Глава 35
Я смотрю на абсолютно неестественно ухмыляющегося Кирка. Это прерогатива таких как мы, но, если он сейчас будет смотреть на меня со всей серьезностью ситуации, ничего хорошего не произойдет.
На нас обратят внимание, и мы оба понимаем, насколько это будет лишним.
Не моргаю, не дышу и по ходу не соображаю, потому что решаю, что проще всего будет убежать.
Хватаю кожаную куртку, ждавшую меня на спинке стула, и вылетаю в дверь. Я не переносилась — это бы вызвало вопросы, просто выскользнула из его поля зрения.
На какое-то время это спасает меня от проблем.
Натягиваю куртку в лифте, несущем меня в нижний холл, и пытаюсь продолжать дышать, пялясь в зеркальные стены этой коробки. Я была счастливым обладателем красных от бессонных суток глаз и впалых от голода щек. Впервые в жизни я отмечала, что не была очаровательной девушкой, которая просто за то, что такая милая, могла получить все что угодно.
Я была измученной до крайней степени. Озлобленной и готовой вцепиться в каждого, кто появиться передо мной.
Параллельно с этими открытиями, намечался острый приступ клаустрофобии. Казалось, что, если двери не откроются прямо сейчас, меня опять взорвет.
Но когда они, наконец, распахнулись, мне показалось, что это произошло слишком быстро, чтобы успеть взять все под контроль.
В холле была просто куча народу. Я так привыкла к тому, что меня окружает определенное количество людей, что это обстоятельство меня немного смутило. Я зависла в дверях лифта, лихорадочно бегая глазами по толпе, которая расступилась, давая мне возможность пройти.
И тут до меня дошло, что никто не знал, что я вернулась.
Шепот... Вокруг меня как шелест листьев перед ураганом.
Все стояли и пялились на меня живую, невредимую и немного сумасшедшую, взбалмошную и нервную. Надеюсь, что хоть у кого-то проскользнуло в мыслях, что я хоть немного пугающая.
Я одолела несколько шагов и не смогла больше это терпеть.
Переместившись сквозь холл, наконец-то, оказалась в саду. На воле. Вне стен.
И это было мое решение, а не потому, что кто-то что-то приказал. Свободна... снова свободна...
«Не останавливайся, Сэм. Они будут искать.»- повторяла я себе, пробиралась дальше в его глубину, пока деревья не скрыли меня ото всех. Два прыжка — и я на достаточно высокой ветке. Тут меня никто не найдет... не должен меня вообще никто искать.
Я попыталась перевести дыхание и взять себя в руки. Прислонилась лбом к дереву, вдыхая его аромат, аромат леса, который всегда ассоциировался только с Алексом.
Мобильный завибрировал смс:
Мел:
" С тобой все ок?"
Я:
«Буду через пару часов.»
И тишина... потому что она, скорее всего, отрубит себе пальцы, чтобы не наорать на меня за абсолютно асоциальное поведение, но даст возможность справиться с этим.
Наверное, сирены — это последние существа, которые верят в меня даже тогда, когда я сама поставила на себе крест.
Осеннее солнце было достаточно теплым, чтобы ощущаться на коже, но оно не могло согреть меня.
Ничто не могло согреть меня...
Подведем итог последних 24 часов:
Я узнала, что была мертва 2 минуты.
Я узнала, что виновата в смерти подруги.
Я — новая верховная, но с этим нужно было что-то делать.
Я напала на Игоря, и от физической расправы с ним меня спасли остатки сознания.
Я могла поздравить себя — на лицо посттравматическое расстройство.
И опять это дурацкое чувство от значения слов, которые вертятся в моей голове, хотя им не место в этом мире.
Я поселила их рядом с мыслями о поезде.
— Я почти тебя потерял.
Я взвизгнула, будучи полностью уверенной, что никто меня не ищет. Прекратив материться от страха, я взглянула вниз. Кирк стоял прямо подо мной, оперившись на ствол, пытаясь отдышаться.
— Убирайся отсюда! — крикнула я это со всей злостью, на которую была способна.
— Или что? Ты меня положишь на лопатки, как сделала с Игорем? Не страшно — как будто ты первая, кто это попытается сделать. Тебе придётся меня дослушать. — Он по старинке забирался на дерево. Я не шевелилась. Думала, что если он решит, что я не собираюсь воспринимать информацию, то молча уйдет. Но он удобно уселся на ветке напротив меня и стал ждать, пока я решусь обратить на него внимание.
— Сэм, открой глаза.
Я выкинула перед собой средний палец.
— Так приятно знать, что некоторые вещи никогда не меняются. Давай, я в тебя верю, ты сможешь со всем этим справиться.
