Офион

— Ты должна убедить Уинну и Рауля взять меня в эту вашу экспедицию.

Мерр выбрала удачное время, чтобы начать этот разговор.

Они оказались вдвоем на отдаленном острове, лодка, которая привезла их сюда, уплыла, а до нужного поселения оставался еще по меньшей мере час пешком. Они поднимались по горной тропе, солнце то скрывалось за облаками, то показывало свой ясный белый лик, высокая трава и редкие цветы шелестели на ветру, а в воздухе разливался запах пыльцы. Вместе с ними на остров высадились еще пара десятков человек — туристический сезон был в самом разгаре.

— Думаешь, они меня послушают? — улыбнулась Альта.

— Не знаю, но если нет, то мне хотелось бы услышать причины.

Альта и сама не понимала, почему Уинна и Рауль так яро противились участию Мерр в экспедиции. Это казалось слишком странным. Даже бессмысленным. А значит, было очень даже осмысленно.

— А что они сами тебе говорят? — спросила Альта.

Ей не хотелось влезать в семейные разборки.

— Ничего особенного. Уинна пытается упирать на то, что у меня слабый иммунитет после болезни. Но это бред.

— Разве?

— Я последние шесть лет даже не простужалась. Мне кажется, дело в чем-то другом.

— Например? — с интересом спросила Альта. Ей и самой было любопытно.

— Не представляю. Может, я не должна чего-то узнать? Или у меня уже паранойя?

Альта промолчала.

А ей было что сказать. Среди конспектов Мерр она нашла нечто... интригующее. Но рассказать об этом Уинне и Раулю она не решилась, потому что они каким-то образом могли воздействовать на память Мерр. И самой Мерр она пока не показала записи, которые нашла. Если бы рядом был кто-то поумнее, она могла бы попросить совета. Итан бы придумал, что делать.

Альта шла легко в своих новых зеленоватых кроссовках. От них немного пахло морем, потому что сделаны они были из спрессованных переработанных водорослей. Ногам в них было не так удобно, как в проционской обуви, которая печаталась по личным меркам, но Альта не устала и не чувствовала никакого дискомфорта. Отличная мануфактура.

Этот мир оказался не таким уж отсталым, как их всегда учили.

— Пойдем? — она встала и протянула Альте руку.

Солнце медленно двигалось на запад, но до заката было еще далеко.

Альта вспомнила, как они с Итаном иногда обсуждали простую жизнь. Радоваться работе, быть счастливыми дома, ценить мелочи. Эти разговоры были только для них двоих — Сорен в них никогда не участвовал. Он и так все это понимал. Он не стремился исследовать сверхглубины, его не тянуло туда, куда никогда не ступала нога человека. Но он всегда считался очень выносливым и стабильным. Но все они просчитались. Альта, Итан, специалисты, которые занимаются диагностикой глубинных ныряльщиков.

Где-то через полчаса они вышли на плато, и у Альты перехватило дыхание. Перед ними лежала небольшая лагуна, окруженная изломанными барьерными островами. Вода кое-где была темно-синей, где-то бирюзовой, а в некоторых местах на поверхность поднимались белые скелеты коралловых рифов. На берегах лежал белый-белый песок. Еще бы людей было поменьше, и стало бы совсем хорошо.

Альта тут же поспешила вниз, вниз, вниз, по широкой тропе, а потом остановилась, чтобы Мерр смогла ее догнать.

— Здесь так красиво! — засмеялась Альта.

— И правда. Я здесь никогда не была. А жаль. Хочу искупаться!

И они снова двинулись вниз, все быстрее и быстрее, а потом и побежали, взявшись за руки.

Они остановились на берегу, скинули кроссовки и зашли в воду. В теплую-теплую воду.

— Искупаемся? — спросила Мерр.

— А нам не нужно успеть в гостиницу? Вдруг мест не останется?

— Тогда переночуем под открытым небом.

