Глава 34
Кровь. Много крови.
Она покрывает мои руки по локоть, как когда я дралась с Андреем.
Алекс лежит у меня на коленях с темно-алым пятном по среди груди. Трясу его за плечо и умоляю открыть глаза, но безрезультатно, вижу, как его дыхание слабеет, а жизнь — утекает, словно возвращаюсь в то поле, где я убила Олли.
Я уже видела это раньше, и была готова на все, чтобы больше никогда...
Над нами стоит Игорь, злобно усмехается и произносит:
— Я же говорил, что отомщу ему за тебя. Ты не рада?
Ужас заставляет меня вздрогнуть и проснуться.
Сон, всего лишь сон.
Боже, я впервые так радовалась тому, что это был всего лишь сон. Я попыталась разлепить глаза, но все что смогла уловить — это то, что вокруг меня толпилась куча народу.
— Она в порядке?
— Да не знаю, прошло 12 часов, а я все еще не медик. И ты спрашиваешь об этом каждые 5 минут. Я не сожру тебя, темная, если она не даст добро на это. Расслабься. — ворчит Кирк, где-то рядом со мной.
— Так, может, стоило кого-то позвать? — идентифицирую Марису.
Она не понимает, что никто никого не будет звать на помощь, потому что мое состояние- не их ума дело.
— Я в порядке. — хриплю осипшим голосом.
— Тогда почему ты без сознания уже тринадцатый час. — Дели
— Конкретно сейчас я в сознании и меня жутко раздражают ваши голоса.
Я открыла глаза и оценила полный спектр сирен, прекрасно дополняемые двумя младшими наследницами и Кирком.
Игоря с нами не было.
— Вы вообще спали? — молчание. — Кончайте комедию и идите по своим делам, я не тяжелобольная.
— Точно эти слова ты говорила после трехдневного отсутствия по эту сторону сознания в прошлый раз.
Все повернулись на слова Марисы, сидевшей в моих ногах, словно загнанный зверек, пока я обещала ей медленную смерть взглядом.
— Упс...
— Три дня? — Алиса первая вернулась ко мне. — Что с тобой там делали? Вставляли протезы вместо внутренних органов? Нам стоит просветить твое тело на предмет провоза запрещенных веществ на территорию Теодора?
Я молчала, и все еще пялилась на Марису, которая уже набрала воздуха, чтобы рассказать подробности моих приключений.
— Насколько я знаю — все, что не убивает Аркадию — здесь легально. — Алиса злобно щурится, но не комментирует. — А ты — даже не думай о том, чтобы какие-то слова сейчас покинули твой рот.
Все смотрят на меня, потом на Марису, снова на меня. Это такой извращенный пинг-понг глазами.
Мел садится на край кровати и дотрагивается до пальцев моей руки:
— Сэм... давай так — ты расскажешь сама, почему ты была без сознания там, а я не буду пытать темную, хотя все в этой комнате знают, что она расколется, как только я задам ей парочку вопросов. Это уймет наше любопытство на пару часов. Без потерь со всех сторон.
Если вам нужно достать какую-либо информацию, без потерь — зовите сирену воды. Она найдет точку, надавив на которую, вы расколетесь, лишь бы не усугублять.
Но я бесстрашная, поэтому делаю вид, что не слышу, что она от меня хочет.
— Где Игорь?
— Он ушел, — выпаливает Алиса.
— А тебя оставил шпионить?
— Неееее... исключено. — отвечает мне она, поднимая одну бровь.
Я взвешиваю все за и против и медленно и без эмоционально начинаю говорить:
— Ее брат одел на меня браслеты, которые блокировали стихии и тянули из меня вообще все силы, но я слишком отощала буквально за пару дней, и один из них свалился с моей руки. После этого он заменил их на другие. По условиям моего содержания, если я в них и добралась бы до стихий, то они тут же вспороли бы мои вены. Что благополучно и произошло через пару часов.
Я делаю паузу и смотрю на Марису, которая опустила голову, пряча лицо в своих кудрях.
— На кого ты напала? — только Кейт хватило наглости задать вопрос, интересовавший всех.
— Я не нападала. Я защищала. Себя и ее. — кивнула в сторону Марисы. — От среднего из троих наследных темных. Это все.
— Не все. — Все глаза сосредотачиваются на Марисе, которая вот-вот буквально сожмется в клубок. — Она была мертва 2 минуты.
— Прости, что? — это вырывается из меня, прежде чем смысл слов окончательно обосновался у меня в голове. Темная молчит, все вокруг молчат, даже я молчу. Мариса сидит, закрывая рот рукой, боясь выпалить что-нибудь еще!
— Он запретил мне говорить тебе об этом. Извини.
Я чувствую, как часто моргаю, пытаясь понять...
— Извини, что я тебе не сказала, что ты была мертва? Это же так... не важно.
— Сэм, прости, я не хотела.
