Айсберг

9 апреля, 13 часов 2 минуты

Дрейфующая станция «Омега»

Проведя целый час у обогревателя, Дженни почти отогрелась и почувствовала неожиданный прилив сил — то ли от кофеина, то ли от морфина, то ли оттого, что у них появился хоть и безнадежный на первый взгляд, но все-таки обдуманный план побега.

Чуть раньше они узнали о том, что русская подлодка покинула станцию. Новость сообщил матрос, которого охранники недавно обнаружили и приволокли в барак с пленниками. Он прятался в одной из лабораторий и видел своими глазами, как субмарина погружается под лед.

— Ты можешь сказать, сколько русских находится сейчас на станции? — спросил лейтенант Сьюэлл, присев на корточки рядом с дрожащим от холода моряком.

Тот сидел за столом, опустив руки в тазик с горячей водой.

— Я не уверен, сэр, — выдавил он сквозь клацающие зубы. — Я насчитал десять, но их должно быть больше.

— Так... Значит, больше десяти, — нахмурился Сьюэлл. Матрос посмотрел на офицера широко открытыми от пережитого страха глазами:

— Они... Они застрелили Дженкинса. Он пытался добежать до снегохода, который стоял у барака НАСА, а они расстреляли его в спину.

Сьюэлл успокаивающе похлопал матроса по плечу. Он был наслышан о хладнокровных расправах над пленниками. Русские, похоже, получили приказ жестоко пресекать всякие попытки неповиновения. Одного за другим офицеров и ученых уводили из барака под дулами автоматов, но они возвращались через некоторое время в целости и сохранности, за исключением одного лейтенанта, которого притащили обратно со сломанным носом.

«Допросы», — объяснил Сьюэлл Дженни. Русские искали что-то связанное с секретами, похороненными на их заброшенной базе, и, похоже, до сих пор не нашли.

Дженни уже имела возможность мельком увидеть главного из допрашивающих в проеме двери. Высокая статная фигура, копна седых волос на голове, кожа лица еще белее, чем волосы.

Сьюэлл стал подниматься на ноги, но дрожащий матрос остановил его, схватившись мокрой рукой за его плечо.

— Сэр, а еще я видел, как двое русских опускали канистру в дырку, высверленную во льду. Они там несколько таких дырок понаделали.

— Опиши мне канистру.

— Они размером с небольшой пивной бочонок, — показал руками матрос. — Черного цвета с оранжевыми затычками.

— Черт!

Дженни, завязывавшая шнурки на высушенных ботинках, недоуменно посмотрела на него.

— Что это?

— Подрывные заряды с зажигательной смесью. — Сьюэлл встал и зажмурил глаза. — Похоже, они собираются потопить станцию в океане.

— Ну что, мы будем осуществлять наш план? — спросил стоящий у обогревателя Ковальски.

Он только что закончил одеваться и плотно прижимал руки с посиневшими ногтями к батарее.

— У нас нет выбора. Теперь уже ясно, какие цели преследуют русские. Они хотят забрать с собой секреты со своей базы, а остальное сжечь, не оставив в живых ни одного свидетеля.

Ковальски тяжело вздохнул:

— Значит, пока они ищут свои секреты, мы живем. Когда они их найдут — мы умрем.

Сьюэлл не стал тратить времени на очевидный ответ и повернулся к Дженни:

— Вернемся к плану. Вы еще не передумали? Сможете выполнить свою задачу?

Отец Дженни положил руку ей на плечо. Он не хотел отпускать дочку.

— Я справлюсь, — сказала Дженни, накрыв его руку ладонью.

Сьюэлл пристально посмотрел на нее, но встретил в ее взгляде лишь непреодолимую решимость. После небольшого раздумья он кивнул:

— Тогда приступаем.

Ковальски — широкоплечий гигант, размерами и обилием волосяного покрова напоминающий гориллу, — подошел к Дженни и снисходительно заметил:

— Только далеко от меня не отходите. Она закатила глаза.

Сьюэлл отвел их в дальний угол комнаты, где два матроса уже сняли несколько секций потолочного покрытия и теперь вырезали пластиковыми ножами отверстия в теплоизоляционном слое. Охранники редко заглядывали в комнату, разумно заключив, что безоружным и лишенным теплой одежды пленникам бежать некуда. За стенами барака их ждали ледяная пустыня, мороз и снежная буря. Территория станции тщательно патрулировалась. Только сумасшедший или самоубийца решился бы на побег.

Дженни с мрачным видом наблюдала за работой обливающихся потом матросов. Они уже добрались до внешней обшивки барака и с трудом откручивали болты с помощью тех же пластиковых ножей.

Сьюэлл показал рукой на потолок:

— На этом месте в стандартном бараке должно находиться одно из трех окон. Но в Арктике, где день сменяет ночь каждые полгода, окна бесполезны: они лишь выпускают тепло. Поэтому мы их заменили обычными металлическими листами.

— Еще один остался, — пропыхтел сверху один из матросов.

— Потушите свет, — скомандовал Сьюэлл. Лампы вокруг них погасли.

Дженни накинула на себя одеяло и связала его в виде пончо с капюшоном. Оно висело на ней, как мешок, но другого способа защититься от ветра и холода не было.

