Ledas ištirpo (Лед растаял)

Ледяная вода подступила к шее. Витас почувствовал, как рефлекторно участилось его дыхание, он вытащил руку с часами над поверхностью, чтобы видеть время. Он собирался просидеть в проруби ровно минуту, и секундная стрелка описывала круг просто невыносимо долго. Чтобы не смотреть на нее, Витас устремил свой взгляд вдаль. Над темной поверхностью озера уже были видны первые лучики рассвета. Черные ряды деревьев с припорошенными снегом кронами уходили вдаль и заканчивались где-то за горизонтом. На озере не было ни души. В предрассветном лесу не было слышно ни писка, ни шороха – стояла хрустальная тишина, не прерываемая даже самым легким порывом ветра.

Через пятнадцать секунду частота дыхания нормализовалась. Витас любил этот момент. Обычно, телу настолько холодно, что это уже не ощущается как боль, зато есть неповторимое ощущение единства с самим собой и с природой. Только стоя по горло в проруби, можно понять, как же долго длится каждая секунда. Медленно закрывая и открывая глаза, Витас чувствовал волнообразное движение жизни. В отличие от всех других дней и ситуаций, в таком положении он как будто бы в полной мере ощущал каждое мгновение. В таком положении жизнь не летела быстро, не торопила на пару, не подгоняла со сдачей контрольной работы, не требовала ничего сделать безотлагательно и немедленно. За эти короткие в другой ситуации шестьдесят секунд никто и никуда не спешил и не опаздывал.

Когда стрелка коснулась двенадцати, Витас встал в полный рост и вышел из озера. Шокированное морозом тело продолжало изо всех сил продуцировать тепло, от чего на воздухе Витасу стало почти жарко. Выходя из воды, Витас отломил маленький кусочек льда от стенки проруби и спрятал его в кулак. Разгоряченный организм быстро отогрел себя, чуть только Витас прекратил купание. Через секунду он разжал кулак. От тепла его тела лед растаял. Витас вытерся полотенцем, не оставив ни одной капельки на теле, и быстро переоделся в сухую футболку и штаны. Людей нигде не было, и ему даже не пришлось ходить для этого в кабинку для переодевания. Но Витас любил хвастаться, что озера у Вильнюса – это единственное известное ему место, где можно стоять в очереди в кабинку для переодевания зимой. В другое время тут всегда были люди, и всегда находились другие моржи, которым тоже нравилось окунаться в озеро зимой.

Собрав мокрые вещи и полотенце в рюкзак, Витас побежал назад. В голове толкались разные мысли, и бег был отличной возможностью, чтобы поговорить с собой. Ровно месяц прошел после 7 ноября, протестов на площади и той встречи Витаса с Романом Петровичем. С тех пор он всего дважды с ним виделся, и Роман Петрович сказал, что сам не понимает, что случилось в их отношениях со Стешей, но надеется что все нормализуется. Витас провел весь месяц в сомнениях и метаниях. Ему хотелось снова поговорить с Романом Петровичем, но, видимо, Стеша запретила ему видеться с Витасом. Они по-прежнему пересекались каждый день на парах, и по-прежнему Стеша была отстраненной и не обращала на него внимания. Витасу было больно и грустно от этого, и еще хуже от непонимания, что ему делать. Целый месяц он придумывал поводы чтобы заговорить с ней, предложить свою помощь или подготовиться к экзамену и каждый раз она отказывалась.

Витас стал больше бегать, больше ходить в зал, больше думать. Он придумывал себе сотни версий почему так случилось, но не был готов поверить ни в одну из них. У нее не появилось никого другого, она не стала чаще встречаться с другими друзьями, не занялась новым хобби, не проводила больше времени на практике. Витас не понимал, почему так. Во время учебы, когда он был занят, эти мысли не помещались в голове, оставаясь на заднем плане и постоянно вызывая нервозность и зуд, поэтому ему приходилось чаще находить время побыть наедине с собой чтобы подумать. Теперь он больше понимал Стася, но они все равно почти не обсуждали свои распавшиеся отношения. Несколько раз каждый из них пробовал завести разговор на эту тему, и всякий раз, разговор не шел – не было желания делиться болью.

