Глава 53
— Скучнооооо. — Мел перекатывает полупустой бокал с шампанским в руках, чтобы сделать большой глоток, с надеждой вглядываясь в чинные танцы тех, кто нас окружает. — Я бы умерла от безделья, за три недели, проведенные тут.
— Ты забываешь, что ей было с кем развлечься. — Кейт, озорно подмигивает и забирает бокал из ее рук, чтобы допить.
— Заткнитесь обе. — злостно шиплю я.
На нас платья изумрудного цвета, словно мы все из одного приюта для сирот.
Когда Мариса сказала, что Алекс позаботился о нашем прикиде на вечер, я не думала, что она имела ввиду забитое до отказала отделение огромного шкафа.
Все оттенки зеленого сбили меня с толку. И когда все шагнули внутрь, перебирая шелк, шифон и жаккард на предмет походящего, я все еще стояла, не дыша и не моргая. Затем Темная сказала, что он заполнил его этим за несколько дней до того, как привезти меня сюда.
Какой заботливый.
Острый приступ тошноты не заставил себя ждать, как и то, что я не могла убежать в ванну и рыдать сидя на полу столько, сколько мне потребуется. Поэтому я просто стояла, смотрела и все еще не дышала.
У него есть невеста.
Его никогда не будет со мной.
Платье, отделанное кружевом, упало рядом с моими ногами.
— Надень вот это. Пусть засранец искусает свои локти в кровь и раскрошит зубы от злости. — прошипела Дели.
А затем я моргнула, и теперь стою в платье, которое отделано так искусно, что кажется, будто я просто наклеила кружево на голую кожу. Оно в пол, но с разрезом до середины бедра, с длинными рукавами и полностью закрытым воротом, но это никак не влияет на то, каким взглядом меня провожают.
— Как вы это терпите? — шепчет Мариса рядом со мной. — Мне хочется предложить салфетку, чтобы вытереть слюни каждому, кто просто бросает на тебя взгляд.
— Она этого не замечает. — пальцы Игоря переплетаются с моими, и он тащит меня к себе, чтобы поцеловать в лоб, пока я покорно склоняю голову. — Правда, милая?
Мариса выжидающе смотрит на меня. Она одна знает, что я практически не ночевала дома. Она одна видела меня с утра в ванне из ледяной воды, когда я рыдала как умалишенная и отрицала реальность.
Капли жалости скользят в ее глазах, но она улыбается мне. А я улыбаюсь одними губами Игорю и киваю. Хорошая дрессированная домашняя зверушка.
Может, я даже готова отказаться от мучительной смерти в пользу быстрой расправы для Алекса. Просто, чтобы быстрее с этим покончить.
— Безудержное веселье. — Хихикает рядом с нами Дели, пока Кейт нежно формирует свой стандартный жест с участием среднего пальца для кого-то, кто как ей кажется слишком долго пялится на нас. Неповторимая утонченность напополам с грубостью.
Можем себе позволить.
Мои волосы собраны в неаккуратный низкий пучок, а глаза утоплены в тонне косметики, что сигнализирует для моих друзей — я не в настроении, но попытаюсь никого не убить.
В нашу честь огромный зал, в котором я не была прежде, был украшен зеленым.
В нашу честь, ага, очень смешно... Если быть честной до конца, когда Мариса рассказала мне о приеме, я хохотала несколько минут, думая, что отличная шутка получилась.
А сейчас все эти люди прошли детектор оружия и кружились в очередном скучном парном танце, полностью убежденные, что это гарант того, что никто не пострадает.
Но как показывает моя практика — лучше даже на этом не заморачиваться, все равно все пойдет не так.
Хотя бы по той причине, что у меня на правом бедре мирно покоится мой пистолет.
Я закрываю глаза и вдыхаю большую порцию воздуха, а когда открываю их, вижу, как Алекс входит в зал вместе с Лииной.
То, от чего я бежала, тут же нагоняет и даже перегоняет меня. Она берет его под локоть, и я вижу в своих грезах, как выжигаю ее глаза.