Последний болт упал с потолка и покатился по полу. За ним последовала металлическая пластина, которую вовремя подхватил один из моряков.

В комнату ворвался ледяной ветер. Его завывания могли привлечь внимание охранников, и по сигналу Сьюэлла ктото увеличил громкость СD-плеера. Стенания вокалиста группы «U2» тут же заглушили свист ветра.

— Поторопитесь, — обратился Сьюэлл к Ковальски и Дженни. — Если кто-нибудь сюда заглянет, нам крышка. После вашего ухода мы заделаем отверстие.

Дженни кивнула, забралась на кровать, которую матросы пододвинули под дырку в потолке, и в последний раз взглянула на отца. В глазах его сквозила тревога, но он не промолвил ни слова. Его дочь была среди них единственным пилотом, а захват самолета являлся ключевой частью их плана.

Встав на спинку кровати, Дженни ухватилась руками за обледенелые края отверстия в крыше. Кончики пальцев тут же примерзли к металлу, но она не обращала внимания на холод.

С помощью матросов она подтянулась на руках и выглянула из дыры наружу. В лицо хлестко ударили порывы ветра и вихри ледяной пыли. Опустив на глаза защитные очки, Дженни выскользнула на покатую поверхность крыши и поползла, прижимаясь всем телом к гофрированному металлу.

Осторожно оглянувшись, она увидела, как здоровенный Ковальски каким-то чудом протиснулся сквозь узкое отверстие и торчит из дыры, словно Иона из пасти кита в библейской легенде.

Он немного покряхтел и показал пальцем на наветренную сторону барака. Оба соскользнули на спине по ледяной корке до места, где стена вертикально уходила вниз.

На этой стороне барака ветром намело высокие сугробы, которые были похожи на пенящиеся волны, застывшие в атаке на стену постройки. Какое-то время оба вглядывались в снежную пелену, пытаясь рассмотреть фигуры охранников, патрулирующих барак с пленными. Не заметив ничего подозрительного, Ковальски посмотрел на Дженни. Она кивнула, и тот первым соскользнул с крыши в сугроб ногами вперед. Ударившись подошвами ботинок о заледеневший снег, он ловко скатился по склону и исчез из виду.

Дженни немного замешкалась и посмотрела в сторону отверстия в крыше, которое моряки уже успели закрыть. «Обратной дороги нет», — подумала она, и скользнула на замерзшей спине вниз.

Упав в сугроб, она закувыркалась по ледяному склону и больно ударилась о твердое, как гранитная скала, тело моряка, распластавшееся на снегу. Она застыла на несколько мгновений, тяжело переводя дух.

Ковальски вдавил ее еще глубже в снег, показывая рукой на группу солдат, прячущихся от ветра за стеной одного из бараков. Их расплывчатые фигуры смутно темнели в свете фар стоящих неподалеку мотоциклов на воздушной подушке.

Вскоре русские оседлали снегоходы. Фары засветились ярче, хотя звука моторов за завыванием ветра по-прежнему не было слышно. Машины медленно развернулись и исчезли в белой пелене, как призраки. Два оставшихся охранника поспешили внутрь соседнего барака.

Дженни проводила взглядом последнее пятно света, растворившееся в молочном сумраке. Она не сомневалась, что машины направились в сторону русской ледовой станции. Ее мысли вернулись к другому вездеходу, который не так дав но исчез за снежным занавесом, двигаясь в том же направлении, — к вездеходу, на борту которого были Мэтт и репортер из газеты.

Впервые за несколько лет Дженни молила Бога, чтобы с Мэттом ничего не случилось, нашептывая слова, которые все это время отказывалась произносить из-за обиды и гнева.

«Прости меня, Мэтт... Прости... Столько лет потеряно...» Внезапно раздавшийся за спиной треск автоматных очередей вывел ее из мимолетного забвения.

— Бежим! — крикнул Ковальски, рывком подняв ее на ноги.

13 часов 12 минут

Ледовая станция «Грендель»

Аманда бежала рядом с высоким незнакомцем. Грендель по-прежнему скрывался из виду где-то неподалеку, судя по монотонному зуду в ее затылке.

Зверь медленно и осторожно преследовал свою добычу, заставляя их углубляться все дальше и дальше в самое сердце ледяного лабиринта.

— Чего он ждет? — спросил Мэтт на бегу.

— Ждет, пока мы не свернем в какой-нибудь тупик и бежать нам будет некуда, — ответила Аманда, вспоминая печальную судьбу Лейси. — Когда-нибудь мы все равно окажемся либо в тоннеле, заваленном ледяными глыбами, либо у глубокого разлома в полу и попадем в ловушку.

— Этот монстр не только кровожадный, но еще и сообразительный... Прекрасная комбинация.

Они свернули в очередной изгиб коридора. Аманда, с шипами на ботинках, легко преодолела крутой поворот, а Мэтт поскользнулся на гладкой поверхности и чуть не упал. Она успела ухватить его за руку.

— Так дальше продолжаться не может, — сказал Мэтт, повернувшись к ней. — Мы уходим все дальше и дальше от выхода.

— А что нам остается делать? Остановиться и защищаться вот этим? — Аманда помахала топориком.

— Бесполезно.

— Хорошо, тогда думайте. В конце концов, вы инспектор природоохраны, а я геофизик. Это больше по вашей части.

