Глава 15.
Найля не знала, сколько прошло времени.
Час? Два? Вся ночь?
В темноте без окон это было невозможно понять.
Только гулкие удары сердца и звук собственного дыхания.
Руки затекли, верёвки больно врезались в кожу, рот онемел от давящей ткани. Она пыталась дернуться, хоть как-то ослабить узлы, но ничего не выходило.
Скованный зверь в клетке.
В голове звучал один и тот же вопрос: жив ли Валера?
Она отказывалась думать о плохом.
Если поверит в худшее, то всё... тогда она просто сдастся.
Найля тяжело дышала через нос, пытаясь успокоить собственную панику. Всё это время она мычала, пыталась хоть как-то подать голос, позвать на помощь. Бесполезно. Никто её не услышит.
И вдруг — звук.
Щелчок замка.
Дверь распахнулась.
Найля резко вздрогнула, инстинктивно замерев.
На пороге стоял он.
Тот самый старший из "Татарстанских".
Другой.
Не тот, что был на стрелке.
Этот выглядел хуже.
Высокий, крепкий, на вид лет двадцать с чем-то. Лицо испитое, глаза узкие, хитрые, во взгляде нечто неприятное.
Скользкое.
Он усмехнулся, закрывая за собой дверь, и медленно пошёл в её сторону.
Каждый его шаг отдавался в груди глухим страхом.
Найля затряслась.
От злости, от ужаса, от бессилия.
Парень не торопился.
Он будто смаковал момент, пожирая её взглядом с ног до головы.
– Ну, здравствуй, красавица.
Найля задёргалась.
Попыталась что-то крикнуть, но вместо слов вышел только приглушённый, жалкий звук.
Парень усмехнулся шире.
– Чего ты так? Мы ж тут по-хорошему, а?
Он подошёл ближе.
Найля отпрянула, насколько позволяли верёвки.
Его глаза мерцали жадным огнём.
– Ты знаешь, кто я? – хрипло спросил он, наклоняясь ниже.
Она не знала.
И не хотела знать.
Но ей было страшно.
Безумно.
Горло сжало судорогой, по коже пробежал мороз.
Парень опёрся руками на подлокотники стула, нависая над ней, чувствуя её дрожь.
– Нечего молчать. Всё равно рот занят.
Его голос был слишком мягким. Липким.
Найля сжалась.
Боже, только бы не это.
Только бы не это...
***
Часы на стене показывали почти три ночи.
Марат метался по комнате, не находя себе места.
Он звонил.
Звонил раз за разом.
Никакого ответа.
Вахит не поднимал трубку.
Найля исчезла.
Она ушла на стрелку… и не вернулась.
Марат сжимал кулаки.
Он чувствовал, как внутри вскипает ярость.
Где она? Почему её до сих пор нет дома?
Мать он успокоил, сказав, что сестра ночует у бывшей одноклассницы.
Но сам он не верил в это ни на секунду.
В углу комнаты тихо дышала Наташа. Она осталась у них, потому что общежитие пока было не вариант — слишком много бумажной волокиты.
Она беспокойно спала на матрасе, укутавшись в одеяло.
А он нет.
Марат не мог спать.
Он чувствовал, как его душит тревога.
Найли нет.
Где она? Что с ней? ЧТО С НЕЙ?!
Раздался ещё один гудок в трубке.
И снова тишина.
Вахит, твою мать! Возьми трубку!
Тишина.
Тишина.
Тишина.
Марат сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев.
И вдруг — щёлк!
Он сорвался с места.
Хватанул куртку с вешалки, рывком натянул её, даже не застегнув.
Всё. Хватит.
Он не будет больше ждать.
Долбаный спортзал. Подвал. Турбо. Вахит. Они должны что-то знать.
Парень выбежал в ночь, даже не думая о том, что сейчас зима и на улице жуткий холод.
Найля.
Он должен её найти.
Марат влетел в спортзал, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Его сердце бешено колотилось, ладони вспотели, а кулаки были сжаты до побелевших костяшек. Он ворвался в подвал, где обычно сидели Вахит и Турбо, и с ноги открыл дверь в их коморку.
Перед ним предстала картина: Вахит, весь перебинтованный, сидел на стуле, устало опершись локтями о колени. Турбо лежал на кушетке, его лицо было мрачным, взгляд потухшим, но внутри него бурлила та же злость, что и в Марате. Он выглядел разбитым, но не сломленным.
— Где она?! — рявкнул Марат, даже не заходя внутрь, его голос эхом разнесся по тесному помещению.
Турбо поднял на него тяжёлый взгляд, но не успел ничего сказать — Марат бросился к нему, схватил за воротник рубашки и с силой прижал к стене.
— Где, мать твою, моя сестра?! — срывался он, его пальцы вцепились в ткань, чуть ли не поднимая парня над землёй. — Что вы с ней сделали?!
— Эй, хорош, успокойся! — вмешался Вахит, поднимаясь со стула. — Отпусти его, он тут не при чём!
— Да он не при чём?! — выкрикнул Марат, не отпуская Турбо. — Она ушла с вами! Она пошла на вашу грёбаную стрелку, а теперь её нигде нет! Вы её не уберегли!
Турбо молчал, стиснув зубы. Он понимал, что Марат прав, но сейчас ему не нужно было оправдание, ему нужна была Найля. Парень чувствовал, как пульсирует рана в боку, но не обращал на это внимания.
— Я всё расскажу, — выдавил он наконец сквозь зубы, глядя прямо в глаза Марату.