— Пошли! — Хватаю Мел за руку, пока Игорь отвлекся на Кирка. — Я знаю бармена.
Блондинка довольно улыбается и следует за мной сквозь небольшое скопление людей у бара, попутно подбирая остальных сирен. Затем заваливаюсь на барную стойку и стучу по ней как сумасшедшая. Пока мои глаза не попадают на добрые, голубого цвета.
— Привет, Сэм, не думал, что когда-нибудь увижу тебя вновь.
«Вранье» — хочу сказать я ему «ты видел меня сегодня ночью, потому что твой друг и мой-не-знаю-кто — трус», но произношу только:
— Я такая непредсказуемая. — наиграно смеюсь, пока рядом со мной располагаются подруги.
— Макс знакомься: Мел, Кейт, Дели. И нам жизненно необходимо выпить.
Он окидывает нас взглядом и усмехается, выставляя перед нами четыре высоких стопки для текилы Я поднимаю большие пальцы и улыбаюсь во все тридцать два зуба.
Спустя десять минуты и четыре порции я не нахожу в толпе Алекса с Лииной и меня это почти не волнует.
Музыка изменилась на какой-то лаундж, и я подплясываю в такт очередной мелодии вместе с Дели, пока Макс наливает нам еще по одной стопке «веселья сирен», как он это называет, и не сводит глаз с моей подруги. Как будто никогда не видел ничего хоть мало-мальски похожего на эту девушку. Дели и вправду хороша, как никогда. То есть она всегда мила и полна жизни, но сегодня особенно.
Или текила делает меня еще более любящей своих подруг.
Кто-то дотронулся до моего плеча в тот момент, когда Дели, что-то с увлечением рассказывала Максу, а Мел с Кейт отплясывали свои бешенные танцы слегка в стороне, привлекая так много внимания, что его не хватило на нас.
Алекс.
Рубашка цвета индиго, несколько верхних пуговиц расстёгнуто, и я вижу цепь, на которой висит кольцо. Всегда хотела узнать, что на нем написано.
Но, видать, не в этой жизни.
Он красив настолько, насколько убийственен. Я примерно уже видела его в деле. Он манит меня рукой, ничего не говоря, и утаскивает в узкий проход за барную стойку. Глаза Макса расширяются в непонимании, но Дели резко возвращает его лицо к себе и хищно улыбается, овладевая всем вниманием. А затем, чтобы окончательно стереть любые мысли из его головы, она наклоняется за стойку и впивается своими губами в его.
Видела ее глаза всего секунду, но я знаю, что она перепугана на смерть тем, что я ухожу.
Точнее, с кем я ухожу.
В проходе так мало места, что мы стоим, друг напротив друга, практически касаясь, но я не решаюсь посмотреть ему в глаза.
Все до чертиков сложно и не сложно одновременно.
Просто кто-то должен оборвать эту нить.
Но он начинает говорить с молниеносной скоростью, хватая меня за руки:
— Прости, пожалуйста, что ушел вчера. Но я был готов схватить тебя и снова где-то запереть, лишь бы оставить рядом... и на счет Лиины... я и пальцем ее не...
Я лихорадочно трясу головой:
— Алекс, не стоит оправдывать то, что и так ясно. — Он замирает, а я набираю воздуха, чтобы вместе с ним получить определенную долю смелости и сказать:
— У тебя есть обязательства, у меня есть обязательства. Мы ничего не сможем с этим сделать. Ты должен править тут, я должна защищать там. Я и так забрала у тебя сестру, и мне очень-очень жаль, что так произошло, но я больше не...
— Посмотри на меня!
Его рука забирает выбившийся локон за мое ухо, пока я пытаюсь отвернуться, он обхватывает мои плечи, слегка опуская лицо к моему.
— Саманта!
Я вздрогнула, он знал, как на меня действует мое полное имя. Это болезненно. Оно чужое мне.
Обхватив мое лицо, он притянул его слишком близко к своему. Это было очень небезопасно. Особенно в этом замкнутом пространстве, посреди детской дискотеки темных. Я зажмурилась и прикусила губы, борясь с желанием выполнить все, что он потребует.
