Вечно молодые

Следующие две недели прошли спокойно.

Я смягчилась и тренировала Марису, которая не понимала перемен, но принимала отказ, что-либо объяснять. Следила за территорией, встречалась с Игорем либо у нас, либо на нейтральной территории. Как ни странно, до него наконец-то дошло, что мне нужно личное пространство. И перестало смущать, что я держу дистанцию. Думаю, что у него вполне мог появиться кто-то кроме меня, и тут же одергиваю себя за это и ругаю на чем стоит свет.... Какое право я имела чувствовать эти эмоции по отношению к нему, если сама две недели назад развлекалась с Алексом?

Но это не освобождало меня от желания метать молнии в каждую заходившую в его зону поражения девушку.

А еще были периоды, когда я застывала со словами правды на языке и желанием выложить ему все до последней секунды, проведенной без него. Чтобы он наконец-то понял, с чем по правде имеет дело.

И что эта с той мной... которую он знал раньше... не имеет ничего общего.

Обычно вовремя спохватывалась, уже напугав его почти до смерти виноватым взглядом, и понемногу рассказывала о своих приключениях, дозируя информацию и вырезая самые красочные моменты.

Его бесил сам факт существования Алекса. Не то, что он меня забрал, не тот факт, что он смог проникнуть к нам, не тот факт, что я скорей всего что-то о нем не договариваю, а просто то, что Алекс дышит.

В желании приблизить меня к себе, он предпринял две попытки затащить меня на завтрак к Аркадии и объявить официально, что мы вместе. Безуспешно.

Алекс не появлялся больше.

Хотя я думала о нем. Каждый день.

Принцип — выбирай свои мысли, чтобы контролировать свои эмоции, впервые не прокатывал со мной.

Но это не значит, что я ограничила наш контакт с Игорем до разговора о моем заточении. Напротив, я расслабилась. В какой-то мере он находился в менее выгодном положении.

Я знала, что в моем сердце есть еще кто-то.

Алекс знал, что в моем сердце есть еще кто-то.

Игорь думал, что у меня нет сердца.

Со мной всегда был пистолет и почти всегда Мариса. Если она была не со мной, я оставляла ее с Кирком, в надежде, что он не пропустит опасность, любуясь ее глазами цвета океана.

Да, после нашей маленькой вечеринки стало ясно как божий день: Кирк был влюблен в темную по самые уши. И, кажется, он начинал опасаться, что это будет использовано против него.

Пистолет был за поясом со свободной футболкой, со стороны спины, если не планировала встречаться с Игорем. Если планировала, надевала свободные юбки или платья в пол и тогда он занимал место в кобуре на бедре. Один магазин хранился в самой пушке, полностью заполненный, два остальных у меня под матрасом. Я думала над тем, чтобы все-таки занять свободную комнату.

Мне нужно было пространство для секретов.

Когда Мариса в очередной раз упражнялась в том, чтобы прыгать на большие расстояния в нашем зале, а я давала уже совсем не нужные советы, Игорь с Кирком неожиданно появились за моей спиной.

Была определенная прелесть в том, чтобы быть верховной сиреной. Я могла сказать, что занимаюсь более важными делами, а сама предаваться жалости к себе. Игорь просек эту фишку и теперь захватывал с собой кого-то, чтобы я стеснялась это проворачивать. Или хотя бы не делала так каждый раз. Поэтому сейчас он присел рядом со мной за стол, пробежал пальцами по моим татуировкам на предплечье и поцеловал в щеку. Его золотистые волосы лежали в творческом беспорядке, но скорее всего, он провел минимум полчаса, укладывая их. Глаза спокойные, совсем немножечко мелких морщинок собралось в уголках, практически не заметных, когда он открыто улыбнулся мне. Скорее всего, из-за благодарности за то, что я еще не удрала.

Мягкие черты лица, точеные скулы, очень открытые голубые глаза.

Я почти забыла, какими мы были раньше. Беспечными. Уверенными, что самое страшное, что грозит нам — смерть. Но оказалось, что жить в неопределенности, со страхом за тех, кто дорог — гораздо более утомительно.

А затем я решила, что у нас есть шанс при таком раскладе. Я смогу ему дать шанс.

Мариса приземлилась рядом и почти не скривилась в гримасе, разрушая момент. Она работала над тем, чтобы сдерживать приступы своего отвращения. На ней были джинсы, черные кеды и простая синяя футболка. Она привыкла к этому цвету у себя. И сколько я не объясняла, что это не будет преимуществом, если она захочет спрятать свою стихию, она меня не слушала. Она даже не понимала, зачем ей это захочется делать... ребенок, выросший в безопасности.

