Офион

— Ну, здравствуй, Сорен.

— Здравствуй.

Итан включил ЭКГ-голограмму над чаном с вестигием и компьютер ввода-вывода.

Ему не нравилась ни вестигий мозга Сорена, ни сама идея вестигия. Если бы Сорен узнал, что от него осталось несколько нейронных сетей, прикрепленных к синтетическому мозгу, который плавал в физрастворе, он явно бы не обрадовался. Скорее попросил бы себя уничтожить. Но его интеллектуальные способности теперь были на невысоком уровне. Остатки зрительной коры и все связанные с нею области осторожно отсекли, так что Сорен мало того что не видел, так еще и не знал, что такое видеть.

— Я скучал, — сказал вестигий синтетическим голосом из встроенного в компьютер динамика.

В основном, остались те части, которые отвечали за эмоции. Лимбическая система чудом оказалась почти нетронута.

— Я тоже скучал, — ответил Итан.

— А где Альта? Она с тобой?

— Не со мной, — он вздохнул. — О ней я и хотел поговорить.

ЭКГ-голограмма, висевшая над чаном с вестигием, дернулась.

Итан подошел к камере в углу, чтобы проверить, ведется ли запись. Оказалось, не ведется. Как и всегда. Вряд ли кто-то ожидал, что с вестигием кто-то будет вести компрометирующие беседы.

— Что ты хотел спросить?

Итан усмехнулся. Вестигий понял, что он хочет задать вопрос, а не просто поговорить.

— Я узнал кое-что об Альте. Кое-что важное.

— Что именно? — произнес монотонный голос, в котором вдруг почувствовалось нечто беспокойное.

— Ее генетический код изменился.

— Разве это возможно?

— Возможно. Но не так, как многие думают. Ты знаешь, что такое эпигенетика? — Итан задал этот вопрос отчасти для того, чтобы понять, насколько вестигий способен на интеллектуальную деятельность.

— Это... это... — ЭКГ снова дернулась. Бета- и гамма-ритмы усилились. — Это что-то связанное с генетикой. Изменение генов на протяжении жизни.

Итан почувствовал нечто вроде уважения. Некоторые и с абсолютно здоровым мозгом не понимали этот термин.

— В целом, ты прав. Сам геном не меняется, разумеется. Но гены могут включаться и выключаться на протяжении жизни.

— У Альты включились какие-то гены? — спросил вестигий.

— Да. Именно так.

— Это опасно?

— Я пока не знаю.

Вестигий помолчал немного, а потом снова спросил:

— Это опасно?

— Я не знаю. Возможно, — снова ответил Итан.

— Так в чем твой вопрос?

— Должен ли я рассказать ей.

— Это глупый вопрос. Ты редко задаешь глупые вопросы.

Итан вздохнул. Это и правда был глупый вопрос. Или нет?

— Дело в том, что мы давно не виделись.

— И что? — спросил вестигий.

— Боюсь, она не захочет меня видеть.

ЭКГ снова задергалась. Вестигий явно что-то обдумывал, а затем сказал:

— Это опасно. Ты должен ей рассказать. Почему вы давно не виделись?

— Потому что я ушел.

— Я помню, что ты ушел. Но почему ты не вернулся?

Итан шмыгнул носом. И правда — почему он не вернулся? Вслед за грустью пришла злость. Ужасная-ужасная злость. Это было глупо, бессмысленно, абсолютно несправедливо, но он спросил:

— А ты? Ты помнишь, что случилось после того, как я ушел?

— Я... нет, не помню.

Итан хотел рассказать о том, что Сорен покончил с собой, но сдержался.

— Мне пора, Сорен. Пока.
— Пока, Итан. Я люблю тебя.

— И я тебя.

Самое ужасное, что эти слова были наполовину правдой.

Вестигий (vestigium, LNE; лат. след; син. следовой признак) - рудиментарный остаток какого-либо органа, имевшегося на более ранних стадиях развития; как правило, указывает на сходство с какими-либо предковыми формами. В данном случае используется для обозначения останков, которые воскресили.