У нас дома все заняты тем, чтобы успеть урвать веселья по полной, пока не сдохнут. Тут с этим дела обстоят не так отчаянно. Мой взгляд испугано бегает вокруг нас, в попытке отобрать обратно контроль над ситуацией. Он встряхивает меня и, наконец, поднимаю глаза к нему.
Разбит и сломлен.
— Не говори так! Не делай этого со мной! Наша проблема в том, что мы слишком много целовались, сквернословили и источали яд. Но не говорили! Прошу, поговори со мной сейчас. — Он просто заглатывает меня глазами, и я не нахожу слов. — Умоляю, скажи мне хоть что-то!
— Я.... я.... я...
Кажется, снова распадаюсь на кусочки. Тоска молниеносно съедает меня изнутри, и понимаю ясно, как никогда, что вариантов нет.
— Я не хочу мечтать о чем-то, а потом проснуться в один прекрасный день и понять, что дело дрянь. Или есть вариант похуже. Мы не живем вечно. Мы просто остаемся вечно молодыми.
— Сэм...
— Если ты думаешь, что ужасно меня предал, или обидел, или... Что-нибудь еще... Это не так. Все всегда было в рамках ожидаемого. Ни капли больше. И в конце концов...
Он молчит.
— Я — сирена, рано или поздно я тоже перейду в эту категорию. Ты не хочешь смириться с моей конечностью и никогда не сможешь этого сделать! Потому что просто не знаешь, как это терять кого-то, с кем-ты близок... или был однажды близок...
— Сэм...
В его голосе предостережение. Я вышла из зоны его комфорта, а это значит, что встреча сопротивления — вопрос времени.
— Ты бы лучше сделал детишек, о которых мечтает твой отец, потому что, судя по деструктивным наклонностям всех детей Артио, велика вероятность всеобщей смерти, не достигнув 30 лет.
Его голова дернулась, разрывая контакт глаз, как будто я влепила ему пощечину со всего размаху. Грудь стала вздыматься чаще, и он сжал мои плечи с такой силой, что на коже наверняка остались следы.
— Ты делаешь мне больно.
Пальцы слегка разжались, и он виновато промямлил:
— Извини.
— Ничего страшного, — я попыталась слегка улыбнуться, — Завтра на мне уже ничего не останется!
Он снова дернул головой, сжимая зубы, затем, не дав опомниться, схватил за руку и поволок, протискиваясь в узкий проход, обратно в общий зал. Он тащил меня сквозь толпу, сжимая запястье так сильно, что казалось, кровь прекратила поступать к моим пальцам, и они начали белеть. Я еле поспевала за ним в своих туфлях с каблуками-убийцами. Которые он тоже заботливо для меня приготовил.
— Шевели ногами, Сирена! — злостно шипит он в мою сторону, когда я в очередной раз чуть не распласталась на полу.
Перед нами расступались люди и смотрели на меня, как будто я — ядовитая и вот-вот начну убивать их одним свои присутствием.
В центре танцпола он резко остановился и развернул меня к себе лицом, но все так же сжимал мое запястье. Зато вторая рука покоилась на моей спине и не давала ускользнуть.
Намертво.
— Ты оставишь следы от своих лапищ на мне.
Он одарил меня самой опасной ухмылкой, которую я вообще видела на его лице. Которую я вообще когда-либо фиксировала у окружающих:
— И ты даже представить не можешь, насколько меня это радует. — я зажмурилась, готовая захныкать от происходящего, и боли. — Ну что, верховная сирена воздуха, потанцуем? — я таращилась на него, но он уже делал шаги, унося меня за собой.
— Что ты вытворяешь? Ты сошел с ума?! — шиплю, пытаясь извернутся и уползти подальше.
Он щелкнул пальцами, в сторону ди-джея. И музыка тут же сменилась.
Танго.
Я никогда в жизни больше не буду танцевать это танец.
Он вызывает у меня приступ тошноты.