Альта кивнула и сняла с себя льняную рубаху.

— Пресс у тебя просто космический, — сказала Мерр.

— Космический это значит хорошо? — уточнила она.
— Это значит очень хорошо.

Некоторое время они плескались неподалеку от берега, обнимались, целовались, а потом вылезли на берег и уселись на нагретые солнцем камни.

Небо и вода в лагуне окрасились в розово-фиолетовые цвета, красное солнце еще просвечивало сквозь кроны горных деревьев, и казалось, они одни во всей Вселенной.

Альта чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Все это казалось слишком красивым. Невозможным. Она боялась даже громко дышать, чтобы не нарушить хрупкое очарование момента.

Первой заговорила Мерр:

— Я читала, что на некоторых планетах закат не такой живописный. Просто день сменяется ночью. И все.

— Да, это вроде бы связано с толщиной атмосферы.

— Значит, нам повезло.

Альта кивнула.

Им повезло. Повезло во многом. Например, найти планету, которая подошла бы им для жизни: с водой, относительно плотной атмосферой, содержащей достаточное количество кислорода, и магнитным полем. Она читала, что Нифльхейм меньше Земли, поэтому и атмосферное давление здесь ниже. Поэтому они могли жить в подводном городе на глубине от 60 до 100 метров и не слишком сильно страдать от повышенного давления. Но Альта, конечно, другое дело. Сверхглубина не повредила ее легкие, как бывало почти у половины подводников, но что-то сделала с ее мозгом.

Вероятно, Сорен покончил с собой по той же причине. Слишком глубоко они погрузились в прошлый раз.

— Ты такая задумчивая, — Мерр коснулась плечом плеча Альты. — О чем ты думаешь сейчас?

— О своих бывших.

— О, — та вроде бы смутилась, но тут же задала бестактный вопрос: — А почему они стали бывшими?

— Один бросил нас, а второй покончил с собой.

— Прости, — прошептала Мерр. — Я думала, будет что-то более... безобидное. Мне очень жаль.

Она положила руку на колено Альты, и та накрыла ладонь Мерр своей.

— Хочешь поговорить об этом? — мягко спросила Мерр.

— О чем именно?

— Не знаю. Но поделиться бывает полезно.

— Я уже делилась. С психологами, — Альта почувствовала, как сильно вдруг защипало глаза и кончик носа. Она ненавидела плакать. Но не могла это контролировать.

Она делилась. Все, что могла рассказать, она уже рассказала. Но Альта отказалась от глубинной стимуляции мозга и прочих менее инвазивных методов, чтобы переработать эти переживания. Потому что тогда они стали бы просто воспоминаниями, связанными с дорсальной префронтальной корой. Она потеряла бы эмоциональную связь с Сореном и Итаном.

На это она пока была не готова.

Мерр обняла Альту обеими руками, положила подбородок ей на плечо.

— Ты их все еще любишь? — тихо спросила Мерр.

— Не знаю. Даже если я снова встречу Итана, мы вряд ли будем вместе. Слишком сильно все изменилось.

— Итан. Красивое имя. А как звали второго?

— Сорен, — ответила Альта.

— Сорен, — пробормотала Мерр будто в трансе. — Кажется, я знала человека с таким именем. Еще давно, до болезни. Он казался таким надежным. Он сочинял нам стихи.

— Кому? — тихо спросила Альта, боясь пошевелиться.

Неужели Мерр знала Сорена? Нет, это невозможно. А если... если возможно? Она ведь не помнила свое детство.

— Нам с братом. Кажется.

— О чем? О чем были эти стихи?

— Не помню, — Мерр вздрогнула, будто выходя из транса. Села ровно, стряхнула крошки с колен. — У меня нет братьев. Только сестра. По крайней мере, так мне всегда говорили. Но может, у нас был брат до эпидемии? Может, он не выжил? Мужчин ведь умерло гораздо больше, чем женщин.

