Вечно молодые

Я замерла.

— В моих воспоминаниях ты была другой.

Его голос.

Его голос.

Его голос разносится из-за моей спины.

У меня волосы встали дыбом. По телу распространялась гусиная кожа, а вдоль позвоночника вверх-вниз бежала дрожь страха.

Я не исключаю возможность галлюцинаций, потому что Алекса не может быть со мной в этой комнате.

— Расслабься, я просто... сколько ты выпила? Я чувствую, как алкоголь разжижает твою кровь...

Я закатываю глаза и раздраженно шиплю в его сторону:

— Оставь свои наставления, папочка. Ты просто смог дотянуться до меня.

Чувствую, как его губы растягиваются в самодовольную сладкую улыбку.

— Откуда ты знаешь, что это? Я думал сделать для тебя сюрприз. Было бы забавно, увидеть тебя вновь испуганной.

Я медленно стала проворачиваться. Его рука скользила по моей талии, давая изменить положение, но никуда не деться. Мои каблуки больше походили на предмет, который можно использовать для самоубийства, поэтому взглядом я уперлась в ямку между ключицами, а не в накаченную грудь, как обычно.

Белая футболка, серебряная цепочка, кольцо с неизвестными мне надписями. Трехдневная щетина. Запах леса.

Втора рука легла на мою талию и сцепилась в замок на спине с первой. Я честно и искренне прилагаю все усилия, чтобы продолжать дышать, но у меня плохо получается. Мое солнечно сплетение сейчас разорвётся. Я не поднимаю глаза, и все так же пялюсь на его горло, но вижу, как двигаются губы.

— Привет.

— Привет.

— Если захочешь, ты сможешь разорвать связь, тебе просто необходимо сделать так, чтобы я прекратил к тебе прикасаться...

— Угу.

— А мне — дать тебе сделать это.

— Почему это первое, что ты мне говоришь?

— Потому что я знаю, что ты злишься. Потому что я долго не мог пробиться к тебе. Потому что я могу натворить много того, чего, возможно, ты не хочешь, пока ты в этом платье.

— Да что ж вам всем это платье сделало-то? — Его губы дернулись в улыбке. Слегка обветрены, и мне так хочется прикоснуться к ним, что это делает мне физически больно.

Как будто последних несколько дней просто не было.

— Я не первый, кто говорит тебе комплимент сегодня?

— Ты не первый, у кого этот комплимент получается с похабным намеком.

— Ты просто выглядишь еще лучше, чем пока была со мной.

«Пока была со мной».

Мое сердце пропускает один удар, и в голове мигает красная лампочка. Она предупреждает меня, что мы находимся в опасной зоне и напоминает, что он предатель, что он разыграл меня.

— Но теперь я не с тобой. — Его хватка на моей талии становится более цепкой. Он наклоняется к моему уху.

— И ты не представляешь, как это сводит с ума.

Чем дальше, тем тяжелее становиться его дыхание. Оно ускоряется и теперь более глубокое, чем всего полминуты назад. Я не поднимаю глаз. Если увижу его, пойму, что это не сон и не виденье, и что он реально со мной.

— Зачем ты пришел?

— Чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, чтобы сказать, что я тоже в порядке, в надежде, что тебя это волнует. Чтобы узнать, как Мариса, хотя я уверен, что с тобой она в безопасности.

Он сделал микро шаг, сокращая между нами расстояние.

— Я в порядке.

— Я вижу, что даже более чем, можно я скажу еще раз, что одним своим видом ты будишь самое темное во мне.

Я даю себе мысленную пощечину и велю собраться.

— Темное в темном? Почему-то я не удивлена. Мариса тоже здесь, на вечеринке, с Кирком и другими сиренами.

— Я рад это слышать.

— У нее проявилась третья стихия, мы ее обучаем.

Его руки напряглись, а пальцы впились в мои ребра. Он боялся, что я сброшу его в этот момент, и он не узнает главного.

— Вы ее обратили?

— Нет, я бы не дала это сделать, но спасибо за доверие. — он выдохнул и ослабил хватку.

Я перевела взгляд на его вздымающуюся от нервного дыхания грудь, повторяя, что он медуза-горгона, и я не за какие коврижки не должна была смотреть в его глаза.