Сегодняшний день был немного особенным. Обычно, когда изо дня в день переживаешь плохие эмоции, организм не хочет просыпаться по утрам, и потреблять новую порцию негатива, но сегодня Витасу совершенно не хотелось спать. Он лег около десяти, а проснулся уже в четыре, полчаса качался, но так и не смог заснуть – решил пойти пройтись. Собираясь на улицу, Витас вдруг плюнул на все сложил в рюкзак полотенце и отправился на озеро. «Вдруг добегу?» – подумал Витас, и побежал. Никакой транспорт еще не ходил, и он неспеша бежал через город по знакомым пустым улицам в сторону зеленых озер. Почти четырнадцать километров в одну сторону. Витас не был уверен, что добежит, но мысли гнали его вперед, и погруженный в них, он не заметил, как очутился на безлюдном пляже. Вдалеке уже медленно начинало светать, но над водой стояла почти кромешная тьма. Витас наощупь нашел скамейку, лавочку и вход в прорубь. Когда он бежал назад, над городом уже вставало солнце. Витас прибежал в общежитие около половины восьмого, ровно за полчаса до пары. Стась озадаченно посмотрел на Витаса.

– Где был?

– На озере.

У Стася сами собой поднялись от удивления брови.

– Вижу, попаяло сильно. (Попаяло — разг., диал. Состояние внезапного внутреннего сжатия, тревоги или фрустрации, вызванное нахлынувшими мыслями или воспоминаниями; чувство эмоциональной заторможенности или странной тяжести.)

– Сильно.

– Меня тоже...

– А тебя чего? – спросил Витас.

– Проснулся около шести и пролежал почти час глядя на стену. Витас, ты знаешь, я вдруг понял, что я никогда не смогу снова прийти в ее комнату... Вернее, я могу зайти в ту комнату за стеной, но она уже никогда не будет такой, как когда там была Ильзе. И ее там нет сейчас. Я проснулся, мне приснился такой хороший сон, что мне сразу захотелось пойти к ней, разбудить, поцеловать ее заспанное личико, принести что-то вкусненькое на завтрак. А потом я понял, что ее там нет, и нет уже давно, и больше уже никогда не будет.

Витас закусил губу. Ему хотелось поддержать Стася, сказать «никогда не говори никогда», но он понимал, что Стась прав. В отличии от Стеши, которая просто теперь молчала, Ильзе понятно заявила о том, что уходит, и ушла одним днем, оставив Стася смотреть сквозь стену на комнату, в которую ему никогда уже не вернуться.

– Мне кажется, у нее нет души... – вдруг добавил Стась. – Почему она ушла? Она же знал, что я очень ее люблю. Ну да, может я не самый лучший, но по крайней мере я любил ее всем сердцем. Ну это же было видно, скажи, Витас?

Он посмотрел на друга молящим взглядом.

– Было видно, – честно ответил Витас.

Ему вдруг явно передалась все то страдание, которое не очень разговорчивый Стась вложил в эту длинную, как для него, реплику. Уже больше трех месяцев прошло, а Стась по-прежнему был там. От бессилия чем-либо помочь, у Витаса защемило сердце – очень грустно было видеть своего сильного друга таким уязвимым и слабым. Но все же у него был маленький козырь, чтобы поднять Стасю настроение – Витас развесил на стуле мокрые вещи и полез под кровать. Там, запакованная в белую обертку, лежала пара новых боксерских перчаток. Витас гордо достал сверток и протянул его Стасю.

– Держи, здоровяк! – объявил Витас, – с днем рождения!

Стась тепло усмехнулся и раскрыл пакет.

– Ох ничего себе! Еще и Адидас! Ты где их украл? – восхитился Стась.

– Дед помог, у него знакомый недавно в Польшу ездил, вот, передали. Даже не спрашивай сколько стоят.

– Как же я ими буду боксировать? Дорогущие такие!

– Боксировать будешь успешно! Сегодня и проверишь!

– Спасибо, старик.

Стась обнял Витаса и надел перчатки.

– Ох, еще и с липучкой! И вентиляция ощущается... Да, это тебе не «динамо»!

Во взгляде Стася что-то переменилось, и от этого у Витаса сразу потеплело на душе. Он уже давно не видел в глазах Стася такого огонька. Витас смотрел на друга и радовался за него больше чем сам Стась. Он уже третий месяц ходил каждый день как в воду опущенный, а сегодня на его лице снова появилась веселая озорная улыбка.

– Ты смотри на пару не опоздай, – сказал Стась.

– Все под контролем, – сказал Витас, – этот препод будет сегодня на турнире, так что я с ним договорился чтобы он меня не сильно спрашивал. Он предлагал мне вообще не приходить, но я пойду.

– Да ладно! В качестве судьи?

– Вроде бы как даже участником. Надеюсь, не в моей категории, потому что зачет только на следующей неделе. А онкология – это штука на редкость пакостная и выучить всю ее очень сложно.

– Понимаю.

Витас переоделся, сложил учебники в портфель и пошел на занятие.

– До вечера, – бросил он Стасю.

– Бывай здоровый.