Альта внимательно посмотрела на Мерр и впервые обнаружила на щеках и носу веснушки. Бледные, пепельно-серые, но именно веснушки. Да и если приглядеться, Мерр была не белой-белой, а просто очень бледной.

И вокруг нее витал какой-то большой секрет, о котором она не знала, но догадывалась.

— Что ты так смотришь? — улыбнулась Мерр.

— Ты красивая, — Альта коснулась пальцем кончика ее носа.

Стоило ли рассказать Мерр о том, что она нашла в ее конспектах?

В сложных ситуациях она всегда думала, как бы поступил Итан. Он бы не стал спешить. Сначала попытался бы разузнать больше у других. Уинна и Рауль ушли в глухую защиту. Что ж, их право. Но что знала сама Мерр?

Даже в сумерках было тепло. Обсохнув, они оделись и зашагали по направлению к ближайшей прибрежной деревне. Постепенно в поле зрения начали появляться лодки, компании, разводившие костры, прогуливающиеся по пляжу парочки.

Когда они дошли до поселения, уже совсем стемнело, но в заведении у берега было светло: горели костры и развешенные повсюду газовые лампы . Кто-то играл на гитаре и пел, кто-то танцевал на песке, кто-то сидел за деревянными грубо сколоченными столами.

Их появление даже не заметили. Еще бы. Здесь жило больше тысячи человек.

План заключался в том, чтобы переночевать здесь, а завтра отправиться дальше — в совсем маленькое поселение, где осталось всего шестьдесят жителей.

Мерр и Альта подошли к барной стойке прямо на берегу и сели на высокие стулья. К ним подошла улыбчивая девушка, и они заказали по пинте светлого пива. Когда она вернулась к ним с глиняными кружками, Мерр спросила:

— Есть ли где-то здесь люди, которые хорошо знают местный фольклор?

— Вы студентки в фольклорной экспедиции? — девушка смерила их пытливым взглядом.

— Вроде того, — улыбнулась Мерр.

— Раньше сюда часто приплывали, чтобы послушать наши песни. Но в последние годы только один человек спрашивал. Да вы сейчас. Видите того мужчину с гитарой? — она кивнула на группу людей у большого костра. Попросите его, он вам сыграет.

Мерр широко улыбнулась Альте, допила свою кружку залпом (и куда только все это помещалось?) и направилась к костру.

Как только она подошла ближе, музыка стихла. До Альты доносился их разговор, но она не могла расслышать отдельные слова, так что подошла ближе.

— Офион? — переспросил мужчина. — Редкое слово. Откуда вы его знаете?

— Из галлюцинаций во время мерячения, — сказала Альта.

— Это не галлюцинации, — женщина, сидевшая слева от мужчины, протянула руки, и он отдал ей гитару. Она начала что-то наигрывать, настраивать, при этом шептала, медитативно, нараспев. — Мы думаем, это послание. И кое-что мы смогли узнать про три души заблудших, чья участь не из лучших. Садитесь с нами рядом, я расскажу о том, как наши с вами предки покинули свой дом. Но космос — он огромный, и в пустоте бездонной летели люди долго. Летели поколения, пока еще не знали, что где-то во Вселенной их ждет не жизнь в забвении, а мирный океан. Он жаждал только неба и жизни вне планеты. Он слился с человеком — нашел свои ответы, от R до T и Беты. Но это был обман. Ведь люди были люди и в снах своих о прошлом опять несли войну. И брат на брата, сестра на сестру пошли без стыда. Ой, беда случилась, ой, беда! И горе расцветало воронками ударов, и не осталось места, где не было кошмара. Осталось только трое сошедшихся тайком. Они спасли немногих, покинули свой дом и затерялись в мире, где не было войны, а чтоб не повторилось, дурные выжгли сны. Осталось только трое следящих за костром. Но в каждом тлело пламя древне́е всех миров. Не выжечь в генах, сердце и разуме войну. Получится лишь только спрятать в глубину. Когда один уснул, не дожил до рассвета. Осталось те вдвоем, и лишь одна планета. И решили они поделить ее между собой. Родился в море, на сушу нельзя, и не спорь с судьбой, А иначе проснется зло, о котором ты никогда не знал, Что пытались выжечь каленым железом, но до конца никто не изгнал. Возвращайся, плыви обратно, ляг в свой резной ларец. И молись, чтоб никто не узнал, а иначе — нам всем конец.