Марат отпустил его с силой, отшвырнув обратно на кушетку, но не отошёл, его взгляд требовал ответов.
— Татарстанские, — хрипло сказал Турбо, тяжело дыша. — Они её забрали.
— Что? — голос Марата дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Забрали? Куда?
— Если бы мы знали! — вспыхнул Турбо, сжав кулаки. — Думаешь, мне не плевать?! Они её увезли, а мы нихрена не можем сделать!
— Почему мне сразу не сказали?! — Марат сжал зубы, его руки дрожали от напряжения.
— Потому что если ты узнаешь, ты не будешь думать, — тихо, но твёрдо сказал Вахит, наконец вступая в разговор. — Ты сразу пойдёшь их резать, а это приведёт только к ещё большим проблемам. Мы должны знать, куда идти и как действовать.
— Да плевать мне, — Марат шагнул ближе, сверля Вахита взглядом. — Я их всех закопаю. Где их искать?
— Мы узнаем, — сказал Турбо. — Но ты не будешь один. Мы идём с тобой. И мы их найдём.
Марат едва дышал от бешенства. Он схватил телефонную книжку, пролистал страницы дрожащими от ярости пальцами и нашёл нужный номер. Напротив него было написано одно слово — "Татарстанский". Он нажал на номер, гудки тянулись мучительно долго, пока, наконец, кто-то не поднял трубку.
— Алло? — голос на том конце был низкий, ленивый, будто только что проснулся.
— Где моя сестра? — рявкнул Марат так, что даже Вахит и Турбо напряглись.
— О, Марат, — с усмешкой отозвался Ильяс. — Рад тебя слышать. Ты, конечно, шумишь, но давай без истерик.
— Где. Она. — каждое слово звучало как удар молота. — Назначай встречу. Сейчас же.
— Ну зачем так грубо? Давай завтра, утром, свежими головами...
— Никакого завтра! — Марат чуть не разнёс трубку в руках. — Прямо сейчас. Либо я еду к вам, и если хоть волос упадёт с её головы, тебе конец.
На том конце провода повисла тишина. Потом раздался смешок.
— Ха-ха-ха, ладно. Ты горячий, мне нравится. Приезжайте. Я дам вам адрес.
Марат записал адрес, выдернул куртку с вешалки и направился к выходу. Турбо и Вахит тут же кинулись за ним.
— Чё случилось?! — бросил Вахит.
— Мы едем за ней, — глухо ответил Марат.
— Так, подожди, — Турбо резко схватил его за локоть. — Втроём не справимся! Их там до хрена! Надо взять ещё парней!
— Да мне плевать! — Марат выдернул руку. — Берите кого хотите, но я не оставлю её там.
Вахит и Турбо переглянулись, затем одновременно кивнули.
— Ладно, тогда поехали.
Они вылетели из подвала спортзала и исчезли в ночи.
***
В глазах жгло от слёз, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в тишине этого мрачного места.
— Что, испугалась? — усмешка, мерзкая, холодная.
Она не могла ответить, тряпка во рту мешала даже нормально дышать.
Он подошёл ближе. Нагло, бесцеремонно.
Когда его рука коснулась её плеча, по телу пробежал озноб отвращения. Она дёрнулась, попыталась отползти, но путы на руках и ногах не позволяли ей даже нормально двигаться. Мужчина ухмыльнулся, нагнулся ниже.
— Никто тебе не поможет, девочка, — прошептал он, и его дыхание обожгло её кожу.
Она зажмурилась, из груди вырвался сдавленный всхлип.
— Ты знаешь, сколько бы отдали за такую, как ты?
Она рванулась, попыталась закричать, но из-за кляпа получился лишь жалкий сдавленный звук. Он скользнул ладонью по её щеке, грубо сжал пальцами подбородок.
— Чего ты дергаешься? Нам же может быть весело.
И вдруг дверь распахнулась.
— Ты охренел?
Голос прозвучал громко, властно, и мужчина мгновенно отдёрнул руки.
В дверном проёме стоял Ильяс. В его взгляде не было ни капли сомнения, только холодная ярость.
— Какого хрена ты творишь?
— Да брось, — ухмыльнулся тот, что был рядом с Найлей. — Мы тут одни. Почему бы…
Удар.
Резкий, жёсткий, по скуле. Мужчина отшатнулся, схватился за лицо, но Ильяс не остановился. Он схватил его за воротник, резко швырнул на пол и нанёс ещё несколько ударов.
Найля замерла, сжатая страхом.
— Ты совсем страх потерял? — рыкнул Ильяс, сжимая его за шкирку. — Кто тебе разрешал?
— Да она всё равно…
Ильяс не дал ему договорить — поднял, словно тряпичную куклу, рывком вытолкал за дверь и с размаху захлопнул её.
В комнате повисла напряжённая тишина.
Он обернулся к девушке. Подошёл ближе, опустился перед ней на колени.
— Всё в порядке, — голос стал спокойнее, но в нём всё ещё чувствовалась жёсткость. — Никто тебя не тронет. Скоро встретимся с твоим братом, уладим кое-какие вопросы, и, если всё пойдёт нормально, тебя отпустят.
Она всхлипнула, слёзы текли по щекам.
— Успокойся. Всё будет хорошо.
Найля закрыла глаза, тяжело дыша. Ей хотелось верить, что он говорит правду.
Ильяс встал, направился к двери.
— Отдохни пока.
Он вышел, заперев дверь за собой.