Людей в спортзале медицинского факультета было необычайно много. Витас едва досидел пару до конца. К его удивлению, в общежитии его ждал отличный обед – котлеты, гречка и даже салат. Вахтерша сказала, что Роман Петрович заносил ему передачку в середине дня, не нашел Витаса, и ушел час назад. «Очень мило, – подумал Витас, – может быть это Стеша для меня приготовила? Хотя нет, она не любит резать салаты...». В любом случае на турнир Витас пришел совершенно сытый и в полной выкладке. На паре он узнал, что его преподаватель выступает в полусупертяжелом весе, а значит в тяжелом весе встреча с ним Витасу не грозит. Скорее всего с ним встретится Стась, который весил обычно 79–80 кило.

На турнир собрались боксеры из разных студенческих секций – были студенты-экономисты, студенты-инженеры, студенты-электрики и, конечно, студенты-медики. Во избежание конкуренции между факультетами, командного зачета не проводилось – только личный, но все равно каждая специальность болела за своих. Преподаватели, хотя и гораздо меньше, тоже брали участие в турнире на общих основаниях.

В раздевалке Витас встретил Стася, которого до этого не дождался в общежитии, поэтому отправился на турнир сам. Лицо у Стася было пепельно-серым, от утреннего огонька в глазах не осталось и следа. Витас сразу заподозрил неладное.

– Она меня так и не поздравила, – объяснил Стась, – я очень ждал, если честно.

– Блин, друг, а ты можешь сейчас об этом не думать? – перебил его Витас.

– И поддержать тоже, кажется, не пришла... – Стась заглянул за плечо Витасу и посмотрел в зал.

– Вижу, попаяло сильно? – Витас вернул другу утреннюю фразу.

– Сильно.

– Давай соберись, мой препод тоже полусупертяж!

– А я не полу, я супертяж, – вдруг объявил Стась.

– В смысле?! – опешил Витас, – это как?!

– Решил попробовать что-то новое...

– Ой дурак! – абсолютно искренне сокрушался Витас, – ты же с супертяжами никогда не тренировался, ты видел какие там монстры? Да и как ты взвесился вообще?

– Очень просто, я пришел немного раньше, взвесился, мне не хватило всего пол кило до супертяжей, я пошел выпил пол литра воды, и вот я тут. Пока наступит моя очередь, я уже схожу в туалет и оставлю там эти пол кило.

– Какой же ты идиот! – Витас толкнул Стася, – ты понимаешь, что там динозавры не по 81 килограмм, а по сотне?! Порвут тебя дурака.

– Ну, это мы еще посмотрим. А порвут – ну так и порвут, ничего страшного.

Вот и случилась глупость, которой Витас так боялся. Из них двоих Стась сделал глупость первым. Вот почему после пары он не заходил в общежитие. И это пепельно-серое лицо от того, что Ильзе не поздравила его с днем рождения. И темный унылый город. И утро, где Стась смотрел на стену, вспоминая, какой была его жизнь раньше. Все это сошлось в одной точке и Стась решил, что с него довольно – он нашел довольно красивый способ хотя бы ненадолго отвлечься от пожирающих его мыслей, от съедающей изнутри пустоты.

Поступок Стася заставил Витаса забыть обо всем другом. Он не получил никакого удовольствия от бокса, отстоял три поединка, из которых выиграл два и проиграл в третьем по очкам. Стоявший против него парень с факультета экономики вышел в финал, но Витасу было все равно. Все его мысли были о том, что следующим идет полусупертяжелый вес, а дальше Стась, который решил испытать свою удачу. Зал полнился овациями, криками, свистом, возгласами. Болельщики поддерживали своих фаворитов, и это заряжало боксеров. Возможно, будь Витас больше сосредоточен на поединке, он бы прошел в финал, но думать только о бое не получалось.

Вытерев пот полотенцем, Витас нашел в толпе Стася.

– Ну что, готов выхватывать? – спросил он.

Стась кивнул.

– Я... я не знаю, что делать, там такие здоровяки. Не знаю, как ты будешь драться. Надеюсь, что тебя вынесут в первом же бою и это закончится.

Стась закатил глаза.

– Нет, ну а что? – воскликнул Витас, – честное слово, я болею за тебя всем сердцем, но что ты будешь делать ума не приложу. Бегать? Так ты такой же бегун, как я тяжелоатлет. Ой, поколотят тебя... Тебя если что где хоронить? Тут, или в Беларусь отвезти?

– В Беларусь, – очень серьезно ответил Стась, – у нас в селе под Брестом семейное кладбище. Там и дед мой лежит, и прадед. И отца там похоронят, и я там буду лежать.

Витасу не понравилась эта серьезность в ответе на шутку.

– Ну, какой план вообще?

