Глава 39
Прошло 4 дня, но Игорь так и не вернулся.
Аркадия провела в отъезде всего сутки.
Наверно, это был знак — то, что разбито, иногда не стоит пытаться склеить.
Теперь же я крутилась у зеркала, рассматривая свое отражение со всех сторон. В колонках гардероба играл томный рэп. Я слышала песню впервые, поэтому не могла подпевать, но это не мешало мне кривляться. Ребра уже не так впадали внутрь грудной клетки, и все мои 8 кубов пресса потихоньку тоже переставали напоминать стиральную доску, но этого слишком мало, чтобы скрыть последствия моего вояжа к темным. Торчащие ключицы, безобразная рана на плече и взгляд, который делает меня похожей на бомбу с часовым механизмом.
Я почти уверена, что сирены организовали «тотализатор глупости» и делали ставки на то, когда я взорвусь.
Кажется, так меня называл Макс, и из-за этого меня не покидало ощущение, что он один полностью понимал, с чем они все имели дело.
Взгляд в зеркале встретился с Марисой, которая наблюдала за тем, как я наряжаюсь, уже минут так двадцать.
Я давно выдала ей платье с акцентом на талии холодного зеленого цвета и отказалась обсуждать его. Я вообще отказывалась с ней обсуждать что-либо.
Пистолет был спрятан в отдельной спальне под матрасом. Сказала себе, что это будет последний мой наряд, под который не смогу его засунуть.
Натягиваю на себя супероблегающее платье из эластичного материала, которое создавало впечатление, что еще чуть-чуть, и оно порвётся прямо на мне. Обычно это привилегия Мел, но отчаянные времена требуют...
— Там будет Игорь?
— Не знаю.
— Ты же живешь у него.
— Я живу там одна, и все для того, чтобы тебя не прикончить.
— Зачем тогда наряжаться как шлюха?
Я одарила ее хитрым взглядом и выдохнула шепотом с полуулыбкой:
— Мне так хочется!
— Почему ты меня игнорируешь?
Она встала с пуфика и подошла ближе, чтобы никто этого не слышал, хотя мы были одни в гардеробной.
— Потому что ты этого заслуживаешь...
Поначалу она пыталась аргументировать, теперь же... сжала губы и вернулась на свое место.
Платье было не просто обтягивающим и коротким. Спереди его венчал легкий вырез лодочкой, который переходил в глубокий вырез на спине, доходящий почти до поясницы.
— Проще было вообще ничего не одевать...
— Я ценю твое мнение, Мариса. Спасибо. Если хочешь идти с нами, то вариант — джинсы и футболка, — не вариант.
Пока она влезала в свое платье, которое, к слову, было таким же обтягивающим, как и мое, я нашла себе туфли телесного цвета с высоченным каблуком. Это был мой максимум, на котором я могла сносно передвигаться. Их цвет подходил под цвет кожи, что делало меня визуально более высокой и длинноногой. Я покачнулась, вальяжно разворачиваясь на громкий вздох темной.
Волосы были заплетены в косы вокруг голову. Небрежные. Несколько локонов ниспадали к лицу. Мои глаза утопали в коричневой дымке. Макияж сливался с радужкой, и при недостаточном освещении они казались почти черными.
Мне физически хотелось ощутить внимание. Чтобы доказать самой себе что-то. Что именно, я пока еще не определилась, нужно было над этим поработать для аргументации. Но если я не оторвусь сегодня по полной, то боюсь пружина, скрученная внутри меня, может разорваться в любой момент.
Мариса мучительно пыталась застегнуть молнию на спине, но не доставала. Я вздохнула:
— Давай помогу...
— Ой, да ладно, ты можешь ко мне прикоснуться без отвращения?
— Я не испытываю отвращение к тебе. — Застегнув молнию, расправила ее волосы. — Я испытываю недоверие и нежелание разговаривать. Но отвращение — нет, определенно нет.
Я четко понимала, что я все еще несу ответственность за нее и должна оградить и защитить. Просто теперь я ее немного ненавижу. Совсем чуть-чуть.
— Ты же понимаешь, что я знаю, что это не правда? — она повернулась ко мне лицом и пыталась выхватить мой взгляд.
— Ты меня предала, это с отвращением никак не соотносится.
