Глава 30
Я помню, как сидела на траве, прижимая его к своей груди, боясь потерять, и вот я уже чувствую под ногами холодный камень.
Синий мрамор и это не крыльцо.
Все, на что я сейчас готова — констатировать факты, которые меня окружают.
Огромные окна, большой стол. Мариса и изумленная женщина, которые пялятся на нас. Первые фаланги моих пальцев прожгли футболку Алекса и утопают в его груди на пару сантиметром, но я искренне надеюсь, что на это никто не обратил внимания. Пока я лью себя — он живет.
И все еще истекает кровью.
Секунда никто не двигается, только я заставлю себя не прекращать дышать.
Мариса резко вскакивает и буквально бежит в нашу сторону, констатируя:
— Он ранен!
Хочу прошипеть, что она просто капитан очевидность, как будто лужица его крови ничего не доказывает.
— Ты пыталась убежать?!
Я поднимаю глаза на Марису. Это первый раз, когда я реально думаю о том, что вот сейчас точно схвачу ее за горло за то, что вылетает из ее рта без фильтрации. Она немного отпрянула от меня благодаря взгляду, который обещает смерть.
— Там были сирены, я пыталась его спасти. Без меня — ноль шансов.
Я хотела сказать еще что-то, но в комнату ворвалась бригада врачей. Они так и застыли, не дойдя до нас, глазея на меня, сжимающую в руках их темного. Я не хотела его отпускать, потому что не знала, что они хотят с ним сделать.
Я не доверяла никому из них.
Мариса буквально разгибает каждый мой палец, уговаривая меня дать врачам делать свою работу.
— Мариса...
— Сэм отпусти его, они тебя боятся.
— Я им не доверяю. Они могут....
— Он их принц... они не сделают ничего плохого...
— Ты врешь.
Женщина, наконец, вышла из оцепенения, стоя где-то посредине между нами и медиками, и сделала пару четких шагов к ним. Меня обдало холодом, от ее взгляда на врачей. Схожие чувства вызывала близость Аркадии.
— Не стойте, если она нашла способ донести его сюда полуживым, то и вас не тронет!
Ее истеричный тон заставил их сделать несколько шагов вперед, и я, наконец, разжала руки, аккуратно кладя его голову на мрамор.
Синий мрамор.
Определенно никакого синего в одежде в ближайшие полгода.
Женщина была взрослой копией Марисы. Вьющиеся волосы были подняты в аккуратную, но не помпезную прическу. На ней были укороченные брюки и свободная светлая блузка.
И глаза — океаны, которые впивались в меня, изучая каждый миллиметр.
— Когда закончите с ним, — сказала она более спокойным голосом, не отводя от меня глаз, — осмотрите девушку, по-моему, ей тоже нужна помощь.
Медики копошились вокруг Алекса, Мариса пыталась утащить меня, опасаясь, что я захочу прикончить того, кто, на мой взгляд, приложит недостаточно усилий, для его спасения. Я пятилась прямо по полу, не спуская с него глаз. Она подала мне полотенце, но я даже не заметила его. Громко вздохнув, она стала сама вытирать с меня кровь и землю, негромко что-то недовольно бурча.
Я не могла отвести взгляд от Алекса, я готова была броситься и заорать, чтобы они его не трогали. Трубки, какие-то устройства, которые сканировали и счисляли, вливали кровь и заставляли работать его сердце. Я наверно выглядела со стороны абсолютно безумной, потому что его мать пялилась на меня.
Осознание того, кем она является, обрушилось на меня гранитной плитой. Сейчас шок пройдет, и она меня прикончит.
— Сэм, Сэм! Твои волосы. — Мариса трясла меня за плечо. — Сэм, прекрати их укорачивать, ты пугаешь всех кроме меня.
Она тряхнула меня со всей силы, и я вышла из оцепенения.
— Что? Ты что-то говорила? — я попыталась увидеть синие глаза и зафиксироваться на ней. Мне нужно было зацепиться за реальность, чтобы не сойти с ума окончательно. В голове вспыхнул образ истекающего кровью Игоря, и я почувствовала, как мой желудок начал продвигаться к горлу.
— Я говорю, что волосы у тебя уж очень короткие, прекрати это!
«Боже, мне страшно! Как же мне страшно!»
— С тобой все в порядке? Кто-нибудь, ей действительно нужна помощь.
— Мне не нужна помощь, — останавливаю ее вопли. — но я не исключаю, что меня может вырвать.
Рядом со мной присаживает их мать. У нее в руках ножницы и я думаю, что она решила проткнуть меня ими. Поэтому, когда она делает движение в мою сторону, я вновь ползу, пока не утыкаюсь спиной в стену.