Мэтт задумался:

— Мы должны как-то сбить его со следа, направить его по ложному пути. Если нам удастся оказаться за его спиной, мы сможем бежать в обратном направлении, к выходу из лабиринта.

Аманда попыталась сосредоточиться и вспомнить все, что знала об этих загадочных существах. В голове крутились лишь догадки, но попробовать стоило. Судя по ее столкновению со зверем, грендели чувствительны к свету и теплу. Когда она скрывалась в логове, монстр не обнаружил ее укрытия до тех пор, пока не разбил фонарик и она не начала потеть.

«Свет и тепло». Аманда чувствовала, что ответ где-то близко, но где?

Они пробежали мимо очередного пересечения коридоров, и тут ее осенило.

— Стойте! — резко остановившись, окликнула она незнакомца.

Мэтт затормозил, ухватившись рукой за стену, и повернулся к ней.

Аманда вернулась к перекрестку. «Свет и тепло». Она отстегнула ремешок, сняла с головы шлем и включила фонарь на полную мощность. Затем выдернула из-за пояса воздухонагревательную маску, крутанула колесико регулятора до упора и сразу почувствовала, как тепло разливается по ладоням.

— Что вы задумали? — поинтересовался Мэтт.

Она оглядела перекрещивающиеся коридоры, перевернула шлем и положила в него уже успевшую нагреться маску.

— Эти существа реагируют на свет и тепло.

Мэтт подошел поближе и удовлетворенно кивнул:

— Хорошая приманка.

— Будем надеяться, что это сработает.

Она протиснулась мимо него, наклонилась к самому полу и швырнула шлем в глубь коридора, по которому они бежали. Желтая каска закрутилась по пологому ледяному склону, вращая фонарем, как машина «скорой помощи», ударилась о стену и исчезла за изгибом тоннеля.

Аманда выпрямилась и посмотрела на Мэтта:

— Свет и тепло. Надеюсь, грендель последует за приманкой в глубь лабиринта. Когда он пройдет мимо, мы сможем прокрасться за его спиной и побежать обратно в сторону выхода.

— Как будто бросили собаке палку, — кивнул Мэтт, посмотрев на нее с уважением.

Он выключил свой фонарик, и лабиринт погрузился в темноту. Только где-то за поворотом тускло светилась нашлемная лампа.

Они свернули в боковой тоннель, спрятались за грудой обвалившихся ледяных блоков и стали ждать.

Судя по ровному свечению, отражающемуся в ледяной стене, каска остановилась достаточно далеко в глубине основного коридора. Теперь оставалось уповать только на то, что зверь клюнет на приманку.

13 часов 18 минут

Опустившись на колено, Мэтт вглядывался в темноту коридора через небольшую щель в ледяных глыбах и прислушивался к каждому шороху. До сих пор он ощущал только зуд в затылке, который постепенно нарастал, — зверь приближался и продолжал сканировать все вокруг ультразвуком.

Аманда вдруг судорожно сжала его ладонь. Он тоже заметил легкое движение теней на стенах тоннеля.

Темный силуэт заполнил пустоту коридора. Зверь осторожно пробирался к источнику света. В сумраке тоннеля его огромная туша чернела, как нефтяное пятно, хотя Мэтт знал, что кожа зверя была бледна, как слоновая кость.

Грендель остановился на перекрестке и стал вертеть мордой из стороны в сторону, оскалив ряды острых клыков. Ло катор его работал на полную мощность — Мэтт ощущал это по назойливому жужжанию в голове, которое становилось невыносимым. Казалось, окружающий их сумрак вибрирует в потоках ультразвуковых волн.

Мэтт замер, вжавшись в стенку ненадежного укрытия. Способно ли чудовище почувствовать тепло их тел через толстый слой льда?

На секунду их взгляды встретились. Мэтт боялся даже моргнуть. «Ну когда же ты наконец заглотишь приманку, черт тебя побери!»

Грендель какое-то время пристально всматривался в их сторону, похоже, что-то подозревая.

Внезапно из груди его вырвалось глубокое рычание. Он мотнул головой в другую сторону и медленно двинулся вниз по коридору к источнику света и тепла. Если он и почувствовал их присутствие, то лишь смутно. Приманка оказалась сильнее.

Мэтт выждал, чтобы зверь успел завернуть за угол коридора, поднялся в полный рост и осторожно двинулся к перекрестку. Аманда следовала по пятам. Медлить было бессмысленно — зверь все равно обнаружит приманку и вернется обратно. За это время они должны оторваться от него на безопасное расстояние.

Он с опаской выглянул в коридор. Огромная тень монстра мелькала где-то в глубине сквозь полупрозрачные стены лабиринта. Грендель настойчиво преследовал ложную жертву.

Мэтт махнул рукой Аманде. Они вместе выскочили в коридор и двинулись в противоположную сторону, удаляясь от занятого бесплодными поисками хищника. Им приходилось идти на ощупь — свет оставленной лампы постепенно тускнел и вскоре совсем исчез.

Двигаться в кромешной темноте было слишком опасно, и Мэтт отважился включить фонарик, прикрыв его луч ладонью. Свет лишь слабо просачивался сквозь пальцы, но это позволило им перейти на бег.