Стась стиснул зубы и хлопнул перчатками:

– Хуярить.

– Это понятно. А конкретнее?

Стась посмотрел на него уставшими глазами.

– Витас, ну чё ты распетушился, а? Все нормально будет.

Витас видел, что Стась абсолютно не переживает. Он шел не выигрывать турнир а отвести душу. В предчувствии этого, у Стася было даже немного приподнятое настроение.

Полусупертяжелый вес пролетел незаметно. Преподаватель Витаса по онкологии прошел в финал, но проиграл парню с экономического факультета. Экономисты забрали себе уже третье золото. Присутствующие на турнире медики приуныли, от чего поддержка Стася должна была быть еще сильнее. Но когда Стася вышел на ринг, публика сильно удивилась. Они поприветствовали Стася сдержанными аплодисментами, и в воздухе очень громко повис вопрос, который Витасу задал один из знакомых с секции бокса:

– С каких пор Ясинкевич выступает в супертяжах?

– Хотел бы я знать, – ответил Витас.

– Может взвешивали неправильно? – спросил знакомый.

– Да нет, взвешивали правильно, – сказал стоявший рядом препод-онколог, – я был в комиссии, он всего 82 кило, едва пролез в этот вес. Не знаю зачем, может не ходил в туалет два дня.

Витас усмехнулся.

– Наверное, Вас не хотел бить, а в супертяжах только студенты. Просто в полусупер кроме Вас его препод по протезированию, он мне говорил... А в конце месяца у них экзамен.

Все рассмеялись.

– А кто-то еще из медиков есть в этой категории? – спросил знакомый.

– Саулюс еще, – ответил препод-онколог, – но при всем уважении, мне кажется его в первом же раунде вынесут вперед ногами. Как и Стася, наверное. Короче говоря, в этом году медики будут без медалей.

– «Стоматы» не медики, – усмехнулся знакомый.

– Поговори мне тут! – цыкнул на него Витас, – Стась мне недавно пломбу поставил отличную.

– Ладно, ладно, – попятился тот.

Гонг, и все вцепились глазами в ринг. Против Стася был здоровый парень с факультета инженерии, и Витасу казалось, что он положит Стася в первом же раунде. Но получилось иначе. Стась, совершенно не похожий на себя, скакал по рингу как заведенный, обходя крупного соперника с боков. Этот сценарий всегда был в поединке Витаса и Стася с ролями наоборот. И тем удивительнее Витасу было смотреть на бой – Стась уворачивался от ударов с потрясающей для его габаритов ловкостью и вколачивал в соперника один за другим тяжелый прямые удары, явно готовя мощный сокрушительный хук дальней рукой. В первом раунде Стась пропустил всего пару ударов, и только гонг спас его соперника. В перерыве Витас дал Стасю воды и восторженно сказал:

– Не знал, что ты умеешь так бегать! Мотай его дальше, в третьем раунде он ляжет.

– Во втором, – коротко ответил Стась, проглотив глоток воды.

– Ну как знаешь, осторожно только!

Стась не соврал. Он не стал тянуть даже до середины второго раунда. Поймав инженера на ошибке, Стась бросился вперед как тигр, и влепил противнику мощную двойку. Витас был в шоке, примерив этот удар на себя. Но супертяжелый вес на то и супертяжелый – соперник отступил, упал на одно колено, но все-таки не в нокаут. Судья разнял боксеров, отсчитал семь секунд и инженер поднялся. За эту вынужденную паузу Стась успел подышать и после сигнала рефери кинулся добивать противника. Из второго нокдауна парень уже не поднялся, и гонг прозвонил досрочно. Встречающая каждый удачный удар аплодисментами, публика просто взорвалась, когда рефери огласил конец поединка. Стась не улыбался, не радовался, не поднимал руки – просто коротко поклонился зрителям, и выпрыгнул из ринга.

– Ну, а ты говорил!.. – бросил он Витасу.

– Я... – попробовал подобрать не матерное слово Витас, – я просто восхищен. Правда с таким темпом...

Стась махнул рукой и зубами расстегнул липучку на перчатках.

– Перчатки супер.

– Иди отдыхай, – сказал Витас.

Уверенности прибавилось, но меньше переживать Витас не стал. Он знал, что Стась не марафонец – его дыхалки на долго не хватит. Он отстоит один, максимум два поединка в таком темпе и на большее у него уже просто не будет сил, но Стась, казалось не собирался останавливаться на четвертьфинале.

В следующем бою сценарий повторился. Стась порхал по рингу как бабочка, периодически ловя удары, но отвечая с двойной силой.

– Витас! – вдруг послышался чей-то голос.

Витас с трудом оторвался от боя и раздраженно глянул на позвавшего.

