Глава 4.
Турбо медленно открыл дверь своей квартиры, сбросил обувь у порога и прошёл в зал. В воздухе витала лёгкая усталость, смешанная с нотками воспоминаний о прошедшем дне. Он опустился на диван, сцепил пальцы и уставился в одну точку перед собой. Тишина комнаты словно сжимала его в своих объятиях, оставляя наедине с мыслями.
"Найля..." — её имя мягко прозвучало в его голове, вызывая лёгкую дрожь в груди. Турбо провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть образ её лица из памяти. Но чем больше он пытался забыть, тем ярче всплывали воспоминания.
Вспомнив про письмо, он поднялся и подошёл к старой тумбочке в углу комнаты. Вскоре его пальцы нащупали желтоватый конверт, слегка потертый временем. Письмо Найли. Он хранил его все эти годы, как напоминание о той, что когда-то была ему ближе всех.
Он вернулся на диван, осторожно расправил письмо и начал читать. Каждое слово было пропитано её душой, её болью и надеждой. Но особенно его зацепила одна строчка: "Теперь мне есть для кого жить."
Турбо задумался, его взгляд затуманился.
"Кто же это?" — эта мысль не давала ему покоя. Он перебирал варианты в голове.
Может быть, это был кто-то из её семьи? Но она всегда говорила, что после смерти брата ей никто не остался близким.
"Может, она нашла кого-то в Москве?" — эта мысль кольнула его сердце. Турбо задумался о том, что, возможно, у неё был кто-то, кто смог её поддержать и дать надежду на будущее.
Но что, если это был ребёнок? Турбо замер, когда эта мысль пронзила его разум. Он вспомнил её странную фразу на похоронах. Что-то в её голосе тогда было не так, как будто она намекала на утрату, но не хотела говорить прямо.
Он снова взглянул на письмо, перечитывая строчку за строчкой, пытаясь найти ответ между строк. Но чем больше он вчитывался, тем больше вопросов у него возникало.
"Кого она потеряла?" — снова и снова звучало в его голове.
Он отложил письмо на стол, закрыв глаза и пытаясь унять бурю в своей душе. Найля была для него загадкой, и, несмотря на годы, он всё ещё не мог понять её до конца.
***
Найля медленно распаковала свои вещи в старой комнате, которая за годы осталась неизменной. Каждая деталь обстановки навевала воспоминания о детстве и юности. Она села на кровать, осмотрев стены с пожелтевшими обоями и полку с книгами, которые давно не брала в руки. Внезапно её взгляд упал на старую деревянную шкатулку в углу. Открыв её, она нашла фотографию, которую давно не видела.
На снимке были они втроём: она, Марат и Вова. Тёплая улыбка Вовы заставила её сердце защемить от боли. Она вспомнила, как они вместе гуляли, смеялись, строили планы на будущее. Вова всегда был рядом, поддерживал её, даже в самые трудные моменты.
Найля глубоко вздохнула, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями, когда дверь в комнату тихо приоткрылась. На пороге стоял Марат.
— Могу зайти? — мягко спросил он.
— Конечно, — Найля кивнула, откладывая фотографию на стол.
Марат подошёл и сел рядом. Несколько мгновений они молчали, погружённые в свои мысли.
— Как ты? — наконец спросил он, взглянув на сестру.
Найля пожала плечами, стараясь улыбнуться.
— В порядке, потихоньку привыкаю снова быть дома. Москва осталась позади. А ты как?
Марат вздохнул, опустив глаза.
— Живу. Недавно съехал от родителей, работаю на заводе, который папа оставил. Стараюсь держать всё в порядке.
Найля улыбнулась, чувствуя гордость за брата.
— Ты молодец, Марат. Папа бы гордился тобой.
Марат кивнул, а затем осторожно заговорил:
— Я знаю, что тебе было нелегко. Я помню, как ты потеряла... — он замялся, не зная, как правильно выразить свои мысли. — Как ты себя чувствуешь сейчас?
Найля опустила глаза, её голос слегка дрогнул.
— Было тяжело, но время лечит. Я стараюсь не думать об этом слишком часто.
Марат положил руку ей на плечо.
— Если что, я всегда рядом. Ты же знаешь это?
— Знаю, — она благодарно улыбнулась, чувствуя его поддержку.
Марат сидел рядом с Найлёй, его глаза выражали беспокойство. Он долго молчал, прежде чем решился задать вопрос, который давно терзал его мысли.
— Найля... — начал он осторожно, — а что врачи говорят? Совсем безнадёжно? Ты... сможешь ещё иметь детей?
Найля вздохнула, опустив глаза. Её голос был тихим, но в нём слышалась горечь.
— Пока ничего хорошего, — призналась она. — Ни один врач не дал мне обнадёживающих новостей. Говорят, что есть шанс, но он очень маленький.
Марат сжал её руку, стараясь поддержать.
— Я верю, что всё может измениться. Врачи тоже ошибаются, бывает всякое.
Найля грустно улыбнулась, оценивая его попытку подбодрить её.
— Спасибо, Марат. Я тоже надеюсь, но иногда так трудно верить.
— Ты сильная, — мягко сказал он. — И ты не одна. Мы справимся, что бы ни случилось.
Найля почувствовала тепло от его слов. Она знала, что Марат всегда будет рядом, каким бы трудным ни был путь.
— А как насчёт Турбо? — неожиданно спросил он. — Ты с ним общалась?
Найля покачала головой.
— Нет, мы давно не виделись. Я решила оставить всё это в прошлом. Валера... он часть той жизни, которую я стараюсь забыть.
Марат кивнул, принимая её решение.
— Ну а ты как? Расскажи о себе, — Найля решила сменить тему. — Как у тебя дела на заводе? Всё ли в порядке?
— Да, работа идёт. Завод требует много внимания, но я справляюсь. Папин пример мне помогает, — Марат слегка улыбнулся, вспоминая отца. — А ты? Какие планы?
Найля задумалась на мгновение.
— Пока не знаю. Сначала нужно снова найти себя здесь, в Казани. Может, начну что-то новое, что-то своё.
Марат поддерживающе кивнул.
— Главное — не торопись. Всё наладится, я уверен.
Они сидели рядом ещё некоторое время, наслаждаясь редкими минутами спокойствия и братской близости.