Какое-то время они то бежали, то скользили по восходящему склону в полном молчании, приближаясь к выходу.

Мэтт боялся появления других гренделей, но знакомого зуда в затылке пока не ощущалось.

В конце концов он решил рискнуть и попробовать связаться с остальной группой. Он отдал фонарик Аманде, прижался губами к радио и прошептал:

— Лейтенант Грир? Вы меня слышите? Прием. Продолжая бежать, Мэтт прислонил ухо к динамику в ожидании ответа. Из приемника донесся далекий, но разборчивый голос:

— Говорит лейтенант-коммандер Брэтт. Где вы находитесь?

Мэтт нахмурился:

— Черт его знает. А вы где?

— Мы все собрались у выхода из «подсобки». Вы сможете сами до нас добраться?

— Я тут вместе с доктором Рейнольдс. Мы постараемся. Мэтт повернулся к Аманде. Где-то из-за ее спины послышался звериный рев.

Она заметила, как Мэтт нахмурился.

— Что-то не так?

— Мне кажется, наш «маленький Вилли» только что раскрыл нашу хитрость.

Аманда взволнованно оглянулась:

— Теперь он погонится за нами... Снимайте сапоги.

— Что?

— Вам будет легче бежать по льду босиком.

Кивнув, он нагнулся, снял мокасины и стянул носки. Лед был холодным, но голые подошвы буквально прилипали к нему.

Мэтт распихал мокасины и носки по карманам куртки и снова пустился бежать вверх по коридору. Аманда еле поспевала за ним.

Через некоторое время он снова связался с группой по радио:

— Говорит Мэтью Пайк. Я и доктор Рейнольдс поднимаемся к выходу, но нас преследует один из монстров.

Ответ прозвучал незамедлительно:

— Тогда поторапливайтесь! Мы сделаем все, чтобы вам помочь, но понятия не имеем, где вы находитесь.

Мэтт на бегу заметил символ, нарисованный на ледяной стене. «Черт... Совсем забыл», — выругался он про себя и снова проговорил в микрофон:

— Мы следуем по тоннелям, помеченным зелеными ромбиками! Вам это о чем-нибудь говорит?

После долгой паузы из радио донесся голос:

— Понял. Зеленые ромбики. Конец связи.

Мэтт засунул радио в карман куртки, надеясь, что помощь подоспеет вовремя.

Они еще какое-то время продолжали бежать по извилистым, запутанным коридорам. Внезапно в голове Мэтта появилось знакомое жужжание.

Зверь снова напал на их след.

Добежав до конца необычно прямого и длинного тоннеля, Мэтт обернулся. Примерно в двадцати метрах в темноте коридора вспыхнули два зловещих огонька.

Взгляды хищника и жертвы на мгновение встретились. Грендель издал громоподобный рык — вызов был брошен и принят.

Охота приближалась к концу.

13 часов 22 минуты

Дрейфующая станция «Омега»

Дженни и Ковальски, низко пригнувшись, пробирались по снегу. Ледяной ветер бил в лицо, свистел в ушах, яростно трепал кончики шерстяного одеяла, обволакивающего Дженни, пытаясь сорвать его с плеч. Одной рукой она придерживала импровизированный капюшон, прикрывая им рот и нос.

Ветер, снег, лед... Мороз пробирался под одеяло, обжигая кожу холодным огнем. Эта агония казалась ей бесконечной, хотя они сбежали из тюремного барака на поиски самолета всего несколько минут назад. Но Дженни сдаваться не собиралась.

За спиной все еще раздавались звуки автоматных очередей, хотя стреляли не по ним — согласно разработанному плану, Сьюэлл и остальные пленники устроили «заварушку» в бараке, чтобы отвлечь внимание охранников от Дженни и Ковальски. Теперь русским было не до них.

Дженни очень переживала за отца и молилась, чтобы никто из пленников не погиб, прикрывая их побег, тем более что их сумасшедший план имел мало шансов на успех. Они должны были найти самолет, поднять его в воздух, вызвать по радио помощь и, по возможности, добраться до материка.

Свернув за угол очередного барака, они оказались на заброшенной стоянке базы. Впереди, как на заснеженном кладбище, виднелись заваленные сугробами силуэты снегоходов и вездеходов. Однако в пелене снежного бурана самолета нигде не было видно.

Укрывшись от ветра за стеной барака, Дженни попыталась сориентироваться и определить, что делать дальше. В такой пурге они могли пройти всего в нескольких метрах от «оттера» и не заметить его, а бесконечно ходить кругами в поисках самолета у них не было ни времени, ни возможности — в конце концов их убьют либо русские, либо мороз.

Стоять на месте было еще хуже, чем двигаться. Холод пробирал ее до мозга костей. Щеки горели, как будто по ним провели железной щеткой. Дженни попыталась их растереть занемевшими и отекшими пальцами.

Какое-то время они прятались за бараком в надежде, что ветер ненадолго утихнет и им удастся рассмотреть сквозь снежную завесу очертания самолета, который должен был находиться где-то поблизости. Но природа отказывалась им уступать.

Наконец терпение Ковальски лопнуло.

— Пошли! — прошипел он ей на ухо. — Ждать больше мы не можем.