– Витас, привет, вы что, вставили ему новое сердце? Как он так прыгает? – со смехом и восхищением спросил анестезиолог.

– Михаил Андреевич, ну думал, что встречу Вас тут.

– Да у меня здесь племянник выступает, позвал посмотреть, а я тебя увидел.

– А в каком весе?

– А, та он в легком, 55 кило весит. Малявка совсем, первый курс. Я удивился, что там кроме него еще кто-то был. Мне казалось, таких мелких людей больше не бывает.

– Как Вы думаете, почему такое возможно? – спросил Витас указывая на Стася, который в этот момент искусно уходил от серии ударов оппонента, – после инфаркта еще и относительно недавно...

– Ну, я думаю, что все-таки это был не инфаркт, – анестезиолог пожал плечами.

– Но элевация сегмента ST сразу в трех отведениях, классическая боль в груди, этого же достаточно чтобы поставить диагноз?

– Ну, по идее достаточно. С другой стороны, иррадиации в левую руку не было, и КФК не были повышены, как я и предполагал. Но самое главное – молодой пациент, откуда у него инфаркт сам подумай, – анестезиолог почесал затылок и захлопал в ладоши, когда у Стася удачно залетел прямой прямо в челюсть противнику, – это прекрасная иллюстрация того, что медицина – наука сложная, непонятная, неточная.

Он засмеялся и хлопнул Витаса по плечу.

– Надеюсь, в будущем у нас будет возможность рутинно проводить коронарную ангиографию, чтобы просто посмотреть на состояние сосудов пациента, а не гадать по косвенным признакам.

– Ну да, а лучше сразу обладать рентгеновским зрением, чтобы безо всякой машины видеть прямо сквозь кожу состояние органа, – пошутил Витас.

– Ну, все возможно, все возможно. Медицина очень быстро развивается. Еще двадцать лет назад мы и мечтать не могли о том, что имеем сегодня, – улыбнулся анестезиолог, – вот же чертяка, что творит!

Михаил Андреевич сильнее захлопал в ладоши, видя великолепную серию ударов Стася после которой соперник повис на канатах. Зал снова взревел от восторга. Публике всегда нравится, когда коротышка побеждает кого-то выше и сильнее него. Но несмотря на все усилия Стася, этот соперник продержался все три раунда, и проиграл только по очкам. Задыхаясь, Стась выхватил у Витаса бутылку с водой.

– Ну, ты видел?! Видел?! – с трудом переводя дыхание спросил Стась.

– Дыши, дыши! – прикрикнул на него Витас, – много не пей.

– Он это, туда, а я тут, это, ну в общем!..

– Говоришь прямо как настоящий боксер, – пошутил Витас, – успокойся и дыши. У тебя в полуфинале такой монстр будет, что офигеешь!

Пока проходил второй четвертьфинал Стась ходил по залу, пытаясь проглотить побольше воздуха. Не найдя достаточно, он вышел на улицу, и наконец морозный декабрьский воздух проник в разгоряченные легкие. Витас выскочил вслед за ним и накинул на его голые плечи куртку.

– Застегнись, ты весь потный, простудишься.

– Спасибо, – сказал Стась, кутаясь в куртку, – я думаю про нее все время. Столько сил... Не знаю, это злость, или это вдохновение. Ты не видел, может она приходила?

– Нет, но зато пришел твой врач.

– Какой врач?

– Который лечил твой инфаркт.

– А... – вспомнил Стась, – Михаил Андреевич? И как ему? Понравился бой?

– Он аху... ну, ты понял, – засмеялся Витас, – спросил не вставили ли мы тебе новое сердце.

– Новое не вставили, только старое разбили, – покачал головой Стась.

– Ладно, пошли, замерзнешь.

Полуфинал стал кульминацией всех опасений Витаса. Стасю попался большой, но подвижный соперник. У Стася почти не получалось его кружить и дело в основном просто сводилось к размену ударами и попыткам перехитрить друг друга в замысловатых коротких комбинациях. После первого раунда Витас сказал:

– Много пропускаешь ударов в грудь, он тебе сбивает дыхание, бегай больше, тогда бегать будет легче. Но у него дыхание тоже сбивается. Не пытайся достать голову, больше рабой в корпус, тогда в третьем раунде ты его положишь.

Стась кивнул. Все так и случилось. Сил уже почти не оставалось, но на третий раунд Стась сохранил немного больше энергии. Во время третьего раунда к Витасу подошел его препод-онколог.

– Я такого не ожидал, думаю никто не ожидал. Ясинкевич в полуфинале супертяжей! Ты такое ожидал?

– Да, – сухо ответил Витас.