— Я смотрю, ты делаешь успехи? — Игорь, в который раз попытался повернуть их общение в дружелюбное русло. Нельзя сказать, что в этом плане дело никак не двигалось, скорее Мариса училась терпимости. Что было как никогда кстати, потому что я до сих пор не знала, что делать с фактом ее существования у нас. Как будто на той стороне никого не волнует, что темная принцесса пропала. Возможно, я ее уже на органы расчленила или таки всадила пару кубиков своей крови. Ради эксперимента.

Мы не выдвигали требований, потому что не видели ситуацию полностью, а они не просили ее вернуть.

Я сижу и тру виски, борясь с подступающей головной болью, в то время как Игорь убирает мои руки и дарит поцелуй этому месту.

— Мы вообще хотели пригласить вас потанцевать...

На моем лице ничего не отразилось. Я просто подумала, что на мне длинная юбка в пол синего цвета и к бедру прикреплена кобура с оружием, и, наверно, это будет не очень удобно.

Удивлению и радости Марисы не было предела. Я думала о том, что было бы со мной, попади я сюда раньше. Лет в семнадцать. Сходила бы я тоже с ума от каждой мелочи или уже тогда ждала подвоха от окружающих. Она по-щенячьи заглядывала в глаза, умоляя, чтобы я выключила взрослую. Закатив глаза, выдохнула:

— Мы не против. — Визг радости и восторга прокатился по всему помещению. — А теперь, кажется, я снова не слышу одним ухом.

Кирк засмеялся, а Игорь... застыл, наблюдая за мной...

У нас был балетный зал на нижних этажах замка. Одна стена была покрыта огромными окнами, давая мягкий дневной свет, три остальных — зеркалами. Я чувствовала себя в ловушке в этом помещении, потому что могла себя видеть со всех сторон, через окно вообще могли напасть.

Кирк в который раз хлопнул меня по плечу со словами «ты стала параноиком». Но я так и стояла посреди зала и проверяла каждый угол пространства за окном, погружаясь взглядом в лес.

Весь ярко-красный.

Ноябрь.

Сколько прошло с того момента, как все завертелось. Полтора месяца или около двух. А столько всего случилось?!

Игорь организовал музыку, и я практически заверещала, когда она полилась из колонок.

Я знала, что он поставит, с момента, когда он озвучил идею про танцы. Танго. Не знаю почему, но это был его любимый танец со мной. Я оторвалась от окна, и словила его взгляд.

Он подошел ко мне, взял мою руку притянул к себе и прошептал на ухо.

— Я надеюсь, ты еще не разучилась.

— Давай проверим? — я выгнула бровь.

Шаг, еще шаг, сначала очень осторожно его рука покоилась на моей спине, и я думала о том, что должна дать возможность ему вести. Танго — это единственный момент нашей с ним жизни, когда я могла отдать ему это право полностью. Он держал мою правую руку очень близко к своей груди, небритая щека касалась виска, щекоча кожу. Это ощущение... давно забытое и оставленное, пыталось пробиться в меня интимностью.

Он знал, что я люблю это, он думал, что я люблю его.

— Ты не даешь мне себя. Расслабься. — я попыталась улыбнуться в ответ и расслабить мышцы спины. — Раньше у тебя получалось!

«Раньше я четко знала, где в моем компасе север и куда должна быть направленна моя стрелка». — Пронеслось невысказанными словами в моей голове.

Тоска с силой сжала солнечное сплетение, как будто кто-то протянул руку к моим внутренностям.

Я вижу, как Кирк пытается научить Марису танцевать, и как она заливается смехом. Надеюсь, что она счастлива, насколько это вообще возможно в этой ситуации... И возвращаюсь мыслями к Игорю, который шепчет мне на ухо:

— Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше? Милая, хочешь, я уйду? Оставлю тебя в покое со своими мыслями, одну, пока не разберешься. Или я могу принести тебе мороженое.

Последнее предложение все-таки заставляет меня улыбнуться и зарыть свой нос в его грудь.

— Знаешь все о нежном девичьем сердце. Быстрые углеводы — идеальны для подавления стресса.

Острая ухмылка прилетела мне в ответ.

Мужественный. Уверенный в себе. Обходительный. При этом всем он остается тем, кто унаследует все по эту сторону реки. И это делает его жестким и проницательным. Он чувствует, что уязвим из-за того, что, когда я была слабая, не он был со мной. Он боится, но делает все, чтобы совладать с собой, со своими кошмарами, в которых я опять исчезаю в неизвестном направлении.

Откуда я это знаю? Оттуда, откуда знаю о своих. В этом у нас с ним абсолютное понимание, потому что я тоже больше не хочу оказываться по ту сторону.