— Сэм... тебя же зовут Сэм? Это сокращенно от Саманты? — я молчу и не спускаю взгляда с ножниц. — Позволь, я разрежу твою футболку с этого края.— Я молчу, ищу на ее лице признаки извращенной агрессии и садизма, но она продолжает. — Мне нужно осмотреть зону поражения, прежде чем начинать лечение. — Я все еще молчу. — Я не собираюсь пытаться заколоть тебя ими.
— Вы читаете мои мысли?
Она мне мягко улыбается и это делает ее схожесть с детьми еще более явной.
— Алекс ей доверяет. — Шепчет где-то у моего уха Мариса.
Мой взгляд скользит к месту, где вокруг него столпилась куча врачей и тошнота подкатывает вновь. Мягкое прикосновение к моей руке возвращает глаза на его мать:
— С ним все будет хорошо. Вы с ним одной крови.
— Ооооо, на этот счет, вы явно ошибаетесь! — истерический смешок, покидает мои губы.
Она плавно убирает мою руку и тянется к обожженной части футболки. В этот раз я не препятствую тому, чтобы она аккуратно разрезала ткань до груди, обнажая кровавое, но не глубокое, месиво, в которое превратился мой бок. Втягиваю воздух, когда она аккуратно отрывает присыхающие куски ткани от моих ребер. Стараюсь не смотреть, боясь увидеть их на поверхности. Даже для меня это будет слишком.
— Он тебя вообще кормил?
Она достаточно уверенно проверяет мою грудную клетку на предмет переломов.
— Все на вкус как бумага.
Не знаю, почему я отвечаю ей, но она кивает, как будто понимает, как это, а затем, кладет ладонь чуть выше основных повреждений, и я тут же расслабляюсь, сползая на пол, словно тряпичная кукла. Я должна бояться, но странное умиротворение проникает в каждую клетку, расслабляя мышцы. Это как очень сильный релаксант, контролируемый королевой темного улья.
— Вы меня вырубите, чтобы убить? — я должна быть обеспокоена этим фактом, но чувствую только то, что мои кости превращаются в желе.
— Нет... Мне просто нужно, снять напряжение... что бы все сошлось и срослось правильно, а напряженная и сидящая ты этому не способствуешь.
— Я видела, как Алекс вырубал Олли! Я знаю, что будет дальше. Я усну, и вы сможете со мной...
Ее взгляд ловит мой:
— Ты хоть кому-то в этом мире доверяешь?
— Нет!
Я поворачиваю голову и натыкаюсь на бледное лицо Алекса, которого пытаются заставить жить с помощью дефибриллятора. Мы лежим параллельно друг другу, и если бы у меня были силы, то я бы рассмеялась.
Я жду, когда он откроет глаза и ехидно улыбнется, но этого не будет. Его тело выгибается дугой от очередного разряда электричества, и меня должен охватить ужас. Но благодаря его матери, я просто принимаю тот факт, что он не дышит, и говорю ей:
— Теперь даже себе.
Мариса силой поворачивает мое лицо к себе и заставляет говорить:
— Расскажи, что случилось.
— Мы перенеслись в поле, вместо замка. А там...
— Да, было нападение, но они не пробились через силовое поле.
— По ходу и мы через него не пробились, чтобы приземлиться поближе.
— И что дальше?
— Один из зарядов приземлился рядом с нами, меня просто откинуло взрывной волной, а он стоял слишком близко и.... дерьмо...
В комнате стояла тишина, только приборы работали, и я слышала, как на них отражается звук биения его сердца. Того сердца, которое не давало мне умереть столько раз.
Их мать положила прохладную ладонь мне на лоб, заставляя посмотреть на нее.
— С тобой все в порядке. Все раны неприятны, но поверхностны, я подлатала немного... через пару дней все должно исчезнуть.
Я кивнула в знак того, что понимаю ее речь.
К ней подошел один из медиков.
— Мы изъяли осколок, застрял в мышце, задел артерию, еще бы пару минут, и вполне могли потерять его. Он без сознания, мы перенесем его в его башню, но с ним должен кто-то находиться.
Все замолчали. Напряжение повисло в воздухе.
Его мать поджала губы, я почувствовала беспокойство. Она больше не прикасалась ко мне, что делало мои мысли гораздо более ясными.
Мариса не растерялась:
— Переносите его, мы разберемся.
Все молчали пока Алекс и медики исчезали в столпе искр. А я поднималась на ноги, придерживая свою одежду, чтобы она не покинула меня раньше времени.