Стрельба в тюремном бараке утихла. Инсценированное

«восстание», похоже, было подавлено. Сейчас русские возьмутся пересчитывать пленников, обнаружат, что двое пропали, — и бросятся в погоню.

Ковальски решительно нырнул из-за стены навстречу яростному ветру. Дженни поспешила за ним, укрываясь за его широкой спиной.

Они пересекли стоянку и углубились в просторы ледяной пустыни.

Через десять шагов Дженни обернулась. Станция исчезла в бушующем снежном вихре; только расплывчатые огни прожекторов, как миражи, дрожали в вязкой молочной пелене.

Шаг за шагом, они медленно удалялись от базы, стараясь не сбиться с прямой линии. Потеряться в этом снежном водовороте было легко.

Время шло. «Мы давно уже должны были наткнуться на "оттер"», — с растущим беспокойством подумала Дженни.

Впереди мигнул огонек. Ковальски выругался, предположив, что это один из прожекторов, расставленных по периметру базы. Похоже, они сбились с пути и вернулись на станцию.

С другой стороны, такое предположение было маловероятным, так как они все время шли навстречу ветру.

Из-за снежной пелены на них вдруг метнулась черная низкая тень. Дженни и Ковальски застыли на месте. Детали рассмотреть было сложно — тень стремительно приближалась к ним, прижимаясь ко льду.

Ковальски пригнулся, готовясь отразить атаку неизвестного зверя.

Внезапно порыв ветра рассеял вихрящиеся снежинки, и зловещая тень превратилась в знакомый силуэт.

— Бейн!

Дженни выскочила из-за спины моряка и бросилась навстречу полуволку. Огромная собака с радостным лаем опрокинула ее на спину, облизывая горячим языком заледеневшее лицо. Виляя хвостом и повизгивая, Бейн вертелся на ней, как волчок.

Между тем мерцающий огонек приблизился, и из-за снежного тумана выплыла фигура в синей меховой куртке.

«Кто-то из своих», — промелькнуло в голове у Дженни.

— Я знал, что это вы или ваш муж, — прокричал Том Помаутук, держащий в руке искрящийся световой патрон. В голосе его сквозило явное облегчение. — Бейн сначала заскулил, а потом сорвался с поводка и бросился к вам навстречу.

— Где вы прячетесь? — спросил Ковальски.

Молодой матрос обернулся и махнул факелом в снежный сумрак:

— В самолете шерифа Аратук. Бейн бросился туда, как только услышал первый взрыв на станции.

«Инстинкт самосохранения, — подумала Дженни. — Скрыться от опасности в единственном месте, с которым ты более или менее знаком».

— Мне пришлось побежать за ним. Я же за него отвечаю, — продолжил Том. — А потом, когда я разобрался в ситуации, я подумал, что смогу отсюда послать сигнал бедствия по радио.

— Ну и как, удалось? Том покачал головой:

— У меня было мало времени. Пришлось прятаться от патрулей, укрывшись в грузовом отсеке. Когда началась буря, я осторожно выбрался из укрытия и решил снова связаться с материком. Кстати, я как раз пытался растопить лед на антеннах, когда Бейн начал скулить и тянуть меня в вашу сторону.

Дженни ласково похлопала собаку по спине:

— Давайте уйдем с этого ветра.

— Я всеми частями тела «за», — сказал Ковальски, дрожа от холода.

— Какой у нас план? — спросил Том по пути к самолету, темные очертания которого вскоре показались впереди.

— Сначала молитесь, чтобы мне удалось завести моторы. Звук их в таком урагане никто не услышит, но понадобится несколько минут, чтобы они прогрелись.

— Вы собираетесь взлетать? — с удивлением спросил Том, обернувшись к ней. — В такую погоду?

— Я не раз летала в пургу, — заверила его Дженни, хотя понимала, что полет в такой ураган потребует от нее всех ее пилотских навыков и огромного напряжения сил.

Они подошли к самолету, отвязали штормовые леера, убрали из-под колес заледеневшие тормозные колодки и поднялись в кабину. Дженни забралась на пилотское сиденье, Ковальски сел в кресло второго пилота, а Том с Бейном расположились в пассажирском отсеке. После пронизывающего ветра ощущение было такое, будто в кабине стоит жара, как в парилке.

Ключи по-прежнему торчали из гнезда на приборной доске. Дженни включила основное питание и быстро проверила состояние всех систем на борту самолета. Убедившись, что все в порядке, она отключила нагреватели блока цилиндров от вспомогательной батареи.

— Попытка не пытка, — с напускной легкостью произнесла она и запустила двигатели.

Роторы медленно завращались, кабина содрогнулась от привычной вибрации,и снаружи послышался приглушенный гул моторов. «Интересно, услышат ли русскиезвук самолета сквозь  завывания ветра?» — подумала она и посмотрела на Ковальски. Тот лишь пожал плечами, словно угадав ее мысли. «Какая разница?»

Дженни медленно увеличила обороты, прогревая замерзшие двигатели. В окно она наблюдала, как стремительно вращающиеся пропеллеры взбивают в воздухе вихри падающих снежинок. Через минуту она спросила:

— Готовы?

Все промолчали.

Не дождавшись ответа, она прошептала, как слова молитвы: «Ну, поехали!» — и прибавила обороты. «Оттер» дернулся с места и заскользил полозьями по льду.