Женщина смотрела Альте прямо в глаза. Или ей так показалось. Она моргнула и отвела взгляд, а Мерр тут принялась что-то расспрашивать про то, откуда взялась эта песня. Альта отошла к барной стойке и схватилась дрожащими руками за свою глиняную кружку, будто та была спасательным буйком.

Ей стало не по себе. А вдруг ее появление правда принесет некое зло? И разве не было знамением то, что она чуть не утопила Алекса и Рауля?

Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, и морок начал рассеиваться. Рауль сказал, что не первый раз привозит людей из Проциона на поверхность. И сказки сочиняли когда-то, чтобы научить детей бояться того, что нужно бояться, вести себя правильно. Вполне возможно, что когда-то сюда прибыли три корабля с военными беженцами. Возможно, экипаж с какого-то корабля вступили в конфликт с экипажами двух других кораблей. Ну а дальше все обросло странными деталями и метафорами.

Ее обняли со спины, и она услышала голос Мерр:

— Ты в порядке?

— Да, конечно, — Альта наконец-то сделала глоток и поморщилась. Она гораздо больше любила фильтрованное. Его вкус казался ей более... чистым что ли.

— Тебе не понравилась песня?

— Местами странный ритм. Не очень гармонично звучит.

— В этом-то и дело, — Мерр села рядом и положила перед собой блокнот, в котором записала текст. — Это писалось разными людьми. Я пока выделила два голоса, но их может быть больше. Один больше любил красоту слога, а второй хотел вместить как больше информации.

— И ты это узнала, послушав один раз?

— И записав, — Мерр улыбнулась. — Я не знаток, конечно, но показалось именно так. Можно заглянуть в универ и спросить о филологов.

— Сначала надо узнать что-нибудь про «офион», — отозвалась Альта.

— Да. Эти местные ничего не знают, так что нам нужно добраться до плато на противоположной стороне острова. А сейчас давай найдем ночлег, — Мерр помахала рукой девушке за стойкой, и, когда та подошла, спросила: — Где здесь гостиница? Мы хотим снять номер.

— Конечно, — та кивнула. Идите по тропе наверх, а потом налево. Выйдете к постоялому двору «Эвриала».

— Красивое название, — сказала Альта.

— Древнегреческое, — улыбнулась девушка. — Это сестра горгоны Медузы. Говорят, именно она создала коралловые рифы.

Имя показалось Альте знакомым, но она не могла вспомнить, где бы могла его слышать.

Они расплатились за пиво странными металлическими бляшками, которые все вокруг называли монетами, но Альта видела монеты в Музее истории денег, и они были круглыми и один номинал содержал одинаковые рисунки. Местные «монеты» были слишком уж кривыми.

Мерр взяла Альту за руку, и они двинулись к гостинице.

В редких домах горел неяркий свет — видимо, газовые лампы или свечи. Гостиница оказалась небольшим двухэтажным домиком с вывеской над единственной дверью.

«Эвриала».

Пара комнат были свободны, и они взяли ту, что была на втором этаже с видом на море. Когда они закрыли дверь изнутри, Мерр тут же начала раздевать Альту.

— Как насчет помыться вместе? — промурлыкала она.

— Если поместимся в душевой кабине.

— Тут не кабина, а ванна, — Мерр рассмеялась.

