Вечно молодые

Я не сразу поняла, что произошло, и почему в завернутых рукавах Алекса появилось не три татуировки, а четыре. Он неожиданно появился прямо передо мной. Это была не человеческая скорость и даже не скорость мага. Пуля зависла перед его грудью и в следующую секунду упала на мрамор, со звонким звуком удара метала о камень.

В кромешной тишине.

Потому что только все в зале потеряли нить происходящего.

Я захлебнулась страхом и шагнула в сторону, невнятно мотая головой.

Никто не мог остановить пулю.

Никто!

Даже сирены.

Я инстинктивно пыталась, но этого не должно было получиться. Возможно, если не делать этого в одиночку... Но шанс — ничтожен.

Ошалело перевожу взгляд с Алекса на Андрея, пытаясь понять, почему я все еще жива.

Что, черт возьми, произошло в этом гребанном зале посреди замка темных?!

В следующий миг волосы Алекса стали коротким ежиком, и я подумала, что мне все это снится. Он моргнул, наблюдая за мной, и они приняли обычный вид.

— Милая, ты в порядке?

«Нет, по ходу, я галлюцинирую.» — пронеслось в моей голове.

Я была определенно не в порядке, настолько не в порядке, что просто не могла устоять на ногах, он подхватил меня, когда я покачнулась в попытке уйти хоть куда-нибудь от этого.

— Ты не сирена. — шептала я. — Сирены не бывают парнями, только девчонки. Точно так же, как и не бывает сирен у темных. Ты не исключение. Никто не может...

— Сэм... я...

Его пальцы с нежностью пробежали по моей скуле, забирая за ухо выбившуюся прядь волос.

— Как это забавно: Ты так о ней заботишься, что почти дал мне грохнуть. И мило, что подошел поближе. В моем пистолете хватит пуль на всех вас.

Андрей разразился адским смехом, наставляя на нас оружие снова. — Не думал, что сегодня мне так повезет.

Алекс, прижал меня к себе, закрывая от брата, а я пыталась выбраться, потому что он не может стать для меня живым щитом, сирена или нет, не важно. Я не дам никому убить себя за мой счет.

Андрея подбросила непонятная сила, а затем нежданно-негаданно рука младшей темной сошлась на его горле, и он заорал, как будто его резали живым. Крик был таким истошным, будто она его не за горло поднимала, а колола тысячами кинжалов.

— Ну что, выродок, приятно, когда к тебе прикасается золото? Я знаю, на что это похоже, как будто по твоей крови пустили расплавленный свинец. Наслаждайся! — Злобная Мариса стиснула руку еще крепче и от места, где ее пальцы соприкасались с кожей Андрея, повалил едкий дым. Его ноги подкосились. Он снова взвыл, и она заорала в ответ:

— Никогда! Больше! Не смей! Целиться! В них! Ты меня понял, придурок? И в меня, кстати, тоже!

Каким-то непонятным мне способом ей удалось добиться от него невесомого кивка, после чего Андрей оказался впечатан в стену и повалился бескостной массой на пол.

— Золото...- прошептала я, наблюдая как Мариса, оглядываясь на брата как звереныш, направляется к Кирку, поправляя кольцо с сапфиром, цвета ее глаз, которое я вручила перед поездкой, как завершение нашего с ней контракта. При этом все ее движения говорили о полном удовлетворении этой расплатой. Я сотворила чудовище по их меркам. И просто девчонку, которая сможет постоять за себя по нашим.

Я кинула взгляд на Алекса, нащупывая кольцо на цепи под платьем. Стало понятно, почему он мог прикасаться к нему. Черт... пропустить такие явные мелочи...

Мел щелкнула пальцами, и Игорь вывалился из своего пузыря.

— Извини, я не хотела! - безэмоционально отчеканила Мел.

— Хочешь сказать, что она тебя заставила?

— Ты реально думаешь, что я бы в здравом уме предпочла тебя ей?

— Сумасшедшие, — прошептал он в ответ, уже направляясь к нам с Алексом.

Мы снова втроем.

Моя нелюбимая геометрическая фигура отныне треугольник.

Я собрала остатки своих сил и стояла, скрестив руки на груди, но не опираясь на Алекса больше. Все еще пытаясь принять то, какой слепой нужно быть, чтобы проигнорировать столько знаков и не заметить, что тот, кого я целую — сирена.

Я встала между ними, подобрав пистолет, который уронил Андрей, когда Мариса застала его врасплох.

— Я не хочу делать никому из вас больно. Просто разойдитесь. — они так и смотрели на меня, не двигаясь с места, будто бы я разговариваю на неизвестном им языке. — Мне придется это сделать, если вы решите продолжать вести себя как полудурки.

Они меня не слышали.

Они опять кинулись на встречу друг другу, и тут я решила сделать по старинке. Я провернулась вокруг своей оси, доставая из кобуры на бедре еще один пистолет. Когда я остановилась, они оба уже тормозили, так как я направляла на каждого дуло.

Алекс ухмыльнулся. В тот раз он стоял посредине и собирался оставить меня с собой.

В этот раз я однозначно его покину.

— Я сказала вам разойтись!!! — заорала я.

Они растерялись, не ожидая от меня подвоха с участие двух пуль в своих жизненно важных органах.

— Если кто-то шевельнётся в мою сторону, дыхнет или чихнёт, клянусь, я выстрелю. — По ходу мой голос был очень убедителен, потому что они окончательно замерли и теперь с неким удивлением обменивались вопросительными взглядами. — Игорь, уходи!

Я ткнула в него одним из пистолетов, намекая на то, чтобы шевелился. Но он стоял и молча пялился на меня, с вопросом, почему я выбрала Алекса.