Дженни вырулила против ветра, в надежде, что яростные шквалы помогут им побыстрее подняться в воздух. «Да, придется помучиться», — подумала она, а вслух предупредила:

— Держитесь крепче.

Ковальски, который смотрел назад через боковое стекло, вдруг резко повернулся к ней и прокричал:

— Русские!

Дженни обернулась. За хвостом самолета два расплывчатых, как автомобильные фары в тумане, огонька разделились и метнулись по обе стороны «оттера».

«Снегоходы на воздушной подушке», — догадалась она. Дженни прибавила обороты. Двигатели натужно загудели, и самолет стал набирать скорость, но не так быстро, как ей бы хотелось. Обычно сильный встречный ветер идеален для быстрого взлета, но сейчас он сотрясал кабину хлесткими шквалами, замедляя движение самолета.

— Похоже, русские нас услышали.

— Или засекли разогрев двигателей по приборам инфракрасного видения.

Снаружи послышались звуки автоматных очередей. Несколько пуль со скрежетом прошили заднюю часть фюзеляжа. Дженни боролась со штурвалом и рычагами, чтобы удержать самолет против ветра.

— Они нас обгоняют и заходят спереди! — послышался окрик Тома с заднего сиденья.

Дженни покрутила головой в стороны. Огоньки уже почти поравнялись с крыльями самолета. Еще немного — и русские смогут стрелять прямо по кабине.

«Черт бы побрал эти воздушные подушки». Она с ужасом поняла, что ее первоначальный план не сработает. Времени бороться с ветром не было. Оставалась последняя надежда.

— Держитесь! — крикнула она и резко уменьшила обороты левого двигателя, одновременно прибавив обороты правого.

Один закрылок вверх, другой — вниз. «Оттер» занесло на льду, как машину, попавшую на большой скорости колесом в лужу на мокрой дороге. Полозья заскользили по льду, и через секунду нос самолета смотрел в обратную сторону.

— Что вы делаете? — заорал Ковальски, отталкиваясь от лобового стекла, куда его вжало по инерции.

Дженни врубила двигатели на полную мощность. Пропеллеры стремительно замолотили по воздуху, и самолет скакнул вперед, резко набирая скорость. Ветер теперь был на их стороне.

Ковальски догадался о ее намерениях — они возвращались к станции.

— У вас не хватит разгона, чтобы подняться в воздух, прежде чем мы врежемся в постройки.

— Я знаю.

Снегоходы уже успели развернуться и продолжали погоню. Пуля ударила в хвост «оттера».

— У нас ничего не получится, — прошептал Том. Дженни ни на кого не обращала внимания, вперив глаза в приборную доску. Скорость... Нужна скорость! «Ну давай же... Давай!»

Впереди появились огни станции. В туманном свете прожекторов темнели силуэты бараков. Самолет несся прямо на них.

Вибрация кабины уменьшилась. Полозья на мгновение оторвались ото льда. Дженни затаила дыхание, понимая, что скорости еще недостаточно и самолет поднялся на секунду из-за очередного порыва ветра, дующего теперь в хвост. Она оказалась права — полозья вновь со скрежетом ударились о неровную поверхность.

— Разворачивайтесь! — заверещал Ковальски. — Мы не успеем!

Дженни монотонно напевала себе под нос, нацелившись на силуэт одного из бараков. Она надеялась, что он расположен так же, как и тот, из которого они сбежали.

Самолет продолжал стремительно приближаться к бараку. Дженни на долю секунды сбавила обороты — ей нужен был запас мощности для последнего рывка.

— Что вы задумали?.. — начал было Ковальски. — О черт! Наветренная сторона барака была почти до самой крыши накрыта заледеневшим сугробом. «Оттер», задрав нос, взлетел по ледяному склону. Дженни вдавила рычаги газа до упо ра. Полозья со скрежетом чиркнули по металлической крыше, и через мгновение самолет был в воздухе.

Несколько следующих минут были ужасными: Дженни боролась с управлением. Самолет кидало в стороны, как воздушный змей в жестокий шторм. К счастью, ветер дул устойчиво, помогая им медленно набирать высоту. Через некоторое время Дженни удалось выровнять «оттер» и она с облегчением перевела дух, сверяясь с приборной панелью. В такой ураган она могла полагаться только на показания приборов: высота, скорость, курс. Визуально определить, где что, в снежном вихре было невозможно.

— Блин! Вот это пилотаж! Потрясающе! — произнес Ковальски с подобием улыбки.

Разделить его энтузиазм Дженни не давал индикатор уровня топлива в запасном баке. Уже несколько минут его стрелка неумолимо приближалась к нулю. Похоже, одна из пуль перебила топливный шланг, и струя горючего тонкой нитью исчезала за хвостом самолета.

Дженни проверила состояние основного бака. Все было в порядке. За исключением одного: в нем почти не осталось топлива.

— Что-то не так? — спросил Том, заметив беспокойство на ее лице.

— Баки почти пустые.

— Что? — спросил Ковальски, чуть не подскочив в кресле. — Но почему?

Дженни показала на приборную панель и объяснила. Ковальски выругался.

— Как далеко мы сможем пролететь, прежде чем придется садиться? — спросил Том.

Дженни неуверенно покачала головой:

— Недалеко. Может быть, миль пятьдесят.