Ванны Альта видела и до этого, но никогда особо не понимала их функциональности. Эта ванна была частично утоплена в пол и казалась слишком маленькой для них двоих. Видимо, Мерр все же имела в виду принять душ.

Они встали под теплые струи воды, смывая с себя дорожную пыль и песок. После этого Мерр уселась и закрыла слив пробкой. А потом потянула Альту вниз, чтобы она тоже села.

— Прислонись спиной к краю и расслабься. Вот так, — она надавила Альте на плечи, чтобы та оказалась полулежа. Ванна была холодная, но терпимо. Тем более она должна была быстро нагреться от тепла ее тела. — Расслабься, — повторила Мерр и уложила ее ногу на бортик. Альта не сопротивлялась. Затем Мерр уложила и вторую, а сама оказалась у нее между ног. Она наклонилась и провела языком по животу Альты. А затем ниже, ниже и еще ниже.

— У тебя вообще не растут на теле? — спросила она, подняв лицо на Альту.

— Да, я их лазером удалила. Перманентно.

— Почему? — удивилась Мерр.
— У нас так все делают. Знаешь, иногда приходится надевать суперобтягивающие костюмы для ныряния, а волосы мешают. Могут натирать кожу, например.

Мерр кивнула и вернулась к своему занятию.

***

После секса они лежали в ванне и даже умудрились в ней уместиться. Альта откинула голову на бортик и обнимала Мерр, которая лежала прислонившись к ней спиной. В целом даже удобно. Уютно. Странно. Вода остывала, но Альта не хотела, чтобы это заканчивалось.

— R, Т и Бета, — проговорила Альта задумчиво. — Полагаю, это про созвездие.

— Но разве звезды созвездий не находятся друг от друга на невозможных расстояниях?

— Да, конечно, но мне кажется, я слышала про звезды с названиями R и Т в одном созвездии. Но точно не могу вспомнить.

Мерр села прямо и повернулась к Альте.

— А ты правда думаешь, что наши космические полеты начались с планеты-океана? Разве такое возможно?

— А что слышала об этом ты? — спросила Альта.

— Не знаю. Ничего. Первая планета, которую человечество колонизировало, была Альстера. Это то, что известно и сомнению вроде как не подлежит. Но что было дальше, я не знаю. Я не нашла ни одной книги об этом. Но я слышала истории про планету-океан. Оттуда и началась настоящая экспансия.

— Да, — Альта кивнула. — Эта планета называлась Нектон. Там человечество нашло некий организм, с которым вступило в симбиоз. Это позволило людям путешествовать намного быстрее, чем с движком Алькубьерре.

— Каким движком? — Мерр нахмурилась, склонив голову.

— Двигатель Алькубьерре сворачивал пространство впереди корабля, из-за чего корабль мог лететь намного быстрее. Но я не инженер. Я вряд ли смогу объяснить математику и составить схему, как это работало.

Мерр задумчиво хмыкнула. Она явно хотела что-то сказать или спросить, но в итоге промолчала.

— Но после Нектона все изменилось. Человечество начало Рассеяние. Так мы и оказались здесь, — закончила Альта.

— Но если человечество начало расселяться по Галактике, то почему оно воевало? За какие ресурсы?

— Наверное, за планеты в Зонах Златовласки. С магнитным полем и активным ядром, плотной атмосферой, водой и кислородом. Или хотя бы пригодных для терраформирования. На самом деле, список условий довольно большой. Таких планет вряд ли слишком много.

Мерр кивнула, а потом произнесла:

— Я замерзла, пойдем в постель?

***

Утром они отправились дальше, в заброшенное поселение, где осталось всего несколько десятков человек. Говорили, что в основном там живут старики, которые не захотели уходить.

Ближе к полудню они поднялись на горное плато, на котором стояли покосившиеся деревянные дома. Металлические крыши были изъедены ржавчиной, на стенах разросся лишайник, огороды густо поросли сорняками.

