Вечно молодые

Пока мы шли по коридору и искали палату Марисы, я обратилась к Кирку:

— Возьми лекарство. Я вижу, что тебе тяжело. Я помоюсь и вернусь сюда, а ты приходи утром.

— Я не хочу ее оставлять. — Я выгибаю бровь, спрашивая, похожа ли на дуру.

— Я же сказала, что побуду с ней.

— Ты смогла оставить Алекса, когда он был без сознания? — я молчу. — Не обижайся, но ты должна понять.

— Тебе нужнее отдых, чем мне. — Мы остановились у входа в палату, рядом с которым стояла медсестра. Она оглядела нас грязных и окровавленных.

Мне так и хотелось кинуть в ее сторону колкость о том, что мы сегодня лапушки.

— Только не долго.

Электрический свет ударил в глаза, и я невольно зажмурилась. Палата была достаточно большая и вся белая. Черные волосы Марисы были ярким пятном в этом снежном царстве. Она лежала в белой майке, укрытая одеялом, которое доходило до груди.

Я думала, что быть бледнее, чем была Мел, нереально, но это был именно тот случай. Темная была на полпути в ад. В желудке скрутился ком, тошнота подступала, но я пыталась взять себя в руки. Кирк положил свою ладонь на мое плечо:

— Ты в порядке?

— Не знаю.

Он сжал ее руку и сел на стул рядом с кроватью.

— Видишь, она дышит. Все показатели в норме, как для человека с недостатком крови. А теперь иди домой и приведи себя в порядок. Когда ты вернешься, я уйду к себе. Честное слово.

Через секунду я тормозила рядом с Мел, даже не попытавшись сопротивляться его словам.

Мы долго расталкивали Игоря, но в итоге смогли это сделать. Через пару минут проконтролировали, как он упал в свою кровать, и пошли к себе.

В доме сирен царил хаос. Все кричали, шумели, и переносились из угла в угол, а затем молча уставились на нас. Кейт первой ожила:

— Рассказывай! — прошипела огонь, переваливая Мел на свои плечи. Блондинка пьяно улыбнулась подруге. — Черт! И ты туда же.

— У Кирка прострелена нога, у Игоря плечо, Мариса без сознания, ей вырезали селезёнку и Мел отдала ей свою кровь. — Глаза Кейт расширялись по мере полученной информации. — Я не пострадала.

— Но ты вся в крови. — Дели недоверчиво оглядывает меня в 4-ый раз за последние 15 секунд.

— Она не моя, накормите Мел, а я в душ.

— Что ты будешь есть? — Дели ступала в мои следы, пока я плелась в сторону ванной. Теперь они привыкли спрашивать, чтобы не вводить меня в неловкие ситуации.

— Все равно, если смогу вообще в себя что-то запихнуть.

Она схватила меня за запястье, требовательно впиваясь своими травяными глазищами:

— С тобой все в порядке?

— Нет. — вырываю руку и закрываю дверь.

В душе я была очень оперативна, после натянула на себя черную футболку и темные джинсы. Засунула ноги в кеды и вышла. Я съела бутерброд с чем-то, но не почувствовала вкуса и не смогла определить. Проинструктировала Кейт насчет Мелани и перенеслась в больницу, застала Кирка лежащим на кровати рядом с Марисой, мирно посапывающим.

Тут я тоже лишняя. Как и везде в этом долбанном замке.

К девочкам возвращаться не хотелось, и ноги сами отвели меня к Игорю.

Он спал лицом в подушках, раскинув руки по сторонам наискосок кровати. Я невольно улыбнулась. Он был таким беззащитным, обычно во сне я укрывала рукой его спину и клала голову на его плечо.

Однажды, сто лет назад он сказал, что этим я дарю ему спокойствие.

Я присела на кровать и провела рукой по золотистым волосам. Он перевернулся ко мне:

— А, это ты треплешь меня за гриву... — на его лице расползлась неестественная улыбка... лекарства.

— Нам нужно научиться лечить друг друга, — он перевернулся на спину и хлопнул два раза по кровати, показывая, куда мне прилечь. Я сняла кеды и забралась рядышком с ним

— Почему ты так считаешь? — Он поцеловал меня в плечо, хотя оно было скрыто тканью футболки, и переплел наши пальцы вместе.

— Потому что это эффективно. На мне не осталось следов, потому что меня лечил парень воды. — его глаза ожесточились.

— И кто же этот таинственный лекарь?

— Алекс...— Звук моего голоса ударился о зловещую тишину комнаты. К этому времени его имя вошло в наш лексикон и Игоря даже иногда не передергивало, когда я его произносила.

— То есть при встрече я должен сказать ему спасибо?

— Наверное, да. Он сожалел о том, что натворил, и защищал меня. — И держал мое настроение выше дна депрессии, и целовал, и заботился, и еще много-много и...

— Ладно, я постараюсь не прострелить ему башку за то, что он стрелял в меня.

— Он говорил мне, что не хотел тебя убивать, ему нужно было задержать сирен, чтобы увести меня. — И тут же закусила губу. Идиотка.

Игорь приподнялся на локте и уставился на меня.

— Ты защищаешь его?? Типа, это нормально, что он стрелял в меня?

— Нет, я просто говорю, что могло быть хуже.

Глаза Игоря блеснули яростью, и он зашипел словно змея:

— Ты бы не могла объяснить слова того уродца про то, что со мной ты смотришься лучше, чем с ним.

Бум!

— На что ты намекаешь?

— На то, что в них есть определенный подтекст.

Он злобно уставился, а я делала усилия для того, чтобы расслабить мышцы лица и не провоцировать. Он должен думать, что мне все равно, а не то, что я вот сейчас воздвигаю стены по небеса между нами.

