри казалось, что ночь всё ещё держит оборону. На полу валялись пустые банки из-под энергетиков, пачки сигарет и смятые листы.
Зима, опустив голову на стол, тихо посапывал. Его дыхание сбивалось с общим шумом улицы. Турбо, с красными глазами и всклокоченными волосами, стоял, опершись о стену.
— Эй, Вахит! — резко пнул ногой ножку стула. — Не спи, бродяга. Нам ещё надо это всё срастить.
— Да я не сплю, — пробурчал Зима, отрывая голову. — Просто глаза отдыхают.
— Ща ты у меня «отдохнёшь», — пробормотал Турбо, подойдя к столу. Вдруг он резко смел рукой всё со стола — газеты, ксерокопии, пачки с уликами, — и выдохнул. — Хватит хаоса.
Он начал методично, с напряжением в каждом движении, раскладывать бумаги по порядку.
— Смотри сюда, Вахид. Это — компания "ТоргПресс". По документам — оптовики, мол, бытовая химия, текстиль, вся вот эта пыль. Но, — он указал пальцем на документ, — через них гонят всякую лажу: сигареты без акциза, технику с рынка и левак с границы.
Зима потёр лицо.
— И? Таких полгорода.
— Да не в этом суть! — Турбо достал другую папку. — Вот тут — фамилия. Знакомая?
— Подожди… — Зима прищурился. — Алё… Погоди. Это что, батя Алёны?!
— Ага, он самый, — Турбо кивнул. — И он не просто так тут. Он не просто отец какой-то там Алёны. Он — старший в отделе экономической безопасности. И он, брат, по полной покрывает эту контору.
— Ты уверен?
— Смотри сюда, — Турбо кинул ещё одну бумагу. — Вот эта подпись. Видишь? Он закрыл дело против "ТоргПресс" два месяца назад. Официальная формулировка — «не выявлено нарушений». А теперь листай дальше — тут заявление от одного предпринимателя, которого они кинули. И это дело даже не завели.
Зима всмотрелся.
— Охренеть…
— Но это ещё не всё. — Турбо достал последнюю папку. — В этих списках указаны точки, которые крышует татарстанская верхушка. Половина этих адресов совпадает с теми, что принадлежат "ТоргПресс".
Зима обалдело выдохнул:
— То есть… Татарстанские крышуют лавки, отец Алёны крышует всю контору, которая с ними связана, и ментура в доле.
— Всё это — одна паутина. А ты меня спрашивал, зачем я поцеловал ту тварь на глазах у Найли. Ты понял теперь, с кем мы связались? Если бы не сделал этого, она бы сразу всё слила. А теперь, брат, у нас на руках не просто компромат. У нас ключ ко всей цепочке.
Зима встал. Всё сонное состояние, как рукой сняло.
— Это пушка, Турбо… Мы можем разнести их всех.
— Именно.
***
Наташа проснулась раньше обычного. Её глаза автоматически уставились в потолок — побелка, немного осыпавшаяся в углу, казалась почти уютной. В квартире было тихо. Даже слишком. В соседней комнате Найля не шевелилась — она почти всё время лежала, будто растворялась в подушках, и Наташа боялась к ней лезть лишний раз.
С кухни потянуло холодом. Наташа накинула халат, закинула волосы в небрежный хвост и пошла кипятить чайник. Пока тот шумел, достала из сумки потрёпанную газету — «Работа и быт. Казань», — которую прихватила днём ранее.
— Так… продавец в ларёк — до 22:00, нет, я скончаюсь там… кассир — нужен опыт… бухгалтер — без образования не возьмут…
Наташа откинулась на спинку стула. Сердце сжалось. В 90-х жизнь не баловала — особенно если ты девушка без особого образования, без родителей под боком, и всё, что у тебя есть — это умение держаться и не показывать, как больно.
Она взяла ручку и аккуратно обвела объявление:
«Помощник администратора в частную гостиницу. График — сменный, требуется аккуратность и ответственность. Опыта не требуется. Зарплата: 550 рублей.»
— Ну… хоть не ноль, — пробормотала она и сделала глоток крепкого, терпкого чая.
***
— Найля… — Наташа осторожно приоткрыла дверь, — я пойду, ладно?
С кровати раздалось слабое:
— Куда?..
— В гостиницу. На собеседование. Я тебе суп оставила, там всё есть… я не надолго.
Найля повернулась на бок, свет упал на её лицо — потухшее, серое, неулыбчивое. Щёки впали, глаза красные от бессонных ночей.
— Если туда возьмут, не вернешься больше.
Наташа поджала губы.
— Не неси чушь, — бросила она сухо, но с болью. — Я скоро вернусь.
Она вышла, прикрыв за собой дверь.
Найля осталась одна. В квартире повисло тяжёлое молчание. Девушка медленно вылезла из-под одеяла и села на край кровати. На полу — мятые сигаретные пачки, записка с адресом, поцарапанный ключ и старая фотография, где она и Валера, оба счастливые, оба ещё верящие.
— Почему ты так поступил?.. — прошептала она. Губы дрожали. — За что?..
***
— Братан, я тебе говорю, всё чисто! — Валера нервно щёлкал пальцами. — Мы всё собрали: бумаги, фотографии, диктофон… Всё, что надо. Менты жрать будут с рук.
Вахит стоял у окна, закуривая. Его лицо было жёстким, каменным.
— И что дальше? Думаешь, их сразу упакуют? Думаешь, всё так просто? У них связи, Турбо. Они своих не сдают.
— А у нас что? — Валера усмехнулся. — Смерть друга, подставы, грязь... У нас — война. А на войне ты либо первый стреляешь, либо сам получаешь пулю.
Зииа затушил сигарету о край подоконника.
— Ты понимаешь, что, если мы пойдём туда — назад дороги нет? Нас либо услышат, либо похоронят.
Турбо на секунду замолчал.
— Понимаю.
— Тогда собирайся. Через полчаса выезжаем. И будь готов. Потому что с сегодняшнего дня всё по-настоящему.