Глава 14.
Где-то завыл мотор. Гравий хрустел под колёсами, когда машину бросило в сторону на повороте. Найля уже не кричала, не билась — только прижимала зубы до боли, прокручивая в голове последние секунды перед тем, как её уволокли.
Турбо… он рухнул, а Вахит даже встать не мог.
Всё тело дрожало, но не от холода.
Они остановились.
Дверь резко распахнулась, и её выдернули наружу. Ноги коснулись земли, но как только она попыталась отбиться, кто-то схватил её за волосы, заставив резко вскинуть голову.
– Тихо, дура – прохрипел один из татарстанских, рванув её вперёд.
Вокруг было темно. Здания складывались в чёрные силуэты, но она тут же поняла, что это — промышленная зона. Один из тех складов, которые уже никто не использовал по назначению. Когда-то здесь, возможно, загружали ящики с товаром, разгружали фуры, но теперь… теперь это место принадлежало другим.
Огромные ворота, ржавая ограда, мусор разбросан повсюду, кое-где битые стёкла, под ногами валялись пустые бутылки. Лишь несколько лампочек вдоль дороги давали хоть какой-то свет.
Её толкнули вперёд.
– Пошла, блядь.
Она влетела внутрь первого же здания. Гулкий, холодный воздух ударил в лицо. Запах сырости, плесени, старого металла.
Склад.
Она снова попыталась вырваться, но её только крепче схватили за плечи и поволокли по длинному коридору.
– Да отпустите!
Она мотнула головой, но один из парней склонился к самому уху:
– Заткнись, пока зубы целы.
В дверь ударили ногой, и она распахнулась.
Её втолкнули внутрь.
Грохот. Замок щёлкнул.
Найля вскочила, бросилась к двери и забарабанила по ней руками.
– ЭЙ! ОТКРОЙТЕ!
Ноль реакции.
– Вы че, твари, нахрена мне здесь сидеть?!
Тишина.
Она начала долбить по двери ногой, с силой, от злости, от паники.
Огляделась.
Чёрт.
Комната была пустая.
Не просто пустая – пустая насквозь.
Серые стены, серый пол, грязные разводы по углам. Окна? Их просто не было. Ни щели, ни отверстия. Только одна лампочка над головой, моргающая тусклым светом.
Запах… сырость, затхлость.
Чёрт. Это был подвал.
Она развернулась, снова со всей силы вмазала по двери.
– ОТКРОЙТЕ!
Она не знала, сколько времени прошло. Минут десять? Двадцать? Она только и делала, что колотила по деревянной двери, вжимала кулаки в твёрдую поверхность, до боли, до оскомины.
Щелчок.
Она резко отступила назад.
Дверь распахнулась резко, грубо.
На пороге стоял он.
Старший - Ильяс.
Высокий, с крепкими плечами, с тёмными глазами, в которых не было ни капли сочувствия.
Он смотрел на неё так, словно перед ним была не человек, а надоедливый комар.
– Хватит долбить дверь.
Найля сжала кулаки.
– Да пошёл ты нахер.
Он шагнул внутрь.
Медленно.
– Что ты сказала?
Она хотела что-то ответить, но он резко схватил её за горло.
Её резко дёрнуло вперёд.
Его рука была железной. Он прижал её к себе, пальцы вжались в кожу, перекрывая воздух.
– Ты мешаешь мне делать свои дела.
Её дыхание сбилось.
Она ухватила его запястье, пытаясь ослабить хватку, но он только сжал сильнее.
– Давай-ка ты притихнешь, а?
Он сжал ещё крепче.
Найля задыхалась. Воздуха не хватало.
Пальцы, словно тиски, сжимали её горло, не давая даже попытаться вдохнуть.
Глаза начали слезиться.
Сначала в ушах зазвенело, потом в голове будто что-то хрустнуло. Паника, страх, боль — всё смешалось в один сплошной ком.
«Сейчас… всё…»
Тёмные пятна поползли по краям зрения.
Но внезапно хватка ослабла.
Резкий глоток воздуха ударил в лёгкие.
Она согнулась пополам, вцепившись пальцами в горло, закашлялась так, что аж скрутило. Лёгкие горели, дышать было больно.
Ильяс смотрел на неё сверху вниз.
– Нет, так не пойдёт.
Голос был спокойный. Как будто он только что не пытался её убить.
Он развернулся и вышел, щёлкнул замок.
Найля осела на грязный пол.
К чёрту всё… просто отдышаться… Просто…
Дверь снова распахнулась. Она вздрогнула.