— Мы... я не думала, что все обернётся таким образом. — В ее голосе слышалось реальное сожаление.
— Я пытаюсь вдолбить в голову Игоря, что у всего есть только один шанс, и повторю это для тебя. У нас есть только одна попытка, чтобы принять решение, один шанс повлиять на развитие ситуации. Второго не будет. Будут только жалкие потуги исправления последствий.
— Но я...
— Если ты боишься, что я брошу тебя и не буду заботиться, то это не так, и у тебя было достаточно времени, чтобы это понять.
Я развернулась в сторону двери, не имея никакого желания продолжать этот разговор, боялась, что могу выйти из себя.
— Я не могу видеть, как он тебя целует.
Я остановилась, ухватившись за ручку двери. По моей спине пробежал холод.
Ее брат первым перешагнул черту между нами, еще до того, как все это завертелось.
Разворачиваюсь и стараюсь контролировать свои глаза. Чтобы в них не выражалось напряжения из-за того, как трудно мне сдерживать свои эмоции, свою боль. Мариса отвернулась, я могу видеть только ее профиль. У нее забраны волосы. Несколько локонов выбивается и прикрывает какую-то часть ее лица. Она не уверена, что готова продолжать этот разговор, возможно, она даже не надеялась, что я отреагирую как-то на ее фразу. Я делаю несколько шагов к ней, зная, что в гардеробной мы одни. Мел, Кейт и Дели ждут нас в столовой, остальные уже на вечеринке. Я специально так сделала. Я постаралась занять всех, чтобы, если что-то пойдет не так, только я знала про это.
Я останавливаюсь на таком расстоянии от нее, чтобы говорить, не повышая голоса. Я требую от нее:
— Продолжай!
Она вздыхает и молчит.
— Ты же хотела со мной поговорить. Давай, у тебя есть прекрасная возможность. Я тебя слушаю.
Она все еще молчит, я не оставляю попыток.
— Мариса, давай, ты добилась своего, привлекла мое внимание, — еще пару секунд и она могла его же потерять, я никогда не обладала хорошим терпением, а сейчас в особенности. Она делает последний самый глубокий вздох и, наконец, слова слетают с ее губ:
— Для тебя он ничего не значит? — она не поворачивает голову, но не может смотреть на меня.
— Он — это кто?
Еще один вдох:
— Хорошо...
Знаю, что она делает над собой усилие. Я хочу, чтобы она прошла через это, как плату за мою боль.
— Кто из них для тебя хотя бы что-то значит?
— Они оба для меня что-то значат, — я делаю паузу, — просто совсем разные вещи. Может ты ожидала, что я буду сгорать от горя из-за того, что я больше не могу видеться с Алексом, что не могу больше с ним разговаривать, что я опять только сама за себя. И я действительно сгорала, до того момента, как узнала, что все это было спланировано. Я думала о том, что какие у нас шансы, что мы обречены при любом раскладе. — отвернулась, опустила подбородок на левое плечо, где странным шрамом затягивалась рана от пули.
Если бы он это не затеял, меня бы не подстрелили.
— Я бы отдала все стихии, я бы жила вечно в браслетах, я бы никогда ничем не управляла, если бы это было гарантом, что я смогу быть с ним. Но это было тогда. Вы меня предали, и мне все равно, чья это была идея изначально. Сейчас я знаю, что вся его забота, вся его ласка, дружелюбие, сострадание — все это было ложью. И мне больно, безумно больно! Эта боль раздирает мою грудь каждую секунду. И это нормально, что я пытаюсь от нее сбежать, и это нормально использовать все доступные средства! Игорь меня не предавал, он не идеальный, но он всегда на моей стороне. Сейчас я не уверена, что ты где-то не уединяешься с Алексом, который дотягивается до тебя, и вы не обсуждаете, каков будет ваш следующий шаг, чтобы разбить меня, чтобы разбить нас.
— Сэм, я....— ее глаза были широко распахнуты, — я ничего такого не делаю. Я.... правда, Сэм... Мне так жаль...
Я повернулась у двери. Остановилась, размышляя. Я могла огрызнуться, могла высмеять то, что она сказала, могла унизить ее. Но я просто прошептала:
— Но теперь ничего не изменишь, да?! — и вышла.