Зима
Я тер друг о друга руки надеясь согреть их. К рукояди железного топора мерзко липли холодные пальцы, окоченевшие на кончиках. Морозный ветер проникал в приоткрытые ворота сарая, пронизая со всех сторон. Маленькое помещение было заставленно столами, шкафчиками и стелажами. Рубить дрова было сложно в таких условиях - дедушка стоял буквально упираясь спиной в меня, размахивая локтями и разметая в щепки брусья.
-- Ты вообще что-нибудь сделал за час который мы тут ошиваемся?-- деда, как старый коршун, проревел и повернулся ко мне,-- Я тебя с собой взял что бы ты мне помогал, а не куксился!
Поежившись от холода я взялся за топор. Околевшие руки покрыли мурашки: мои перчатки порвались, а альтернативы и близко не было - либо рубить дальше либо возвращаться домой за новой парой через заметенное снегом поле.
--Я, к слову, не слишком то и горел желанием тут стоять,-- шмыгнув красным носом, взбунтовался,-- И в доме есть еще работоспособный Морган! И между прочим, раньше ты ходил с бабушкой.
Оскар бросил топор на присыпанный снежком пол, и грузно вздохнул. Скинул с пенька брус и сел, с характерным дедовским вздохом.
--Морган нытик- только загонит занозу пойдет домой вытаскивать,--он откупорил жлезную потертую флягу-- А Марта ,между прочим, уже не такая молодая, что бы по дрова носиться в соседнюю деревню.
Я скинул последние брусочки в общую кучу, и засунул руки под свитер, машинально сьежившись от прикосновения холодных рук к животу. В наличии у меня была только осенняя куртка, которая изрядно потерлась и была мала на меня. В процессе утяжеленной подготовки к холодной зиме она порвалась, а магазинов, да даже денег на новое утепление не было. Дедушка благодушно отдал мне старый, исполинских размеров тулуп из бараньей шерсти.
Он начал завязывать дрова белой тугой канатной веревкой, и повесил их себе на плечи. Я долгожданно укутался в меховое пальто буквально утопая в нем. Довольно выдохнув горячим паром, я запахнулся сильнее и завязал большим (импровизированным) ремнем полы тулупа, взял в руки охотничьи топоры и ногой оттворил ржавую дверь.
Тишина. Мягкие отблески солнца виднелись на чистых, немного намокших, горбах снега. Тяжелые ветви деревьев грузно свисали под тяжестью ледовых оков. Мне нравилась такая погода.
Я завороженно рассматривал пейзажи. Кругом не было людей или домов: зимняя природа как она есть. Это служило хорошим антистрессом.
--Тебе помочь?-- отрешенно спросил я, засматриваясь на все вокруг.
--В прошлый раз, когда ты мне помагал у тебя чуть не образовалась грыжа и спереди и сзаде. Так что молчи в тряпочку.--сипло ответил дед.
Мы шли еще не долго: остановились, когда от дедушки начали исходить хрипы. Он скинул с плеч дрова, и закурил махорку. Я закусил щеку: возле места где мы остановились ,стоял старый заброшенный сарайчик. А на краю ветхой крыши образовалась очень больших размеров сосулька. Я подошел к ней, легко сорвав ее с крыши.
Рассмотрев, и не увидев в ней чего то стоящего, я выкинул ее прочь.
С задней строны сарая послышались грохоты. Мы переглянулись, и пошли на звук.
За маленьким сугробом виднелась огненно рыжая шубка. Маленькая лисица застряла под упавшей черепицей: зажатый хвост, судя по скулению, очень болел. Я ринулся спасать животное. С натягом приподняв черепицу, высвободил хвост. Та, словно на иглах угнала прочь.
--Молодец.-- деда компанейски улыбнулся, взяв на горб дрова, медленно поплелся вперед. Я, довольный собой, посеменил за ним.
Когда из густных сумерек начал просматриваться свет в окнах нашего дома, я выдохнул: долгий поход за дровам был равносилен разве что тягучей пытке. Мы замерзли, проголодались и устали.
Я постучал в двери. Быстрый топот раздался с другой стороны. Дверь отворил мой младший брат.
--Ну наконец-то!-- в коридор вбежала бабушка . Она подошла ко мне, прикладывая теплые ладони к моим щекам и лбу, пытаясь примерно понять температуру.-- Оскар, как ты мог его взять с собой? Он болеет чаще чем ты, хотя так быть не должно!
Я виновато улыбнулся, снимая с плечь тулуп. Дома было прохладно. Я взял пару древесин и понес их в гостинную, где стоял камин. Пахло выпечкой.
--Как сходили?-- снисходительно, из-за угла, спросил Морган. Парень сидел в мягком кресле, лениво переворачивая страницы старой книги. Брук обернулся к брату.
--Вроде неплохо, даже набрали дровеняк больше, чем обычно.
Мор прокашлялся и отложил книгу на полку. Я с ногами взобрался на большой мягкий диван, и поставил подбородок на колени:
--Прошло уже ровно два месяца, с тех пор, как мы убежали.-- Морган посильнее укутался в плед, внимательно меня слушая.--От родителей что-нибудь слышно?
--Ничего.
Он смотрел на горящие дрова в камине, над чем-то тяжело размышляя. Я нервно мял подолы свитера:
--Ты скучаешь?--практически шепотом, спросил я.
--Разве что по маме, отца я видеть не хочу.-- брат нахмурился, отведя ледяной взгляд на меня.-- А ты?
Тихо хмыкнул. Можно было подумать, что вопрос глупый по отношению ко мне, ведь именно я и предложил сбежать...
--Немного.
Несмотря на недавние года, до лет девяти у меня было хорошее детство и мои родители не такие уж и плохие люди, но они свернули не туда. И хоть они и не просили, я их никогда не прощу.