Я все так же смотрела в одну точку между глаз Марисы, представляя, как выжигаю ими там клеймо или вышибаю мозги на стенку.
— Послушай, Темная, если она сейчас взорвется прямо тут, то нам негде будет жить, у тебя есть где-то тридцать секунд, чтобы ее хоть как-то успокоить. Время пошло. — щелкнула пальцами Мел.
— Прости меня, п-п-п-п-п-пожалуйста, я думала, что он хочет тебя...
— Молчи! Просто молчи! Ничего не говори! Я не хочу даже думать о тех мотивах, которые вами руководили. Просто... Кейт не хочешь напоить ее кофе... или чем-то крепко-алкогольным? Желательно где-то безопасно и вне этой комнаты, чтобы я не могла добраться? А она в конце вырубилась и не доставляла проблем.
Она кивает и зовет плохо сопротивляющуюся Марису на выход, пока я тру глаза и отваливаюсь на спину.
— Алиса. Можешь тоже... свалить нахрен?
— Почему? — она так наивно хлопает ресницами, что любой принял бы это за чистую монету.
— Потому что я тебе не доверяю.
— Логично.— она собирается покинуть нас, но в последнюю минуту добавляет. — Я расскажу ему про эти две минуты.
— Нет.
— Ему необходимо это знать.
— Нет!
— Почему? Так он хоть примерно будет представлять, что с тобой и перестанет кидаться на стены и все живое как дикий зверь.
— Так он будет винить себя в том, что две минуты могли растянуться на неопределенный срок. Хочешь, чтобы он колупался в себе, пока не надоест?
— Хочу убедиться, что он понимает, с чем имеет дело.
Мы убиваем друг друга глазами пару секунд, затем она перекидывает косы на спину и молча удаляется.
Проблема была в том, что я и сама не понимала, с чем мы все сейчас имеем дело. Тот факт, что я ходила за черту, просто не усваивался моим мозгом. Мне казалось, что я бы почувствовала. Я бы знала, что со мной что-то не так.
Единственным правильным решением мне показалось снова попытаться поспать.
***
— Ты как? — открыв глаза, я обнаружила Мел в зоне поражения. Моя личная нянька.
— Мне нужно поесть, иначе в следующий раз я не очнусь.
— Ты хочешь поесть — это хороший знак.
— Ты ведешь себя как курица-наседка — это плохой знак.
Мы спустились к столу, где я со спокойной душой почти запихнула в себя две порции пасты болоньезе, после чего стала похожа на шар.
— Не хочешь спросить у меня, что за вспышка спровоцировала твой психоз, когда ты собралась убивать Игоря?
Я молчу. По правде, ей не нужен какой-то знак, чтобы продолжать, что и происходит:
— Темная неожиданно окрестилась третьей стихией.
Вилка падает из моих рук со звонким стуком, ударившись о столешницу. Мел с пренебрежением фыркает.
— Скажи мне, что никто из вас ее не коснулся... что вы не обращали...
— А что?
— Они получают стихии сами, я не знаю, как это могло повлиять на нее...
— То есть она бы потеряла стихийную девственность с кем-то из нас?
Теперь она закатывает глаза, но появившись из ниоткуда, Дели обрывает ее шоу:
— Это было абсолютно точно самопроизвольно! Никто из нас не прикладывал к ней свои татуировки. — Она пихает Мел локтем, пока я хочу перейти к четвертованию. — Нехорошо так вести себя с подругой.
— Ты же понимаешь, что я не стабильна и все простят мне твою сломанную шею? — злобно спрашиваю ее.
Блондинка скалится в ответ:
— Но ты этого не сделаешь. Ведь тогда некому будет прикрыть твою верховную задницу.
Моя появившаяся улыбка тут же затухает. Тошнота накатывает так быстро, что я еле успеваю перенестись в ванну, где оставляю весь свой съеденный обед и умываюсь ледяной водой, в попытке предотвратить еще один приступ рвоты. Мел методично постукивает в дверь, и повторяет:
— Впусти меня, пожалуйста, я не хотела...
И так по кругу.
Пока я пялюсь на свое отражение.
Мои глаза очень цепкие, губы сжаты в нитку, волосы по плечи и торчат в разные стороны.
— Вот как выглядят убийцы, Сэм. — Говорю я себе зеркальной.
— Ты не убийца. — жестко огрызается блондинка, все-таки просочившись за дверь без приглашения.
— А ты что-то слышала о личном пространстве?
— Не смей больше о себе так говорить! Ты не виновата в том, что по ту сторону реки сборище больных придурков. И мне, честно говоря, все равно расскажешь ты или нет, что там произошло! Потому что важно то, что ты сейчас стоишь передо мной, а каким способом ты тут оказалась — меня не интересует.
— Ты не понимаешь...