– Я думаю, он и в финале будет, – продолжил препод, – был у судей, по первому раунду у них ничья, по второму все очки за Стасем, если сейчас хотя бы ничья, то Стась впереди. Главное, чтобы не нокаут.

– Пожалуйста, не накаркайте, – попросил Витас.

– Ладно, прости.

Препод все же накаркал, но шальная ворона в виде хука правой, к счастью, пролетела мимо, лишь немного задев висок Стася. Блестящий уклон привел зал в неистовый восторг. Подгоняемый улюлюканием аудитории, Стась ринулся вперед и провел несколько серий успешных ударов. После гонга судьи долго совещались и с перевесом всего в один голос отдали победу Стасю.

– Я не знаю, что делать в финале, – сказал Витас протягивая Стасю воду, – но ты молодец, уже сделал больше чем кто-либо мог предположить.

– В финале будет то же самое.

Витас закачал головой.

– Эн-нет. Там здоровый тип с экономического. Он тебя на полторы головы выше и на двадцать килограммов тяжелее. Еще и носится как заведённый. В принципе... Стась, никто тебя не осудит, если ты проиграешь... никто не осудит, даже если ты выйдешь в первом раунде, понимаешь?

– Витас... – Стась положил ему руку на плечо, – я ценю твое беспокойство, правда. Ты не видел, Ильзе не приходила?

– Нет, не приходила, – прошептал Витас.

– Жалко, такой момент пропускает.

Стась ходил по спортзалу под крики аудитории: «молодец!». Стась почти не реагировал, но поднял правую руку, чтобы показать свою реакцию на похвалу публики. Витас догадывался о чем теперь думает Стась, и не мог ничем ему помочь. Стась обошел спортзал по кругу, глядя на собравшихся, они ему хлопали и всячески поддерживали, но Витас знал, что Стась ищет в толпе только одного человека, которого там все равно не было. Она, наверное, даже не знала, что сегодня турнир, но Стась, видимо, продолжал верить в чудо, которое непременно должно было произойти на его день рождения.

Выходя на последний поединок, Стась уже не выглядел так бодро, как вначале. Его соперник в то же время бодро подпрыгивал на месте и крутил руками. Он был высокий накачанный блондин, чем-то похожий на самого Витаса, но с острым как у коршуна носом и хищным лицом. Никто особенно не сомневался в его победе, уж слишком неравными были габариты и общие показатели. Но тем интереснее для собравшихся было болеть за андердога. (В спорте означает спортсмена или команду, у которых объективно меньше шансов на победу чем у соперника.) Всего бой состоял из трех раундов по две минуты каждый. Суммарно шесть минут, если бой не закончится досрочно. Кажется, что шесть минут этот совсем немного, но Витас знал, как тяжело может быть отстоять эти шесть минут. Стараясь не думать об этом, он застегнул Стасю перчатки и хлопнул по плечам.

– Давай. Работай в корпус.

Гонг. Бой начался. Витас думал, что первый раунд будет больше разминочным, но экономист сразу пошел вперед, отвешивая Стасю увесистые удары один за другим. Не ожидав такого напора, Стась первые тридцать секунд стоял в защите почти не отвечая. Потом собрался, смог немного разорвать дистанцию и ответить парой прямых. Но соперника было не остановить. Еще никогда раньше Стась не противостоял такому граду ударов. Витас молился, чтобы друг дожил до конца первого раунда. Буквально на последней секунде Стась пропустил мощный удар левой, который рассек ему бровь. Выскакивая в ринг после гонга, Витас сразу достал ватку и приложил к рассечению.

– Вот беда! – сокрушался Витас, – попал ты! Неглубоко, но дерьмо то еще.

Витас вытирал рану ваткой, стараясь оценить глубину рассечения, но кровь шла потоком не переставая.

– Витас! – крикнул кто-то из толпы, и Витас увидел пробирающегося через людей Михаила Андреевича, – держи!

Анестезиолог кинул ему баночку. Витас поймал ее на лету и вопросительно посмотрел на Михаила Андреевича.

– Адреналиновый раствор, смочи ватку и приложил к порезу секунд на десять!

Судья подошел к углу со Стасем.

– Все по регламенту, приятель! – крикнул анестезиолог, – раствор эпинефрина и вазелин, никаких пластырей.

– Я вижу, – кивнул судья,глядя, как Витас намазывает поверх рассечения вазелин, запечатывая рану, –продолжать можешь?

Витаспосмотрел сначала на судью, а потом на Стася. «Прекращай, никто не осудит, этонормальный повод не продолжать!» – умоляюще подумал Витас. Стась поднял глазана судью и коротко кивнул.

– Не слышу! – сказал судья.

– Могу! – твердо произнес Стась.