С первого взгляда показалось, что здесь никто не живет. Но постепенно Альта начала замечать в окнах движение. Они с Мерр подошли ближе и постучались в одну из дверей. Никто не ответил, и они направились дальше, крепко держась за руки. Им обеим было не по себе. Никто не отзывался, и они отошли подальше, чтобы обсудить, что делать дальше.

В конце концов, одна из дверей открылась, и из дома выглянул молодой рыжий мужчина. Она направился к Альте и Мерр, широко улыбаясь.

— Приветствую вас, прекрасная сухопутная жительница, — он отвесил Мерр глубокий поклон, а затем резко выпрямился и сощурился, глядя на Альту. — И вас приветствую. Вы из Проциона, верно?

Альта сглотнула и попятилась.
— Вам не нужно меня бояться. Я и сам своего рода проционец. Вернее, моя мать была проционкой.

— А что же такое Процион, можете просветить? — спросила Мерр, и прежде, чем Альта успела остановить мужчину, тот выпалил:

— Подводный город, конечно.

— Ха! — Мерр аж подпрыгнула, указывая на Альту пальцем. — Я знала! Знала-знала-знала, что ты оттуда.

— Спасибо, — мрачно сказала Альта, глядя на мужчину.

Тот, казалось, стал еще веселее.

— Я знал, что однажды кто-то из вас явится сюда. Он говорил мне, что кто-то придет.

— Кто говорил? — спросила Альта.

— Сорен Родерик. Он прошел тот же путь, что и вы.

У Альты внутри все похолодело. Сорен тоже был здесь.

— Когда он был здесь? — спросила она.

— Около года назад. Спрашивал, что такое «офион». Это слово его преследовало. Не давало ему спать. Что с ним случилось? Где он сейчас?

— Покончил с собой, — ответила Альта и удивилась, насколько спокойно она это сказала. — Он нашел ответ?

— Нет. Он не нашел, потому что тогда я еще ничего не знал. Но теперь я знаю. Теперь оно не будет преследовать тебя, — мужчина впился в Альту взглядом. — Теперь ты будешь преследовать его. Но ты ведь уже видела. Ты уже знаешь, что такое «Офион».

Мерр молчала, глядя на Альту совсем другим взглядом. Не лучший способ раскрытия секретов. Альта тихо проговорила:

— Это космический корабль, который прилетел сюда.

— Это космический корабль! — мужчина закивал. — Который прилетел сюда.

— Что с ним случилось? — вмешалась в разговор Мерр.

— Он врезался в Третью луну и сдвинул ее орбиту. И теперь, когда она приближается, я слышу его голос.

— Но почему я слышала это слово на глубине? — спросила Альта.

— Потому что оно везде. Через три дня Третья луна приблизится к планете. Ты можешь остаться здесь, в горах. Там, где ближе к звездам. Возможно, ты снова услышишь.

Дорсальная префронтальная кора более всего взаимосвязана с регионами мозга, обеспечивающими внимание, когнитивную деятельность и моторику

Зона Златовласки (обитаемая зона, зона обитаемости, зона жизни) — пригодная для жизни зона, также известная как «зона Златовласки», — это регион вокруг звезды, где средняя температура планеты позволяет существовать жидкой воде. Название «зона Златовласки» (англ. Goldilocks Zone) представляет собой отсылку к английской сказке Goldilocks and the Three Bears, на русском языке известной под названием «Три медведя». В сказке Златовласка пытается воспользоваться несколькими наборами из трёх однородных предметов, в каждом из которых один из предметов оказывается по какому-либо параметру избыточным (большим, твёрдым, горячим и т. п.), другой —недостаточным (маленьким, мягким, холодным...), а третий, промежуточный между ними, предмет приходится «в самый раз», золотой серединой. Аналогично для того, чтобы оказаться в обитаемой зоне, планета не должна находиться ни слишком далеко от звезды, ни слишком близко к ней, а на «правильном» удалении.