— Как ты смог дотянуться до меня? Мы должны быть родственниками.

— Либо иметь сильную эмоциональную связь. И по ходу второй вариант — именно наш. Если я смог пробиться, значит, ты обо мне думаешь... думала сегодня. Судя по тому, как ты осведомлена, и спокойно оставляешь Кирка с Марисой, ты знаешь подробности нашего общения.

— О да! Спасибо, что теперь я понимаю, какой глупой была.

— Ты не была глупой, маленькая сирена, ты просто не владела ситуацие.

— То есть сейчас ты искренне веришь, что у меня все под контролем?

— Сейчас я искренне верю, что ты не пнешь меня по яйцам со злости.

— Ты так проницателен в моих желаниях.

— Я стараюсь.

И вот она — горечь разочарования, разливающаяся во мне до тошноты.

— Я верила тебе. — шепчу почти неслышно. Горькую правду, разрывающую мое глупое сердце.

— А теперь не веришь?

— А теперь я думаю. Что ты — псих, помешанный непонятно на чем.

— Я псих, помешанный на тебе, и, прости, с этим я ничего не могу поделать. И даже если бы мог — не стал бы!

Я хватаю воздух ртом от удивления. Это все, на что я сейчас способна в такой близости от него. Рука перемещается с моей талии к руке, и я знаю, какой взгляд покоится на его лице, даже не видя его. Он побитая собака, которая умоляет забрать его домой.

— Сэм... мне так чертовски жаль. Тебя нет меньше недели, а я сошел бы с ума, если снова не смог бы до тебя дотянутся.

Я уже была впечатана в дверь. Но он решил еще подсократить пространство для маневров между нами и уперся своим лбом в мой.

Его теплое дыхание отразилось на моих губах.

— Ты пахнешь текилой.

— Может потому что я вылакала полбутылки в порыве справиться с вечеринкой в честь моего возвращения.

— Оооо... значит, я оторвал тебя от очень интересного....

— Нет. — рыкнула я. — То есть это была твоя не первая попытка пробиться?

— Конечно, нет. Ты думала, что я был рад тому, что у меня тебя забрали. Я до сих пор чертовски зол на свою маленькую сестру.

Мой мозг замигал радугой в порыве интереса:

— А у тебя есть второе имя?

Он замер, я физически чувствовала, как его рот расплывался в нерешительной улыбке.

— Нет, родители издевались только над Марисой.

Я сделала вдох, понимая, что задаю не те вопросы. Но он рядом со мной. Это сводило на нет всю мою логику и попытку взять себя в руки.

— Почему ты выбрал меня?

— Я уже отвечал на этот вопрос, когда он был еще не задан... тогда в ванне...

Но я знала, что решение было принято раньше нашей встречи, о которой он говорил.

— Ты врешь! — я шепчу эти слова на вдохе, заглатывая его запах и чувствую, как мое сердце с силой ударяется о ребра.

— Нет, это...

— Ты врешь мне! — я повысила голос, оттолкнула его от себя, чтобы посмотреть в глаза.

Это было очень неправильное решение, самое неправильное. Сначала я испугалась, что толкнула слишком сильно, и он сейчас исчезнет, поэтому попыталась нащупать в воздухе хоть какую-то часть его тела. А затем я наткнулась на его глаза.

Добро пожаловать в мой персональный ад.

Алекс Артио стоит передо мной во всей своей темной красе и смотрит так, будто нет ничего важнее меня в целом свете.

И я знаю, что это все — часть игры под названием «Закадри сирену и доведи ее до того, чтобы она бросилась в реку».

Его глаза были все того же зеленого цвета. Они источали ласку и беспокойство. Он просто выливал на меня свои чувства через них... и это лишало меня возможности думать. Он тяжело сглотнул и прошептал.

— Несколько месяцев назад. — Он провел рукой по своим волосам и отвернул взгляд в сторону. — На такой же вечеринке. Ты была в светло-розовом платье из кружева и в этих же туфлях, и твои волосы были по поясницу. Ты была с Игорем. В смысле, ты единственная, кто был с ним постоянно, остальные девчонки приходили и уходили, а ты оставалась. Вы не были вместе, но было видно, что он с тобой. Как-то односторонне и абсолютно одержимо. Я еще ходил за тобой, как тень, но ты так нервничала из-за его дурацких комментариев. Каждый раз, как только кто-то орал про то, что вы вечно молодые, по тебе пробегала нервная дрожь отвращения.