Не пытаясь переубедить друга, Витас закупорил рану и сказал:

– Так не пойдет, Стась, в защите ты не вывезешь. Только атака. Соберись, лови его на ошибке. Он после двойки всегда сильно опускает левую руку, уворачивайся и лупи его.

Стась снова кивнул и встал.

Витас выскочил из ринга.

– Спасибо, – сказал он анестезиологу, возвращая баночку.

– Знал, что пригодится. Да ты не отдавай, сейчас опять пригодится. Если только его в нокаут не положат. Ой, пропал Стась. Не вывезет, ой не вывезет.

– Вывезет, не сомневайтесь, – сказал Витас.

На ринге началась настоящая рубка. Аудитория затихла, рефери пытался не попасть под раздачу. Секунд сорок длился встречный размен ударами и поиск ошибок. Соперник держался крепко, Стась положил в него несколько мощных ударов, но парень их даже не заметил. После первой минуты Витас видел, как у Стася закончились силы. Он задыхался, и уже не мог контратаковать. Целую минуту продолжалось избиение. Стась только иногда отвечал ударами, но в основном только закрывался от хуков соперника. Рассечение снова начало кровить, заливая щеку и капая на пол. Стась принял несколько десятков сильнейших ударов, ответив только парой своих.

– Я не пониманию, как он вообще стоит... – прошептал анестезиолог Витасу.

Каким-то чудом Стась дотерпел до гонга. После звонка соперник поднял обе руки вверх, принимая заслуженные поздравления толпы. Анестезиолог протянул Витасу свежую ватку и сказал:

– Быстро.

Витас выскочил на ринг и принялся вытирать кровь с лица Стася. Крови натекло много, но, к счастью, она почти не заливала глаз. К углу снова подошел рефери.

– Вы готовы продолжать?

Витас снова посмотрел на Стася с немой просьбой в глазах:

– Друг, не надо, правда. Хватит на сегодня.

Стась посмотрел мимо Витаса на рефери и кивнул.

– Стась, тебе не станет легче от этого!! – завопил Витас так громко, что его услышал весь зал.

– Вы будете продолжать? – повторил свой вопрос рефери.

– Да! – сказал Стась.

– У Вас минута, – подтвердил рефери.

Витас обреченно смотрел на Стася, прижимая адреналиновую ватку к рассечению. В голове толкались мысли: «зачем? Почему?» ... У Витаса не было ни сил ни желания ругаться на Стася за его отчаянную глупость. Нанося новый слой вазелина на рану, Витас встретился с ним глазами. У Стася был абсолютно пустой взгляд, со зрачками сжавшимися до размеров точки. На ресницах и веках замерли слезы. Такие большие, что Витас увидел в них свое отражение. Удивительно но именно это придало ему сил.

– Стась посмотри на меня! Посмотри на меня! – закричал Витас и затряс его за обмякшие плечи, словно пытаясь разбудить друга.

Плечи Стася вдруг затвердели, взгляд перестал быть потерянным, Стась глянул на Витаса и его зрачки немного расширились. Стась моргнул, и слезы с ресниц упали на перчатки.

– Ты меня видишь?! Ты видишь меня?! – крикнул Витас.

Стась кивнул. Его взгляд стал сосредоточенным.

– У меня есть друг, его зовут Стась! Он человек несгибаемой воли! Он железный человек. Стальной! Он ничего не боится! Его невозможно сломать. Встань и иди!

Витас видел, как в глазах Стася загорается огонек, который он видел сегодня.

– Стась, на характере!!

Витасу было все равно, что его крик слышат все – главное, что его слышал Стась.

– Стась, давай! На характере!

– Ваша минута! – крикнул рефери и показал рукой на центр ринга.

Стась коротко кивнул Витасу и поднялся. Витас спрыгнул с ринга и занял место в углу.

– На характере! – крикнул он вслед Стасю.

Гонг, и в ринге снова началась рубка, как и во втором раунде. Без единого звука, все собравшиеся наблюдали за поединком. Глухие звуки ударов разлетались по спортзалу. Витас знал, что единственный шанс на победу – это нокаут, потому что два прошлых раунда однозначно остались за соперником. Но Витас не мечтал о победе, он просто хотел, чтобы друг достоял бой до конца и это просто закончилось.