— А мне и не нужно! Олли вписала тебя во главу в тот день, когда ты сбежала. Я не знаю, зачем она это сделала, но мы все сошлись в правильности этого решения. Если захочешь меня посвятить в то, что случилось по ту сторону реки — ты знаешь, где моя кровать.
Она открыла дверь, пропуская меня вперед, оглашая, что наш разговор окончен.
Девочки восстанавливали зал, нам вносили новое оборудование. Все работали на благо муравейника.
Я же переоделась в джинсы и свободный джемпер мятного цвета, собираясь прогуляться в саду, вытащила свою бежевую кожаную куртку.
Ну и присела с чашкой кофе за стол, наблюдая за тем, как кто-то другой работал.
Кирк, сразу заметил мое появление, отнес последнюю грушу и занял стул рядом со мной.
— Ты выглядишь лучше, чем, когда я нашел тебя.
— Спасибо, может это потому, что я одета как человек, а не в домашних уггах.
Он мягко улыбается и качает головой.
Как и всегда спокойный и приятный.
Уверенный в том, что все всегда поправимо.
Но я была мертва 2 минуты, и он об этом слышал.
— Не хочешь поговорить?
Он смотрел на меня, я в сторону. Мы с ним были довольно близкими друзьями до того, как меня забрал Алекс. Но сейчас я ни с кем из них не могла быть друзьями, по целому ряду объективных причин.
Что-то типа «я грохнула нашу верховную, и это было случайностью».
— Нет.
— Почему? — он придвинул свой стул ближе.
— Ты плохо относишься к Марисе. — игнорирование.
— Она хорошо обучена защищаться.
— Мне повезло, что ее семья — сборище уродов. Я всегда могу положиться на то, что она сможет надрать зад кому-то вроде тебя.
Я повернулась к нему, мои губы тронула легкая улыбка, но она сразу погасла, как только он произнес следующие слова:
— Зачем ты так с ним?
— Не начинай...
— Я начну, он...
— Прошли всего сутки. Дай отдышаться.
— Он считает, что с тобой там что-то случилось, что с тобой что-то не так, что тебя поглотила какая-то неведанная ему сила или, что перешла на их сторону. Ты никогда не причиняла ему боли, но вчера ночью я сам зашивал его затылок. — Я даже не смотрела на него, я следила за облаками в окне. За белыми пушистыми облаками... Хотела, чтобы он замолчал. Хотела, чтобы он ушел. — Отпусти его.
Я резко повернула голову на его слова.
— Что???
— Отпусти его, скажи, что он тебе не нужен. Я не знаю. Скажи, что ты подавлена, что над тобой там издевались. Придумай или расскажи ему правду, мне все равно, но хватит больше так себя вести. Ты делаешь его уязвимым.
Я огрызнулась:
— Мне можно, ты же знаешь, я была у темных, и там у меня снесло крышу. В конце концов, дай мне время, возможно, я поставлю все на свои места.
— Ты не говоришь ему нет. Постой, да ты вообще ему ничего не говоришь, поддерживая надежду. А от тебя сейчас веет могильным холодом.
«Еще бы, ведь я убила человека». — Почти сказала ему в лицо, одумавшись в последний момент. Делаю глубокий вдох, смакуя на вкус, принятое только что решение, поворачиваю к нему лицо и говорю выдыхая.
— Хорошо, я поговорю с ним.
— Когда?
— Не знаю. Можешь возвратиться к пункту, где я сошла с ума.
Я попыталась подняться, дабы уйти прочь, но пальцы Кирка обернулись вокруг запястья, удерживая на месте.
— Ты такая прекрасная и верная, и ты все делала правильно, — в этот момент я читаю двусмысленность его слов, — я тебя такой знал и помню до сих пор. И я знаю, что тебя пугает то, что происходит и продолжает происходить до того, что ты смогла уничтожить тонну железа за вон той дверью...
— Хватить ныть как девчонка. Сходи в бар, выпей чего-то сорокаградусного, ввяжись в драку. Подними уровень тестостерона и прекрати жалеть все живое вокруг. Мне твое сочувствие не нужно.
— Но я всегда верил, что ты переживаешь за него.
— То есть ты никуда не пойдешь?
— И к тому же, я помню, что было с тобой в момент, когда его подстрелили.
Я перестала дышать, прокручивая ту секунду снова.
В тот момент кроме меня, Игоря, Алекса и его 12 солдат с нами не было никого больше, купол не должен был дать пройти еще кому-то. Он был зачарован Алексом, и никто из наших не мог там оказаться. Мои глаза расширяются, я смотрю прямо на Кирка и шепчу:
— Что... Что ты имеешь виду? — чувствую, как мои губы высыхают полностью за одну секунду и мне требуется провести по ним языком, чтобы унять это ощущение. Слегка трясу головой, чтобы снять наваждение.
— То, — он делает паузу и оглядывается по сторонам, проверяя, что никто нас не слышит, — что я не совсем на той стороне, — его янтарные глаза смотрят прямо в мои, — как и ты.