— Негусто... — недовольно проворчал Ковальски. — Не хватало еще оказаться где-нибудь у черта на куличках.

Его злоба и опасения были понятны. Без еды и теплой одежды они бы не выжили посреди ледяной пустыни в лютый мороз.

— Что же нам делать? — спросил Том. Никто не ответил.

Дженни молча продолжала вести самолет сквозь снежную завесу. Выбора у нее не было.

13 часов 29 минут

Ледовая станция «Грендель»

Мэтту и Аманде пришлось прибегнуть к старому надежному способу защиты от неравного противника.

— Бежим! — прокричал Мэтт и грубо толкнул Аманду в спину.

От неожиданности она вскрикнула и понеслась вперед, как испуганная газель.

Мэтт сначала пытался угнаться за ней, но потом понял, что этобесполезно: он с трудом передвигал онемевшие ноги, а голые ступни буквально прилипали ко льду. Ему казалось, что к ногам привязаны бетонные блоки.

Как бы быстро они ни бежали, отрыв от зверя неумолимо сокращался.

— Я узнаю... Я узнаю это место! — вдруг прокричала

Аманда. — Мы уже недалеко от выхода!

Мэтт на бегу обернулся — огромная туша гренделя маячила позади всего в трех метрах. Зверь нагонял их с поразительной стремительностью и настойчивостью безжалостного хищника, цепко впиваясь когтями в лед. Осторожность теперь была ни к чему. Добычу нужно было схватить, прежде чем она успеет скрыться.

И тут из глубины тоннеля сквозь монотонное жужжание прорезался новый голос:

— Падай на лед!

Мэтт резко повернул голову вперед и увидел стволы автоматов, направленные в его сторону.

Моряки!

Аманда уже стояла за спинами изготовившихся к стрельбе военных. Оставшийся далеко позади Мэтт понял, что вовремя добежать до группы не успеет, и бросился животом на ледяной пол, удерживая ледоруб обеими руками.

Моряки открыли огонь. Пули засвистели над головой, обрушив на него каскады ледяных осколков со стен и потолка.

Мэтт перевернулся на спину и посмотрел назад. Несмотря на свинцовый ливень, грендель карабкался к нему, низко опустив голову. Из ноздрей его вырывались облачка пара, а на теле взрывались фонтанчики крови от пулевых попаданий.

Мэтт отчаянно заработал ногами, отталкиваясь голыми ступнями ото льда. Монстр был всего в метре от него.

Внезапно грендель рванулся вперед, полоснул по воздуху когтистой лапой и накрепко пригвоздил штанину Мэтта к ледяному полу. Взгляды их на секунду встретились.

В глазах монстра полыхал яростный огонь. Пасть гренделя растянулась в кровожадном оскале. Он готов был умереть, но добычу выпускать не собирался.

Мэтт замахнулся ледорубом, но не на зверя, а для того, чтобы всадить острое лезвие в лед как можно дальше за головой. Другой рукой он расстегнул ремень, рванул за ширинку так, что верхняя пуговица отлетела в сторону и, подтянувшись на рукоятке топора, выскользнул из застрявших во льду брюк.

Оставшись в одних кальсонах, он продолжал ползти к выходу, молотя ступнями по льду, пока не почувствовал, как его хватают за руки и поднимают с пола.

Поняв, что добыча ускользнула, грендель издал жуткий рык, зловеще прокатившийся по сводам лабиринта. Зверь быстро развернулся, цепляясь когтями за стены, и исчез за изгибом коридора под градом пуль.

Мэтт повернулся к группе ученых и моряков. Крейг смотрел на него, раскрыв рот от изумления:

— Я подумал уже, что тебе крышка.

— Похоже, мое время еще не пришло.

Брэтт выстроил своих подчиненных. Под его командой оставались Грир, О'Доннел, Перлсон и Уошберн. Он кратко объяснил ситуацию.

Аманда с удивлением спросила:

— А что, «Полар сентинел» покинула базу?

— У капитана Перри не было выбора.

Ошеломленная ответом, Аманда угрюмо промолвила:

— И что же нам теперь делать?

— Нам нельзя здесь оставаться. Боеприпасы подходят к концу. Уж лучше иметь дело с русскими, — сказал Брэтт.

— Сэр, я знаю несколько мест на третьем уровне, где мы можем укрыться, — заметила Уошберн, показав наверх. — Там есть несколько складских помещений и оружейная комната. Если нам удастся пробраться туда незамеченными...

— Где угодно, только не в этих чертовых тоннелях,— встрял в разговор Грир.

Брэтт кивнул:

— Нам нужно выбраться в безопасное место.

Мэтт и сам был бы рад поскорее выйти из проклятого лабиринта. В голове опять появилось знакомое болезненное ощущение.

Он вздрогнул и резко повернулся к дальнему концу тоннеля. «О господи...»

Звон от автоматного огня в ушах постепенно утих, и он снова почувствовал нарастающее жужжание, несмотря на то что их преследователь скрылся.

По широко раскрытым глазам Аманды он догадался, что она испытывает похожие ощущения.

— Мы не одни! — выкрикнул Мэтт.

Лучи фонариков заплясали по стенам боковых тоннелей, выхватив из темноты дюжину красных угольков.