В момент, когда мои мысли ускакали из этого зала, он прижимает руку к моей талии и подбрасывает. Моя юбка-солнце вздымается вверх, взлетая, наш контакт ограничивается пальцами. Из-за неожиданности у меня перехватывает дыхание, и я физически ощущаю, что он доволен тем, что застал меня врасплох. Слышу, как ахает Мариса, когда я приземляюсь в его руки, и он начинает меня кружить, все еще дезориентированную из-за своей душевной боли. Она может не любить наши отношения, но ей нравится наблюдать за нами.

Красивая пара... Верховный принц и его цепная убийца... Живой и уже наполовину мертвая.

Я опять ловлю их с Кирком взглядом. Не верю, что она не видит и не знает. Она не может не замечать, как он на нее смотрит, как он о ней заботится, как ему хочется, чтобы она могла на него положиться. Мариса опять смеется над тем, как сама же путается в шагах и почти теряет равновесие, падает в его руки.

У меня уже две недели не менялась прическа — удлинённое каре. У меня уже две недели стабильное состояние нервной системы. Уже две недели я сплю без кошмаров. Мне сняться сны, в которых я летаю. Игорь прижимает меня к себе и целует рядом с мочкой уха. Я чувствую, как от этого места у меня расползаются мелкие осколки моего идеального мира. Это так интимно, то, что он делает со мной и то, как он это делает, что я теряю себя в нем. Растворяюсь в его ауре, которой он укутывает меня, как лоскутным одеялом из наших воспоминаний.

Я не хочу думать о том, что было или будет.

С ним спокойно и не одиноко.

Больше всего на свете я боюсь остаться сейчас одной.

Душераздирающий вопль Марисы. Просто, как факт.

Сначала я не могу понять, почему ей нужно кричать, дальше мой мозг начинает работать с бешеной скоростью. Я вырываю свою руку из рук Игоря, уже готова бежать, но вижу, что за ней стоит Андрей. Темная копия Алекса, как будто одного человека разделили на два и в одном из них собрали все худшие качества, которыми он обладал. Он держит ее за плечо со спины и стреляет в Кирка, который падает на спину по инерции.

Меня охватывает ужас. Поднимается от моей поясницы вдоль спины и накрывает голову. Чтобы не потерять хватку над ситуацией, я решаю не думать о том, что мой друг истекает кровью.

Я заставляю себя идти вперед, не спуская глаз с темного, попутно достаю пистолет и направляю на него.

Главный принцип — не сомневаться! Только тогда я смогу нажать на курок.

Но он прикрывается сестрой, держа оружие у спины. Если он выстрелит, от ее внутренностей останутся только клочки. И меня это чертовски бесит. Бесит до той степени, что мне кажется, если бы могла — вручную оторвала бы ему голову.

Он хищно скалится, смотря на меня.

Я рявкаю Игорю:

— Не двигайся! — и продолжаю идти к ним. Ему не нужно повторять это дважды, он оцепенел в тот момент, когда в моих руках возник пистолет.

— Стой, где стоишь, маленькая сирена.

Я останавливаюсь и сжимаю пистолет еще крепче. Я готова отдать свою душу, когда это обращение произносит Алекс, и примерно обратное ощущения, от употребления этого словосочетания Андреем. Тошнота накатывает волнами, но я не могу себе позволить начать выворачивать желудок на пол прямо тут. Поэтому делаю еще один вдох, заталкивая страх глубже.

Думаю только об одном: я не смогу попасть в него, не задев Марису.

— Ты подготовилась. Очень неожиданно, но умно, никто не сможет отследить, а как только связь разорвётся, по твоему плану, мое тело окажется в моей комнате дома.

Он едко улыбается, оголяя ряд идеальных зубов. Ну почему все дети Артио должны быть настолько прекрасны внешне? Хотя, чего я еще хочу от хищников?

— Какой ты догадливый. — Рычу я в ответ.

— Ехидничаешь? Ну-ну. У меня тоже отличный план: сказать, что ты убила мою сестру. — Он медленно проговаривает каждое слово. Его голос напоминает мне шипение змеи.

Я чувствую, как злость закипает в моем солнечном сплетении.

— Ты мерзкий ублюдок...

Я сделала еще два шага, от нетерпения разорвать его. Он упирает дуло Марисе в спину, и она стонет.

— Нет, нет, нет! Стой, я сказал! — зависаю на кончике пальцев ног, собираясь сделать еще шаг.

— Сэм, аккуратнее...— голос Игоря прорвался в мой мозг. Я промолчала. Сейчас есть только Андрей, я и Мариса, которая в опасности.