— Он таскал меня с собой везде, в том числе на день рождения Марисы. Конкретно там я была его парой. Вот и весь подтекст. И, наверное, логично, что я замечена с ним в танце, потому что любой другой темный сломал бы мне шею, как нерадивой птице.

— И это все?

Теперь была моя очередь злиться.

— Что ты хочешь услышать? Задавай вопросы! — его глаза лихорадочно забегали, он пытался вспомнить все, что вертелось на языке каждый раз, когда я странно себя вела. — Ну же, я отвечу!

— Ты с ним... Вы с ним всегда были вместе. И спали тоже? — Желудок сжался, и я пожалела о том, что затеяла это. Я догадывалась, что придет к такому, но не со старта же.

— Эм...— я была слишком напряжена и уставшая, чтобы пытаться скрывать от него правду, и мне хотелось сказать ему больше, чтобы он обжегся и не лез глубже. — Пока я восстанавливалась — да, но я не знала об этом. Он всегда смывался до того, как я заставляла себя открыть глаза. Когда мы переехали к ним в загородный дом, он сделал для меня отдельную комнату, но я из нее сбежала, и потом он опять держал меня при себе.

Игорь делает глубокий вдох, я прикидываю, что в этот момент он считал до 10 в попытке не придушить меня.

— А потом, когда... он сказал, что ты сняла защиту. Зачем? Чтобы убежать? — он смотрел в мои глаза и надеялся, что я скажу да. И я могла соврать. Это легче легкого, просто произнести то, чего не было и поверить в это. Я могла не разбивать его.

— Нет, — он напрягся, — Чтобы зашла Мариса. Алекс был ранен. Очень сильно, он был без сознания и я, — я облизала пересохшие губы, — не могла его оставить.

Лучше бы врала. Всегда. Потому что вид того, как Игорь на меня уставился, перемолол мои внутренности в кашу.

Я практически прокричала ему в лицо о том, что я его предала.

— Зачем? Зачем ты его защищала? Он... он... он — чистое зло. — Его голос стал подыматься.

— Из нас всех чистое зло — это я. — голубые пронзительные глаза ждут, чтобы я продолжила, объяснила, помогла понять себя. Но я молчу. Еще молчу и еще, и он не выдерживает:

— Скажи мне! Прошу тебя! Объясни!

— Он обо мне заботился, — начинаю я. — и план был только в том, чтобы организовать переговоры и прекратить это дурацкое противостояние. Никто уже не помнит, из-за чего и за что мы сталкиваемся. А люди продолжают гибнуть. И я просто разделила его взгляд на это! Мне надоело быть оружием в руках твоей семьи. Я хочу нормальную жизнь, со всеми вытекающими последствиями в виде семьи или просто права выбора. И уж точно не хочется стать вечно молодой. Он дал Марисе меня унести, и чтобы там не говорил Андрей, я уверена, что это идея была его. Я физически чувствую, как ты меня осуждаешь. Если бы я шагнула за пределы его башни, меня бы тут же убили. Я там была одна. Тебя там не было. Никого там не было. Я делала то, что помогло мне выжить.

— Я не понимаю. — Он встал и начал расхаживать по комнате передо мной, чем ужасно раздражал, — Он тебя удерживал, а ты ему помогала. Как такое может быть? Жертва влюбилась в своего тюремщика? Ты совсем потеряла там рассудок??— он покрутил пальцем у моего виска, я чувствовала, как желание погрузить его назад в сон, путем применения физической силы, растет во мне. И идея про работу над его кратковременной памятью с помощью чего-то тяжелого стала заманчива, как никогда прежде.

— Ты смотришь на ситуацию однобоко.

— Что значит однобоко? Моя девушка спала с темным.

— Выбирай выражения. — сжала кулаки и словила его взгляд. Я чувствовала, что, если он сейчас пойдет не по тому пути, я его убью.

— Да, просто, этот сумасшедший, который был тут, реально прав, ты мерзкая...

В эту же секунду я была рядом с ним, и словила себя уже в момент, когда моя ладонь врезалась в его щеку.

Сила удара была такова, что его лицо развернулось на три четверти в сторону. Он уставился на меня, потирая щеку.

— Кто? Я мерзкая кто? Ну же скажи мне это, Сахарный! — прошипела я.

Он не сразу понял, что сказал вслух то, о чем он только попытался подумать. Я видела его злость. Как он считает, что его предали. Он взметает руку, пытается схватить меня, потому что я уже развернулась и собираюсь уходить, но я ее вырываю и толкаю его от себя.

— Да, ты... не смей даже думать о том, чтобы свалить сейчас! Мы не закончили!

— Да, я — верховная сирена воздуха и могу тебе не подчиняться. — По лицу Игоря пробегает нескрываемая ярость, когда я вырвала руку из его хватки. — И Алекс, кстати, стерпел каждый мой удар, потому, что они были заслуженными.

Руки Игоря плотно сжаты в кулаки. Он глубоко дышит, и как загнанный зверь смотрит на меня. Я отвечаю тем же...

— Если ты думаешь, что я уступлю — не надейся. — злобно шепчет он мне в ответ.

Вот так мы и стоим друг напротив друга, напряженные до предела.

Конфронтация.

Впервые, настолько открытая между нами.

Я только что призналась в том, что мне легче стоять не за ним, а против него. Что я выбираю того, кто у него равняется дьяволу. Он выдыхает:

— Потерянное всегда возвращается, только не совсем таким, каким ты его помнишь....

Я подбираю кеды и перемещаюсь к двери. Мне тут нечего делать.

Он больше не пытается меня остановить.