Он продолжает рассказывать мне про тот вечер, а я понимаю, что не могу отвести взгляд от его лица. Не могу сбросить его руки и уйти. Потому что все это время без него, я скучала... я безумно скучала... так сильно, что сейчас рассыплюсь на тысячи кусочков посреди этой комнаты от счастья, что он стоит рядом со мной. Он может продолжать просто стоять молча рядом, а я уже буду на седьмом небе.

Его голос продолжает вещать жестким бескомпромиссным тоном.

— Вам вбивают этот девиз, а я считаю, что вы просто как скотина на убой.

— Зачем ты такое говоришь? Я не...

— Потому что я знаю, что для тебя эта фраза больше ничего не значит, как и тогда не значила. Потому что ты видела, что можно жить нормально, завести семью, растить своих детей, умереть от старости, а не от...

— Непозволительная роскошь! — он смотрит не на меня, а на мои слова, и я решаю его добить. — Ты слышал, что я теперь верховная сирена? — его глаза расширились.

— Я думал, ею была другая девушка.

— Да была, но так случилось, что я ее убила...- его глаза расширились еще больше, как тогда, когда я рыдала в лесу. — Случайно, — кажется, у меня был безучастный голос, — когда спасала тебя, в том чертовом поле...

Молчание и большие зеленые глаза. Нервное сглатывание и поиск доказательств шутки на моем лице.

— Господи, Сэм, они...

— Нет, никто про это не знает, только Мариса... и я.... теперь и ты.

— Сэм, мне так...

— Не нужно меня жалеть!- рявкаю я.- Я с этим могу себе позволить справиться самостоятельно.

Он сделал резкое движение и притянул меня к себе, обнимая, укутывая своим телом.

Он зарылся в мои волосы рукой, разрушая прическу, но это было не важно. Я уткнулась носом в его футболку, и в моей голове опять разошлось красочной кардиограммой биение его сердца. Настолько частое, будто он счастливый обладатель тахикардии от того, что я рядом.

— Ты не обязана...

Будто у меня был выбор.

Он обнял меня еще сильнее.

Еще немного и мои кости начнут ломаться под давлением его рук. Он резко шагает в мою сторону, прижимая к двери. Его изумрудные глаза приближаются к моему лицу. Я вдыхаю и забываю, что для того чтобы жить, мне нужно выдыхать.

Его губы в нескольких сантиметрах от моих. И, кажется, я сейчас потеряю сознания от недостатка кислорода.

Но в этот момент тишину в комнате разорвал стук в дверь.

Мы замерли.

Я закусила губу, сдерживая улыбку, с немым вопросом в глазах и попыткой сообразить, что делать.

— Сэм, с тобой все в порядке? Если ты не откроешь, я открою сам.

Мы не шевелились. Я прикидывала, стоит ли разрывать связь. Он, как мне думается, тоже.

— Саманта!

Я вздрогнула от своего полного имени. Игорь никогда меня так не называет. Это что-то типа точки невозврата.

Вообще никогда.

Нужно было действовать. У меня были еще кое-какие вопросы к Алексу. Я прошептала одними губами: «Не отпускай меня». Он кивнул, прислоняя тыльную сторону моих пальцев к своим губам. Я закрыла глаза в попытке собрать себя заново после этого. Сделал глубокий вдох и поменялась с ним местами, чтобы открыть дверь в тот момент, когда Игорь хотел предпринять еще одну попытку постучать, его рука провалилась в воздух

— Ты здесь.

— Ну, ты же и так в этом был уверен. — Мой голос был раздражён, и я поругала себя за неосторожность. — Ты что-то хотел?

— Просто узнать все ли в порядке, Мел сказала, что видела тебя и подумала, что тебе не очень хорошо после выпитого...

— Я же бездушное создание, ты забыл? Тебе какая разница?

Он проглатывает мое замечание. Я старалась не думать о том, что моя рука лежит на двери, что наши с Алексом мизинцы переплетены и это все, что держит его со мной.