— Мариса, проводи ее в башню к Алексу. — Мои брови поползи вверх. — Во избежание конфликтов, я бы хотела, чтобы она была при нем.
Маленькая темная нервно кивнула и потащила меня прочь.
Она молча вела меня по коридору, я даже не могла сообразить куда мы двигаемся.
Скажем честно — я вообще плохо соображала в последний час.
— Я научу, как накладывать защиту на башню, и как доставать еду. Народ наверняка захочет проверить тебя на прочность, поэтому будь начеку, как тебе спать — даже не знаю....
— Не бойся, я умею ставить сигнализацию.
Она на секунду остановилась, фокусируясь на мне. В ее глазах отразилось облегчение.
— Это хорошая новость.
— Я могу позаботиться о себе сама.
Мы шли незнакомым путем, узкий коридор без окон и дверей, каким образом мы вынырнули у лестницы в его башню — неизвестно. В комнате ничего не изменилось. Только теперь Алекс лежал на кровати, а не я. Пока Мариса включала компьютер, я подошла к нему и села на кровать, накрыв его руку своей. Он был теплый, но бледный. Очень бледный. Оттенка бумаги плохого качества.
Мариса мне объяснила, что еду заказывают через программу, забирают через 5 минут в ящике, похожем на встроенный сейф. Точнее, она должна была это попытаться донести, но не факт, что я услышала.
— Чтобы запечатать вход, необходимо вставить руку вот сюда. — Она указала на голубое углубление в стене, — и закачать туда стихию. Она обрушиться на того, кто захочет попасть сюда.
— А если мне понадобишься ты?
Она подошла к Алексу, порылась в карманах его джинсов и вручила мне мобильный.
— Я там записана как Мышка. Звони, только тебе нужно будет убрать защиту, чтобы я могла пройти, точно так же поднесешь руку и постараешься не лопнуть от энергии... Сэм...
Я стояла, с отсутствующим видом, обнимая себя руками.
— Ты так за него переживаешь, все будет хорошо просто нужно время. Он не четверка, и не восстановиться так быстро, как это делала ты. У тебя перелом запястья за сутки срастался. Если что бери все что захочешь в моей комнате. — Она еще раз окинула меня взглядом. — Пожалуй, закажу нам поесть, а то ты так и останешься голодной.
Через пять минут она уже поставила на столик две тарелки с пастой карбонара и два бокала белого вина.
За окном понемногу темнело. Мы почти не разговаривали.
— Мариса, почему ты доверяешь мне своего брата?
— Ну... возможно, потому что я отдирала твои пальцы от его плеча. Это было не так просто, как тебе кажется. Я почему-то думаю, что это показатель. — она подмигнула, а я усмехнулась уголком губ. — Ладно, я пошла, заверю родителей, что ты идеальная нянька. Сегодня было не плохо. Можно сказать, что остатки командообразования у нас остались. Они давно перестали даже пытаться сделать что-то, чтобы их дети хоть издали напоминали семью.
— Почему ваша мать мне помогала? Я же... я.... она должна меня ненавидеть больше остальных.
— Ей очень жаль тебя. Она уже вмешивалась в прошлый раз, когда ты истекала кровью по нашей вине, и чуть не отшлепала Алекса как маленького. — она хихикнула. — это было довольно весело, если не считать того факта, что происходило в твоей палате, когда мы не знали выкарабкаешься ты или нет. Она не знала, что они с Андреем играют в богов и крайне удивилась, обнаружив сообщение медиков с запросом на кровь для сирены. Орала, что он не имеет право так поступать с любым человеком без разницы вечно молодой он или смертный.
— Но мне же не дали кровь.
— Не по ее вине. Алекс настоял на воде... К тому же это она прислала Макса и компанию в помощь.
— То есть говоря, о таинственной Мириде, все имели в виду...
— Нашу мать...
Кривляюсь, из-за чувства того, что я идиотка...
— Избавь меня от своего коронного «Мне жаль» темная...
Она обняла меня на прощание.
— Прошу тебя, ешь, иначе ты опять станешь самой худой сиреной на планете.
Закатила глаза в ответ.
Мариса ушла, я запечатала нас с Алексом воздухом и решила стащить с него одежду. Он был абсолютно отключен и весил в два раза больше чем я. Промучившись минут пятнадцать, я все-таки одолела его, укрыла одеялом с кровати Марисы, потому что о том, чтобы вынуть из-под него наше не шло и речи. Он был недвижим и это меня пугало, я все думала — а если это навсегда?
Что если он никогда не очнется?