— Ты так хорошо смотришься с Сахарным. Намного лучше, чем смотрелась с моим братом. Кстати, Сахарный, ты знаешь, что мы так тебя называем? Сладкий блондин, который прикрывается компашкой девчонок. — Андрей переводит взгляд с меня на Игоря, и молюсь, чтобы он не выдал своих эмоций, иначе он не отцепиться. — Я думал, никогда не выкурю тебя из его дома, а ты сама сняла защиту. Ты в курсе, что я пытался пустить пулю в вас каждые 10 минут и однажды, о чудо, она прошла в тебя. Ты такая смешная, когда истекаешь кровью. Мой брат был в бешенстве, когда наша маленькая сестренка унесла себя и тебя с собой. — Он дернул Марису за плечо, и она всхлипнула. Она, наверное, единственная понимала, в каком ужасном положении мы оказались. — Но, если честно, его удар не сравниться с теми, какими ты меня наградила.

Я чувствовала, что он хочет выбить почву из-под моих ног. Чувствовала, что ему нужно, чтобы я вышла из себя, не контролировала свои татуировки. Пока мои эмоции не достигли предела, я могла заставить их не гореть.

— О чем он говорит, Сэм?

Игорь, черт, я забыла, что он здесь. Мысленно я поставила галку напротив того, что должна провести с ним разъяснительную беседу о том, как вести себя с психами, которые его провоцируют.

— Ооооууу, ты ничего не знаешь? — Андрей торжествовал, он нашел лазейку, за которую может зацепиться. — Маленькая сирена, как ты могла ничего ему не сказать про него? Она проводила все свое время с моим братом и под словом проводила и имею в виду...

— Заткнись, тебя там не было, ты не знаешь, как мы его проводили!

— Но я могу догадаться по тому, что ты мерзкая маленькая шлюха. Она напала на его невесту, к слову, теперь все знают, что Темный принц спутался с сиреной...— Мои татуировки стали лампочками дневного света. Я опять хотела добраться до него физически и сделать больно, но первой оказалась не я.

Игорь.

Он перенесся с такой скоростью, которая ранее не была за ним замечена, схватил Андрея за плечо и ударил под ребра.

— Не смей так говорить о ней! Сукин ты...

И дальше я как будто очутилась в замедленной сьемке. Андрей пытается наставить пистолет на Игоря, тот бьет его по лицу, вырывая из лап Марису и отталкивая ее подальше. Я начинаю двигаться к ним и слышу еще один выстрел. Вижу, как Игорь отшатнулся и держится за плечо и кровавое красное пятно на его белой футболке. В моей голове вспыхивает образ полутора месяцев назад, и чувствую, как в горло прорывается крик.

В этот момент у меня срывает крышу.

Я оказываюсь рядом с ними в секунду. Откуда рядом с нами оказался Кирк, я так и не поняла. Два движения, он поднимает Марису, хотя третья пуля, посланная Андреем, для нее уже в пути, я выпускаю три своих с предельно мизерного расстояния в его корпус и попадаю.

Если раньше у меня и были сомнения, то теперь нет.

Связь разорвана.

Его нет.

Только несколько капель крови на полу.

Я пытаюсь вернуть себе свое дыхание. Потому что кажется, что я вообще не дышала последние две минуты, пока он был тут.

Раньше я думала, что буду колебаться, когда настанет этот момент. На деле оказалось, что достаточно просто угрожать выдать мою тайну или направить пистолет на того, кто дорог мне, и я тут же превращусь в машину для убийств.

Кирк сидит на полу, у него на руках лежит Мариса. И много крови. Очень много крови. Его крови... или ее крови...

Я мотаю головой, приводя мысли в порядок, потому что до меня дошло, что сражение еще не закончилось.

— Мариса...

Андрей не попал ей в сердце, но на ее синей футболке расползается фиолетовое пятно. Я падаю на колени рядом с ней, трясу за плечи, умоляю не отключаться, хотя она уже без сознания.

У Кирка прострелена нога, он не может ее отнести, я смотрю на Игоря, он молча берет ее на руки, не смотря на пулю в плече, и мы перемещаемся. Я быстрее, 15 секунд и я в больничном крыле, хватаю первого попавшегося медика, говорю о том, что сейчас тут появиться огнестрел.

Он очень удивлен. Мы не пользуемся оружием, откуда тогда могут появиться огнестрельные ранения, но он послушно собирает команду. Через полминуты рядом появляется Игорь, и меня тошнит от вида истекающей кровью Марисы.

Я хочу рыдать. Стоять под горячим душем и выливать свое горе воде. Я не смогла ее защитить. Она умирает. Алекс мне этого не простит. Я сама себе этого не прощу.

Рядом материализуется Кирк, прихрамывая он все равно перенесся, как мог. Хватает меня за руку железной хваткой, заставляя отказаться от истерики. У него и Игоря раны не опасны, это видно даже беглому взгляду, но вокруг нас суетится куча народу, и я слышу, как доктора говорят, что у Марисы повреждена артерия, и она теряет критическую массу крови.

Я стекаю на пол, подтягиваю колени и упираюсь руками в лоб, когда ее увозят.