Глава 3.
Снег падал густыми хлопьями, укрывая кладбище белым покрывалом. На могиле всё было просто и скромно, как предписывает исламская традиция. Мужчины стояли ближе к могиле, а женщины чуть поодаль. Мулат читал джаназа-намаз, молитву за усопшего, а его голос тихо перекликался с холодным зимним ветром.
Найля стояла рядом с матерью, Диларой, поддерживая её за руку. Её глаза были покрасневшими от слёз, но она старалась держаться, чтобы не показывать своей боли. Марат стоял рядом, его лицо было серьёзным и сосредоточенным, он держал руки перед собой, молча читая молитвы.
После окончания молитвы люди начали расходиться, но Найля осталась, словно её ноги приросли к земле. Она смотрела на могилу, вспоминая прошлое, когда к ней подошёл Вахит.
— Найля, — тихо позвал он, подходя к ней - Как ты? Давно не виделись...
— Держусь... Спасибо, что пришёл, — ответила она, голос её дрожал.
— Конечно. Мы же семья, даже если не по крови, — он слегка склонил голову, показывая своё участие.
Внезапно, Найля шагнула вперёд и обняла его. Она сжала его крепко, словно пытаясь удержаться за что-то реальное, что-то, что не уйдёт так же, как ушёл её отец. Вахит почувствовал, как её плечи дрожат, и услышал тихий всхлип.
— Все эти годы... Это было так тяжело... — сказала она сквозь слёзы. — сначала я потеряла Вову, потом частичку себя, а теперь...и папу...— Её слова были сказаны тихо, но их тяжесть повисла в воздухе, словно это был последний секрет, который она скрывала.
— Найля... — начал он, но она уже отстранилась, вытирая слёзы с щёк.
— Мне пора, Вахит. Спасибо, что был рядом, — она выдавила слабую улыбку и развернулась, чтобы уйти.
Вахит смотрел ей вслед, пока она не скрылась за деревьями, оставляя его на кладбище.
Вдалеке за ней наблюдал Турбо, стоя у края кладбища. Его взгляд был настороженным, он внимательно следил за каждым её движением. Когда Вахит отошёл от неё, он подошёл к Турбо.
— Ну как она? — спросил Турбо, не отрывая взгляда от её силуэта.
— Держится, но... она сказала кое-что странное, — Вахит замялся, вспоминая её слова. — Она сказала, что потеряла часть себя после Адидаса.
Турбо нахмурился, его взгляд стал более сосредоточенным.
— Что это значит? Меня чтоли? — его голос звучал серьёзно, с оттенком тревоги.
— Не знаю, — Вахит покачал головой. — Она не захотела вдаваться в подробности и ушла. Но явно что-то серьёзное.
Турбо молчал, его взгляд стал ещё более задумчивым, пока он пытался понять, что за тайну скрывает Найля.
***
На кухне стоял аромат свежесваренного борща. Наташа ловко помешивала суп в большой кастрюле, а в углу тихо потрескивал огонь в печи. За окном медленно падал снег, укрывая деревню мягким белым покрывалом. Вдруг в дверь постучали, и в комнату вошла её тётка, аккуратно поправляя платок на голове.
— Наташа, доченька, — начала она, садясь за стол. — Я тут подумала... тебе бы вернуться в Казань. Там и работа, и жизнь совсем другая.
Наташа устало вздохнула, отставляя ложку в сторону.
— Тёть, я не могу тебя оставить одну. Кто за тобой будет смотреть? — она повернулась к женщине, взгляд её был полон заботы.
— Да что ж ты такое говоришь? Я ведь уже старая, и всё ближе к могиле, — тётка махнула рукой. — Не нужно жертвовать своей жизнью ради меня. Я и сама справлюсь. А потом... потом может быть поздно, Наташ, ну в самом деле
Наташа помолчала, затем присела за стол напротив неё.
— Не говори так, теть Галь. Я же здесь, рядом, и тебе ничего не угрожает.
Тётка покачала головой, словно не соглашаясь.
— А ты подумай о себе, о своей жизни. В Казани ведь и женихи есть хорошие. Вспомни того парнишку, который был на похоронах Вадима. Хороший парень, не помню, как его звали...как же звали то...
Наташа замерла, её взгляд потускнел. Несколько секунд в комнате царила тишина.
— Вова, — наконец произнесла она тихо, словно слово это было тяжёлым грузом.
Тётка кивнула.
— Да-да, Вова. Хороший парень был. Он ведь тебя там ждёт, знаешь.
Наташа резко подняла глаза, в которых сверкнула боль.
— Нет. Давно не ждёт...нет его уж давно, — голос её сорвался, она отвернулась, чтобы скрыть слёзы.
На мгновение наступила тишина. Тётка посмотрела на племянницу с сочувствием.
— Ну ладно, милая, но всё равно... подумай. Ты можешь приезжать ко мне по выходным. Мы ведь можем звонить. Если что случится, я сразу тебе позвоню. А там, в Казани, ты найдёшь своё счастье, поверь мне
Наташа долго молчала, размышляя над словами тётки. Наконец, она глубоко вздохнула и кивнула.
— Хорошо. Я подумаю.
Тётка улыбнулась, а затем взяла ложку и с довольным видом начала пробовать борщ.
— Давай, садись, обедать пора.
Наташа села за стол, пытаясь прогнать из головы тяжёлые мысли.