У Стася тем не менее были другие планы. Он вспомнил совет Витаса и терпеливо ждал свой момент. В этот раз он уже не бездумно ловил удары, а ждал, когда противник подставится. К середине третьего раунда экономист однозначно поверил в свои силы – ведь едва не упавший во втором раунде соперник не мог выдержать такой бешенный темп в еще одном раунде. Он атаковал все более нахально, ожидая полностью свалить Стася, уже почти не думая про защиту. После очередной серии его левая рука оказалась недопустимо низко, и именного этого момента ждал Стась. Собрав все оставшиеся силы в кулак, он ринулся вперед и без комбинации, вкладывая энергию всего тела, нанес самый мощный правый удар, на какой был способен. Это удар потряс противника и тот отошел шатаясь. Шокированная публика завизжала и захлопала. Зная, что другого шанса не будет Стась пошел вперед и на отходе воткнул противнику еще одну сильную двойку. Последний повис на канате, и, вложив в еще один удар всю оставшуюся энергию, Стась опрокинул соперника на пол. Рефери замахал руками и остановил поединок. Тяжело дыша, Стась сам оперся на канаты, пока рефери отсчитывал нокдаун. Досчитав до десяти, рефери засвистел в свисток и махнул руками обозначая конец боя.

Аудитория взорвалась овациями. Стась вытер лицо от крови перчаткой, испачкав ее целиком, и поднял руку вверх, благодаря зрителей. Витас выдохнул.

– Невероятно. Невероятное мужество, – сказал Михаил Андреевич, хлопая, – достойно уважения.

Возвращаясь вечером домой, у Витаса по-прежнему стоял в ушах этот звон, хотя на улице было тихо. Они почти не говорили, пока шли. На выходе из зал, Стась еще раз спросил у Витаса, не было ли в толпе Ильзе, и Витас ответил, что не было. Больше Стась ничего не спрашивал, и Витас не стал ничего говорить.

Заходя в общежитие, они услышали, как возле вахтерши звонит телефон. Стась ушел в комнату, чтобы оставить вещи, а Витас остановился, и, видя что вахтерша дремлет, поднял трубку. В трубке послышался знакомый голос.

– Алло, это общежитие медицинского университета? – спросила женщина на том конце провода.

– Да, это общежитие, – ответил Витас, – кого Вам позвать?

Женщина на секунду задумалась, а потом выпалила:

– Витас, это ты?

– Да, тетя Зоя, это я, – улыбнулся Витас.

– Ну как вы там? Как у вас дела? – спросила женщина.

– Э... – потянул Витас, – у нас дела хорошо, мы вернулись с турнира. Стася, я сейчас позову.

– И как прошел ваш турнир? – спросила тетя Зоя.

– Ваш балбес решил залезть в супертяжелый вес.

– Как? – удивилась тетя Зоя, – в супертяжелый вес? Он же всего 80 килограммов весит!

– Ну, видимо, он не какал три дня, и теперь он супертяжелый. 82 кило, если быть точным, – сказал Витас, повторив услышанную сегодня шутку.

– Господи, какой кошмар, – сказала тетя Зоя.

– В супертяжелом весе? – на заднем фоне послышался голос отца Стася.

– Да, Иван Иванович, – сказал Витас, – но более того, он не просто залез в супертяжелый вес, каким-то непонятным мне чудом он его еще и выиграл.

– Выиграл?! – восторженно спросил Иван Иванович. – Не может этого быть! Я поздравляю! А ты как?

– А я дошел до полуфинала в своем тяжелом и там проиграл. Но это не важно, если честно. Я очень рад, что выиграл Стась.

– Боже, это просто невероятно, – сказала тетя Зоя, и Витас представил, как она всплеснула руками, – Стась в супертяжелом весе еще и выиграл. А какое место?

– Первое, первое место! – подтвердил Витас, – я сам был в полнейшем шоке, как ему это удалось. Да там все были в шоке.

– Ну, вы молодцы! – согласилась тетя Зоя, – надеюсь, он сейчас подойдет и мы сами сможем его поздравить. Кстати, как там Ильзе? Она была на соревнованиях?

– Ммм... Нет, Ильзы не было на соревнованиях, – удивленно проговорил Витас, и увидел как к нему подходит Стась. Он махнул рукой и выхватил трубку.

– Алло! Мам, пап, привет!.. – сказал Стась, – у Ильзе просто завтра утром экзамен, она готовится. Но это было весело, слушайте!..

Витас оставила друга наедине с телефоном и вахтершей, а сам вернулся в комнату. Позже он спросил у Стася:

– А ты разве не говорил им, что вы расстались с Ильзе?

– Нет, не говорил. А зачем? – ответил Стась, – может быть мы помиримся, тогда не придется рассказывать. Тогда я смогу рассказать им об этом, как уже о случившемся факте и о том, что все позади. Рано или поздно мне, конечно, придется им рассказать, но пускай лучше поздно, чем рано. Честное слово, не хочу об этом с ними говорить. Тем более им столько всего объяснять придется. А мне неприятно отвечать на все эти вопросы, ты знаешь.