Глава 2.
Дом Суворовых стоял в старом районе Казани. Просторная квартира была наполнена тяжёлым воздухом — запахом заваренного чая и печали. На стенах висели фотографии из прошлого, а в углу комнаты тихо тикали старые часы. В доме царила тишина, лишь из кухни доносились тихие всхлипы Дилары.
Мать сидела за обеденным столом, обхватив голову руками. Перед ней лежал старый альбом, страницы которого она листала с трепетом, вспоминая счастливые моменты. Слёзы медленно стекали по её щекам, капая на пожелтевшие фотографии.
Вдруг в коридоре раздался стук в дверь. Дилара вздрогнула, вытерла глаза и пошла открывать. Перед ней стояла Найля. Она выглядела уставшей, но решительной. В руках она держала небольшой чемодан, лицо было бледным, но глаза горели каким-то внутренним светом.
— Мам... — едва слышно произнесла Найля, глядя на мать.
Дилара сразу бросилась к дочери, обняла её крепко, словно боялась снова потерять. Слёзы потекли с новой силой, но теперь они были смешаны с облегчением.
— Найля... дочка моя... — прошептала она сквозь рыдания. — Я так ждала тебя...
Найля, с трудом сдерживая свои эмоции, обняла мать в ответ. Её глаза наполнились слезами, но она не позволила им пролиться.
— Я здесь, мам, — сказала она тихо. — Теперь мы вместе.
Из глубины квартиры появился Марат. Его лицо было суровым, но при виде сестры оно смягчилось. Он подошёл к Найле и обнял её, крепко прижимая к себе.
— Найля... — только и смог произнести он.
— Марат... — ответила она, чувствуя, как её сердце сжимается от боли.
Они стояли в коридоре, окружённые тишиной и горем. В этот момент вся боль, которую они пережили за последние годы, казалась чуть менее невыносимой. В доме царила атмосфера печали, но с возвращением Найли появилась и надежда на будущее.
***
Ветер завывал за окном, обдувая покосившийся деревянный дом. Старые рамы дрожали, и на стеклах виднелись морозные узоры. На кухне пахло печеным хлебом и свежим молоком. Этот запах был единственным утешением в её повседневной борьбе. Наташа стояла у окна, глядя на усыпанное снегом поле.
Дом был скромным, стены обшарпанные, пол местами скрипел. В углу стоял старый буфет, на котором пылились посуда и фотографии прошлых лет. В центре комнаты стоял большой деревянный стол, за которым они обедали всей семьей, пока были вместе. Сейчас же, там сидят только Наташа и её тётка.
Наташа подошла к комоду и достала кошелёк. Она открыла его, и внутри, кроме нескольких монет, лежал единственный рубль. Она долго смотрела на него, тяжело вздохнула и спрятала кошелёк обратно.
– Тётя Галя, я за продуктами схожу, – сказала Наташа, надевая пальто.
Тётя Галя, сидя в кресле-качалке у печи, тихо вязала шарф. Она выглядела усталой и замученной жизнью. Потеря сына - Вадима 5 лет назад, оставила глубокий след в её глазах.
– Ой, Наташенька, да куда ты за продуктами-то? – тётка подняла голову, – Всё одно и то же, денег-то нет совсем. Всё уж потратили.
Наташа села напротив неё, держа в руках кошелёк.
– Вот только на хлеб с помидорами хватит, – призналась она, показывая последние деньги.
Тётя Галя покачала головой и вздохнула.
– Да что ж ты со мной тут засела, – вздохнула она. – Уезжала бы ты в свою Казань. Работала бы там, может, себе жизнь наладила, а я уж как-нибудь здесь справлюсь.
– Нет, тётя Галя, я вас не брошу, – твёрдо сказала Наташа, но в её голосе проскользнула неуверенность.
Тётка прищурилась и посмотрела на неё с теплотой.
– Ой, Наташенька, да ведь я старая уже, мне много не надо. Ты молодая тебе жить да радоваться. Казань – большой город, там для тебя работы найдётся, а я…я как-нибудь, – тихо продолжала тётка.
Наташа опустила взгляд, глядя на старые деревянные половицы.
– Да и как ты тут будешь, – шепнула она, больше себе, чем тёте.
– Как-нибудь буду, – усмехнулась тётка, – мне-то что, у меня жизнь уже прошла. А ты езжай, Наташенька, езжай.
Наташа глубоко вздохнула. Её сердце было разрываемо на части – чувство долга перед тёткой и желание изменить свою жизнь сталкивались в ней. Слова тётки засели в голове. Может, действительно пришло время вернуться в Казань?