Ильяс стоял в дверях не один. В руках он держал стул. За ним маячило ещё двое парней.
– А ну-ка, давай сюда, – сказал он, ставя стул посреди комнаты.
– Пошёл нахер.
Она попробовала отшатнуться, но его ребята рванулись вперёд, схватили её за руки.
– ДЕРЬМОСОСЫ, ОТПУСТИТЕ!
Её дёрнули, заставив наступиться, протащили к стулу.
Найля брыкалась, скидывала ноги, отбивалась, но сил было неравно.
Они вмяли её в стул, удерживая за плечи, а Ильяс уже перевязывал её запястья.
Верёвки впились в кожу.
– Сиди спокойно, сучка.
– ЗАТКНИСЬ, УБЛЮДОК!
Ильяс помедлил.
Секунду смотрел на неё, затем просто… дал пощёчину.
Резко. Жёстко.
Щека вспыхнула огнём.
Голова дёрнулась в сторону, во рту привкус крови.
Она сжала челюсти, но он только ухмыльнулся.
Затем достал ещё одну верёвку.
– Ты слишком много орёшь.
Её голову резко дёрнули назад.
– Нет-нет-нет! Отпусти!
Но он уже затянул верёвку между её губами, так что рот остался полуоткрытым.
Она попыталась прокусить ткань, но бесполезно.
Её заглушили.
***
В палате было тихо. Не та тишина, что успокаивает. Не та, что заставляет расслабиться. Глухая, тяжёлая, давящая. Валера не мог лежать спокойно.
Все мышцы были напряжены, кулаки сжаты, зубы скрипели от злости. Он ненавидел это чувство – беспомощность. С детства знал, что если ты не можешь дать сдачи, значит, ты никто. А сейчас он лежал тут, перевязанный, бесполезный, в то время как Найлю куда-то уволокли.
Куда? Кому? Что с ней делают?
Эти мысли сводили с ума.
Он сжал простыню, будто хотел порвать её.
– Я их найду. Всех.
Голос был тихим, но в нём кипела ярость.
Вахит сидел рядом, тоже весь перемотанный, как грёбаная мумия. Он выглядел таким же убитым, но держался спокойно. Слишком спокойно, как для человека, который только что едва не сдох.
– Ты сейчас даже жопу нормально оторвать не можешь, – сказал он устало.
Валера резко дёрнулся, но боль тут же вцепилась в бок. Он зашипел, но не сдался.
– Да плевать, больно – значит, живой. Я всё равно их найду. Я... я их нахер похороню!
Он сорвался на крик.
Вахит молча посмотрел на него.
– И что ты сделаешь?
– Я их разорву нахрен!
Вахит вздохнул и откинул голову назад.
– Найдёшь. Разорвёшь. Потом тебя завалят, и в итоге что? Двоих похоронят?
Валера в бешенстве ударил кулаком по кровати.
– Да мне по хрену! Ты хоть понимаешь, что с ней могут сделать?! Они не просто её уволокли, они...
Он не договорил. Слова застряли в горле. Он не хотел это говорить вслух. Не мог.
– Я всё понимаю, но ты должен думать, а не нестись на пролом, как идиот.
Валера зло фыркнул.
– Ты хочешь, чтобы я сидел сложа руки? Это ты так думаешь?
Вахит наклонился вперёд, вперившись в него тяжёлым взглядом.
– Я думаю, что если мы сейчас будем рубить с плеча, она не вернётся. Либо мы её найдём поздно. Либо нас не хватит, чтобы её найти. Тебя это устраивает?
Валера стиснул зубы. Он ненавидел. Ненавидел это чувство.
Но Вахит был прав. Хотя плевать. Он отвёл взгляд и заговорил.
– Надо сказать Марату.
– Нет.
– Он всё равно узнает.
– Не узнает.
– Ты серьёзно?
Вахит промолчал.
Валера злобно усмехнулся.
– Ты реально думаешь, что он не спохватится, когда сестры дома не окажется? Ты же знаешь его.
– Вот именно.
Повисла пауза.
Валера дышал тяжело, сжав простыню до побелевших костяшек.
Вахит потёр переносицу.
– Придумаем что-нибудь, только не он.
– Ты его знаешь.
– Знаю. И поэтому говорю – не надо. - если он узнает, что с его сестрой что-то сделали сразу землёй присыпет и не только их кстати...нас тоже
Валера зарычал от злости.
Но в душе всё равно понял – Марата удержать не получится.