— Это те, которые оттаяли в пещере! — прокричал Брэтт, махнув рукой в сторону выхода. — Они сумели обойти тушу убитого зверя.

— Их привлекли звуки автоматных очередей! — в ужасе проверещал биолог, отступая назад.

— Отходим! — скомандовал Брэтт. — С такой толпой мы не справимся!

Группа бросилась бежать вверх по тоннелю. Неожиданное движение привлекло внимание гренделей, и они стали осторожно вылезать из укрытий.

— Сюда! — прокричала Аманда, показывая на появившиеся впереди двери станции.

В последнем отчаянном рывке они добежали до выхода. Мэтт распахнул двери и махнул ученым:

— Быстро, быстро, быстро!

Моряки до последнего момента прикрывали отход, а потом один за другим проскользнули в помещение станции. Мэтт захлопнул за ними двери.

Не дав им почувствовать себя в безопасности, из глубины коридора прозвучал выстрел. Мэтт испуганно пригнулся, когда пуля рикошетом чиркнула по стене над его головой. Похоже, звуки автоматных очередей в лабиринте привлекли внимание не только гренделей.

— Не двигаться! — приказал один из четырех солдат в белых куртках, которые изготовились к стрельбе в дальнем конце широкого коридора. — Бросить оружие! — рявкнул он на ломаном английском.

Группа на мгновение застыла, только Аманда продолжала двигаться вперед, не услышав из-за глухоты предупредительного окрика. Мэтт схватил ее за локоть и покачал головой:

— Дальше не надо.

— Делайте, как они говорят, — скомандовал Брэтт, первым отбросив винтовку в сторону. Послышалось бряцание падающего на пол оружия. — Продолжайте двигаться в глубь коридора, подальше от дверей.

— Идти по одному! — окрикнул их солдат. — Руки держать над головой!

Брэтт кивнул, подтверждая приказ, и группа быстро двинулась по коридору, вытянувшись в цепочку.

Не успели они сделать и десяти шагов, как входная дверь сотряслась от тяжелого удара.

Все замерли от испуга.

— На пол, — скомандовал Брэтт.

Мэтт бросился на колени, потянув за собой Аманду.

В коридоре раздался выстрел. Возможно, один из русских выстрелил непроизвольно, но целился он точно. Затылок на секунду замешкавшегося О'Доннела разлетелся в месиве крови и раздробленных костей. Взмахнув руками, он бездыханным свалился на пол.

Из глубины коридора послышалась словесная перепалка на русском.

— Сволочи, — с покрасневшим от ярости лицом выругался Брэтт.

Мэтт посмотрел на русских, потом на прогнувшиеся от удара двери — смерть угрожала им с обеих сторон.

Главный среди русских шагнул вперед:

— Что еще там за...

Очередной удар сорвал дверь с петель. В проеме появилась туша гренделя. Тени остальных монстров мелькали за его спиной.

В коридоре началась суматоха. Пригнувшиеся к полу беглецы вжались в лед. Русские открыли беспорядочный огонь.

— Продолжайте ползти по коридору, — крикнул Брэтт. Шансы на спасение были ничтожны. Впереди их ждали пули русских, сзади — клыки и когти кровожадных чудовищ.

— Сюда, — окликнула Аманда, откатившись к стене и пытаясь открыть боковую дверь.

Пуля чиркнула по стене в сантиметрах от ее ладони, но она сумела повернуть ручку. Другой рукой она распахнула тяжелую стальную дверь, загородившую ползущие по полу тела от шквала пуль.

— Внутрь!

Беглецы один за другим последовали за ней в дверной проем. Грир вкатился в темное помещение последним. Один из гренделей наступал ему на пятки.

Аманда резко захлопнула дверь перед самым носом монстра. Зверь в ярости всем телом бросился на стальную плиту. От удара Аманда отлетела в объятия Мэтта, но, быстро вы скользнув из его рук, бросилась обратно к двери и накинула на нее тяжелый засов.

Снаружи глухо доносились звуки беспорядочной стрельбы. Время от времени стены и дверь сотрясали удары тяжелых тел.

Беглецы, тяжело дыша, кучей лежали на полу у входа. Мэтт вытащил из карманов мокасины из лосиной кожи и надел их на замерзшие, ноющие от боли ноги.

— Мы здесь пока в безопасности, — промолвила Аманда в темноте. — Двери сделаны из стальных плит.

— А где мы находимся? — спросил Мэтт, завязывая шнурки.

— В самом сердце станции, — ответил Брэтт. — Это главная научно-исследовательская лаборатория.

Аманда щелкнула выключателем, и на потолке ярко вспыхнули лампочки.  

Мэтт окинул взглядом просторное, тщательно ухоженное помещение. Металлические столы стояли ровными рядами. В шкафах за стеклянными дверями виднелись колбы, пробирки и медицинские инструменты. Вдоль одной из стен выстроились морозильные камеры. В нескольких местах темнели проемы входов в соседние комнаты.

Внезапно по потолку пробежала еще одна цепочка вспыхивающих лампочек, осветив отдельный коридор, уходящий по окружности в глубь лаборатории. Похоже, этот коридор повторял округлые контуры всего уровня. От открывшейся картины Мэтту стало не по себе.

— О господи... — прошептал он.