Возмущение. Чистое и яркое, как солнце, возмущение накрыло меня с головой. Он считает, что мне нужна поддержка, да я уже справилась с таким количеством ужасных вещей, что поддержка от него... Злость вскипела в моих венах:
— Что ты имеешь в виду, под тем, что я справлюсь? Ты мне только что сказал вещи, которые у меня в голове не укладываются. И знаешь, что самое главное? Я не хочу о них ничего слышать. Мне просто не нужно знать подробности. Чем меньше я знаю — тем меньше я вру. Чем меньше я вру — тем больше шансов на то, чтобы не гореть в аду! — Кирк смотрит на меня, словно я стала счастливым обладателем второй головы. — Ладно, я с тобой согласна — у меня нет шансов на это.
— А если я скажу, что знаю, что с Алексом.
Его имя зазвучало резонансом у меня в голове. Как будто я — камертон, и мне очень нужно издать этот звук. Единственное, что я смогла сделать, это сомкнуть плотно губы. Так плотно, что укусила сама себя. Узнать, что с Алексом — было моим желанием № 1. Откуда про это знал Кирк, я не могла даже представить. Прошло несколько минут, а я все еще безмолвно на него таращилась.
Я думала о том, что, скорее всего, это его безумная идея с Игорем, чтобы узнать, что же на самом деле со мной там было. Чтобы узнать, что я предатель. Или еще что-то, его попросила это выведать Аркадия. Она нашла способ, чтобы прибрать меня к рукам.
— Я вижу, как у тебя в голове роятся параноидальные мысли.
— Это нормально! Когда люди врут — у них развивается паранойя.
Я не собиралась продолжать этот разговор первой. Потому что этим выдам себя. Потому что этим я выдам нас.
Кирк тяжело вздохнул и заговорил:
— Мы с Алексом дружим с детства. Мне было 13 лет, и я слонялся по лесу недалеко от границы, а он не удачно перенесся на нашу территорию. Это были его первые прыжки, и он материализовался прямо передо мной.
Я облизала губы еще раз, и стала покусывать щеку с внутренней стороны.
— С ним была его младшая сестра. Поэтому, когда я увидел тебя с ней вместе — все понял. Тогда она расплакалась и испугалась, а он готов был биться со мной на смерть, чтобы ее защитить... В итоге, я просто сказал, что не собираюсь с ними драться и покажу, как дойти до границы. После этого мы периодически виделись то на этой стороне, то на той. Он проводил меня на их вечеринки, а я его на наши...
Я взвыла:
— Только не говори мне, что ты был на дне рождении Марисы...— я сказала в слух то, о чем хотела только подумать, закрыла рот рукой.
— Я могу сказать: «Нет», но это будет не правдой. — Вот же черт... я захныкала, ударяясь лбом о ствол. Страх и смущение — мои верные друзья. С ними меня познакомила глупость. — Ты была прекрасна, я был рад видеть тебя живой и здоровой, был рад знать, что ты в хорошей форме, потому что до конца не верил, что он не держит тебя в наркотическом угаре.
— Почему ты не забрал меня оттуда? Почему ты меня оставил с ним там? Ты мог все исправить! Я бы... я бы... все было бы намного лучше. Олли была бы жива!
— Он говорил, что с тобой все под контролем.
— И ты был настолько глуп, чтобы верить ему?
— Потому что я думал, что мы сможем попытаться найти решение для того, чтобы закончить это все... и потому что видел, как он на тебя смотрел. Был уверен, что самое безопасное место на земле для тебя — рядом с ним. А потом я потерял с Алексом контакт, после вечеринки он не выходил на связь. Я не знал, что случилось, и через пару дней из ниоткуда появилась ты и, честно говоря, я испугался. С простреленным плечом, злобная и агрессивная. Ничего общего с девушкой, которую я видел в последний раз.
Я закрыла лицо руками, не хотела больше ничего из этого слышать, а хотела, чтобы это все было не со мной. Но в глубине я понимала, что из того, что он мне рассказал, он не мог провести параллель со мной и убийством Олли. Я сделала глубокий вдох и, не убирая рук с лица, спросила:
— Как он?
— В порядке, но я не знаю подробностей.
— Зачем ты все это мне рассказал?
— Потому что я вижу, как тебе больно тут находиться, что ты в замешательстве.
— Оставь меня, — вижу сквозь пальцы, как он смотрит на меня, не двигаясь, — не бойся, я никому не расскажу, мы, знаешь ли, в одной связке.
— Я тоже...
— Что ты тоже?
— Никому не расскажу.
— Ты сейчас надо мной смеешься, да?
Он молча слез с ветки и даже не убился, пока сползал по дереву. Неуклюже и сосредоточенно. Совсем не так, как мне хотелось бы, чтобы делал мой подельник.
И я передумала.
Спрыгнула перед ним до того, как он сделал несколько шагов от дерева. Схватила его руку, повернула правым предплечье к себе и произнесла:
— Ты скажешь мне спасибо... когда-нибудь...
После чего прислонила свою татуировку воздуха к единственному не занятому месту на его руке. Он даже не смог попытаться мне помещать. У него не было времени и возможности сопротивляться.