Но я не выбирала его.

— Уходи, я сказала! — вновь прорычала я.

— А как же ты? — его голос был настолько горьким, что я хотела разрыдаться прямо там. Я кусаю свои губы до крови, что не остается незамеченным им и шепчу:

— Мне нужна минута... может быть, две, и я догоню, жди меня у выхода. — он все еще стоит, абсолютно не веря моим словам. — Я обещаю.

Обещание — это единственное, что чего-то стоит в нашем мире, поэтому он кивнул и неуверенно подошел к Мел, которая вышла за ним, оставив меня с Алексом одних в огромном, пустом, разрушенном зале, и я чувствовала некое единение с этой обстановкой. Он меня украсил, поселил во мне надежду, а потом доказал, что никогда... никогда не подпускал достаточно близко.

Я опустила один пистолет, продолжая наставлять второй на темного принца.

Растрепан. Побит. Растерян.

В углу рта запеклась кровь от разбитой Игорем губы, и в глазах плескалось отчаянье, но я ничего не могла с этим поделать. Я ничего не могла поделать с тем, что я доверяла ему, а он мне отплатил предательством. Знала же, что вода — не моя стихия. Что может сделать ветер с цунами?!

Это больно... так больно, что я хочу вырвать свое сердце, чтобы как-то облегчить...

Он сделал шаг в мою сторону, и мое тело пронзила дрожь, сгибая пополам.

Он — сирена. Осознания этого факта обрушилось на меня лавиной, заставляя снова терять контроль.

— НЕТ!- сжимая зубы, я тычу пистолетом, предупреждая, чтобы он не подходил.

— Сэм, я...

— Я не хочу ничего слышать о том, что ты хочешь сейчас сказать. — Его руки безвольно падают вдоль тела, и он пожирает меня своими светящимися изумрудом глазами. Теперь-то понятно, почему он так чертовски красив. — Я больше вообще не хочу ничего от тебя слышать. Мне всегда твердили, что сирен у темных не бывает. И вот он ты — исключение из правил. — подошла ближе и прижала дуло к его груди, как тогда в лесу.

— Мне очень жаль. Не передать, как мне...

— А давай я возьму твою жизнь и выкину ее за борт? Как ты сегодня сделал с моей. Больше никогда не смей искать встречи со мной. Забудь о том, кто я такая. Забудь о том, где я обитаю. И даже если когда-нибудь ты увидишь меня перед собой — сделай вид, что ты не знаешь меня, потому что я не хочу тебя знать. А если вдруг, случайно ты решишь со мной заговорить — беги сразу... как можно быстрее и дальше, потому что я наверняка захочу тебя прикончить. — я швырнула пистолет Андрея к его ногам и перенеслась к выходу. Он стоял на месте, буравя меня взглядом и не двигаясь, казалось, что он просто очень красивая каменная статуя.

Я вспомнила, что на моей шее все еще его кольцо, и дернула за цепочку, пытаясь сорвать, но ничего кроме боли не испытала. Он в этот момент шагнул ко мне и собирался что-то произнести, но я истошно заорала:

— Нет!!! Не смей подходить ко мне! — я не могла разорвать цепочку и начинала паниковать. Пропуская ее между пальцев, поняла, что она такая же, как та, которой он меня привязывал в ночь в лесу.

Шок от того, как меня одурачили, заставлял меня переставать дышать. Он на мне ее скрепил и только он может снять. Он все еще смотрел в мои глаза, а я не видела ничего из-за слез.

— Сэм, прошу тебя... дай мне все объяснить.

— Нет!

— Я люблю тебя!

Я долго всматриваюсь в него, хотя меня все еще выкручивает изнутри до изнемогающего желания прекратить все это. Схватить пистолет и выстрелить в висок. Мне бы не было настолько больно...

Он думает, что он не врет!

Я думаю, что ему самое место в аду, поэтому с легкостью озвучиваю:

— Ты знал... что такое быть мной и просто качал головой, выпытывал какие-то мелочи... делал вид, что тебе не все равно. Ты завоевал мое доверие. Рядом с тобой я чувствовала себя свободной, нужной... по-настоящему... оцененной, что ли...— все это время он не сводил глаз с моего лица, каждое мое слово прокладывало между нами пропасть. — Говоришь, ты меня любишь? — истерический хохот оглушает в пустом зале и складывает меня пополам. Я чувствую себя полностью сумасшедшей в этом месте. Сумасшедшей и сломленной им. Поэтому я фокусирую взгляд на нем и выдыхаю с полным осознанием смысла. — А я ненавижу тебя, Алекс Артио. И в следующий раз, когда ты ко мне приблизишься — я попытаюсь тебя убить.

Пока его глаза расширяются пониманием моих слов, я разворачиваюсь и в следующую секунду торможу рядом с Игорем, сидящем на байке, попутно пряча цепочку с кольцом за ворот.

— Все уехали?

Он молча кивает, разглядывая меня.

— Безопасно?

Снова кивок.

— Нам тоже пора...

— Почему я?

Он смотрит на меня с надеждой, как-будто, если я сейчас совру, это полностью сотрет то, что я натворила. Мое дыхание замирает и я шепчу одним воздухом, уверенная, что он расслышит:

— Не ты.

И не ожидая взгляда, которым он должен меня одарить, подобрав платье, я села за ним, обхватывая руками его торс.

Прижалась так сильно, будто бы мне страшно ехать.

Кого я обманывала, было не понятно

Я вновь ничего не боялась. Страшно тогда, когда есть что или кого терять... мне же терять было абсолютно нечего.

Потому что невозможно жить вечно, но можно попытаться остаться вечно молодым.