— Передай Мел, что все в порядке. Я буду тут, не хочу возвращаться.

— Я могу побыть с тобой...

Он сделал шаг вперед.

— Игорь, нет! — нервно выкидываю я.- Дай мне возможность побыть одной, пожалуйста. Мы это уже обсуждали. Я сама тебя позову, когда буду готова.

В глазах Игоря отразилась боль.

Алекс сжал мой мизинец.

У меня голова пошла кругом, их разделяет дверь.

Меня расчленяют на две половины.

Я была готова, провалится на месте. Но сделала над собой усилие и выдохнула твердым голосом:

— Обещаю!

После чего притянула его к себе за воротник пиджака и впилась губами. Кажется, Алекс сейчас ломает все фаланги моего мизинца по одной, так крепко он его сжимает.

— А теперь — иди!

Он с трудом отпустил мою руку. Я проводила его взглядом, подождала, пока он выйдет из рекреации, и захлопнула дверь на замок.

В этот момент Алекс пригвоздил меня к стене, погрузив пальцы в мое туловище, оторвав от земли, и впился в мои губы.

Его руки прижимали меня к себе с такой силой, что мне казалось — этот раз точно будет последним, и он переломает мне все кости. Он отстранился, только чтобы гортанно прорычать:

— Я его ненавижу! — и продолжить меня целовать.

С губ он переместился на шею, с шеи на ключицу, он стал отодвигать мой рукав, он добрался до моего плеча.

— Я прошу тебя, больше не надевай таких платьев, если планируешь думать обо мне.

Его дыхание было тяжелым, а мое.... Я просто пыталась не забывать это делать. Каждое его прикосновение причиняло сладкую боль, потому что за каждую секунду, проведенную с ним, я себя наказывала. Солнечное сплетение утратило свою чувствительность, бабочки блуждали по телу. Я видела свои и его татуировки. Вдвоем мы вполне могли бы обеспечить электричеством весь Теодор.

Он прижал меня к стене плотнее, и я обернула ноги вокруг его талии. Я благодарила все мироздание за то, что у платья длинные рукава, и он не мог его сорвать с меня. Пока я оставалась одета, это можно было держать под контролем. Одна его рука зарывалась в мои волос, которые давно спадали локонами по спине, вторая — покоилась на моем левом бедре. Он оторвал меня от стены, и мы очутились на кровати, я все еще обвивала его своими ногами и стягивала футболку.

Он легко с ней расстался, продолжая задирать мое платье, своими руками, не то чтобы случайно, дальше он не заходил.

— Ты же тут физически, да? Или это только твоя проекция. — Сама не понимала, как у меня получилось вырваться и задать этот вопрос.

Он остановился, зарывшись носом в изгиб шеи, и я ощутила улыбку на коже.

— А почему ты спрашиваешь, боишься, что это будет волшебный воображаемый безумный секс с проекцией? — вообще-то он попал в точку. Это стало понятно по тому, как я оставила вопрос без ответа. — Я тут физически. Меня сейчас нет нигде в другом месте, я только с тобой. И готов быть с тобой вечно.

И продолжил целовать все открытые участки моего тела. У меня было впечатление, что вот-вот и он таки сломает меня. И я имею в виду не физически. Его дыхание обжигало мое лицо и шею. О том, что вытворяли его руки, я вообще молчу.

— Почему ты даешь мне это делать с собой?

Его вопрос застал меня врасплох. Он тяжело дышал в мое ухо. Я попыталась задуматься, хотя прекрасно знала ответ. Хотела бы сказать ему любую причину, но только прошептала:

— Потому что мне нечего терять.

Напряжение во мне достигло предела. Я рывком перевернула его на спину, оказавшись сверху, продолжала целовать. Его руки изучали каждый сантиметр моей почти голой спины, я услышала треск ткани своего платья, которое он попытался разорвать прямо на мне аккуратно перед тем, как рванул меня в желании перевернуть. Мы зависли над полом, я в его руках, с тянущимися губами в поисках еще одного поцелуя. Маленькое усилие, и мы полетим вниз:

— Милая... — его глаза впились в мои, — если я останусь, то будет нанесен непоправимый вред. Но я обещаю, что мы продолжим.

Мы полетели вниз, но приземлилась на пол я одна.