Не пересекай границу

Два года спустя.

Дорогой ресторан в центре Москвы никоим образом не меняет на мои привычки. Я нахожусь здесь и могу заказать, что угодно, но заказываю просто пиццу, в надежде, что она есть в меню для таких простых обывателей, как я.

Отец смотрит на меня, подняв бровь, и выбирает себе блюда более избирательно.

А я просто смотрю на него с интересом. Мы не виделись кучу лет, и вот он – живой и настоящий, загорелый, похудевший и даже ни капли не постарел. Будто бы и не было этих лет расстояния и он никуда не уезжал, а просто сделал себе омолаживающие процедуры.

И я сам не понимаю, что чувствую, глядя на него.

Вроде бы и один весь его цветущий вид бьет по мозгам мыслью «Он оставил тебя, когда ты был девятиклассником, и он не выглядит страдающим от этого решения.» Но все же я не буду делать вид, что от него не было звонков минимум раз в месяц, что он не помогал мне финансово. И да, отец звал меня к себе сразу.

Мать, живя совсем рядом, в свое время не сделала и этого.

Сейчас отец ненадолго приехал в Москву на недельную конференцию, и в первое же освободившееся время – позвал меня увидеться. Я не стал отнекиваться, но, когда при встрече он обнял меня, я стоял, не шелохнувшись.

– Двадцать лет – и та же пицца, – прокомментировал он мой заказ. – В детстве постоянно просил мать готовить ее. Время как будто застыло. Но в хорошем смысле.

Я молча взглянул на него.

Почему он так спокойно говорит о моем когда-то счастливом детстве в семье? Неужели не понимает ничего или делает вид?

– Такой красавец стал. От девушек, наверное, отбоя нет? Или уже есть постоянная подруга?

Эту фразу он сказал на английском.

– Есть, – ответил я на русском, не желая изображать из себя иностранца, которым, в отличии от него, не являлся.

– Расскажешь? – подмигнул он, возвращаясь на коренный язык.

– Нечего рассказывать.

На лице отца мелькнула тень печали. Но я не знаю, что он хотел. Что я сейчас начну общаться с ним, будто бы не было четырех лет разлуки?

Когда принесли заказ, он все-таки вернулся к теме, которую мы недавно начали еще по переписке и которая, наверное, единственная искренне интересовала.

– Почему ты берешь академический отпуск, Алексей? Ты нормально учился два курса. Ты идеальный носитель английского. Получишь диплом – тебе все дороги открыты в будущее. Хотя и так были всегда.

Я скучающе жевал пиццу и смотрел в окно, из которого вдали виднелась верхушка Кремля, блестящая и переливающаяся от июльского солнца.

– Закончишь и переедешь ко мне, в Сиэтл. Устрою к себе на кафедру. С хорошим дипломом даже никто не станет думать, что ты по блату, – продолжал отец планировать мое будущее. – Зачем тебе этот год?

– Папа, – наконец отозвался я, прикрывая рукой часть лица, потому как солнце просто слепило. – Год – это фигня. Я не уверен, что буду заканчивать здесь учебу и потом.

– Что ты имеешь в виду?

Наконец, он с интересом смотрит на меня.

Видимо, этот его интерес я могу только получить связанными с обучением разговорами. И особенно – когда отклоняюсь от его «идеального» плана.

– Я не уверен, что мне интересна эта профессия. Если на то пошло – я уверен, что она мне вообще неинтересна.

– Но ты же нормально отучился два года!

– Ты сказал – я поступил. Ты учил меня английскому с детства – я говорю на нем хорошо. Но я не хочу его изучать. И не хочу работать на любой в мире кафедре, связанной с этой темой. Все просто.

Теперь отец уже смотрел на меня в священном ужасе.

А мне стоило раньше прийти к этой мысли. Хотя я и не жалею особо ни о чем.

– Ну и чем ты собираешься заниматься? – раздраженно спросил он, глотнув вина. – Компьютеры? Айти-технологии? Занятие для ленивых, кто не хочет выходить из дома.

Прикольно, наверно ему говорить об этом, знающим интернет только по соцсетям и окнам браузера. Ему в голову даже не приходит мысль, что я не гуманитарий. Если б не его желание и уроки в свое время – я бы знал английский на уровне «Хэллоу» и «Хау ду ю ду?» – и меня б никогда не расстраивало это.

– Я хочу подумать и решить сам. Может, и пойду на айтишника. Может, вообще никуда не пойду, потому что мне давно уже необязательны преподы, чтоб знать программы. Не знаю, чему они могут научить. В универе дают базу – а я уже могу заработать больше преподавателя, что будет мне объяснять, как кодить.

– Алексей! – воскликнул папа, смотря на меня как пятилетнего капризного ребенка. – Что за мысли? Ты должен получить образование, и точка! Откуда в тебе бунт подростка? Уже не маленький мальчик, – разгонялся он все дальше. – Начал учебу – закончи! В конце концов, для тебя и так созданы все условия – бери, не хочу! Вслед за мной можешь спокойно выбраться в люди и стать однажды профессором. Ну все же для этого есть!

Дальше слушать не было смысла.

Я поднялся и попросил отца.

– Не хочу ждать. Скину тебе за деньги за заказ по номеру. Удачи.

Не дожидаясь ответа, я вышел на улицу и чуть не ослеп от палящего солнца. Но пришлось укрываться от его бликов и совершать операции в телефоне по переводу денег. Хотелось как можно покончить с этим, сейчас же – чтоб отец ни одной лишней секунды не мог думать, что я сдохну без его светлого будущего в финансовой нищете.

А еще в ближайшие дни надо уже разобраться с лицевым счетом, куда батя переводил деньги. Я к ним не прикасался больше года, и «занятиями для ленивыми» обеспечивал себя сам.

Два года мне потребовалась, чтоб понять, что идти по отцовскому пути – я как не хотел, так и не хочу. Пора уже своей головой думать.

Хотя я не виню отца ни в чем – однажды мне нужно было хоть что-то, чтоб найти себе место в мире. Я его еще не нашел, но, как минимум, понял, чего мне точно не нужно.

– Сын!

Я обернулся и увидел папу, который спешно выходил из здания ресторана, поправляя пиджак.

Ну что еще он хочет? Какими словами нужно объяснять взрослому человеку, что я не обязан повторять его жизненный путь? Я ждал опять громких слов, но он неожиданно крепко обнял меня, что я даже не мог пошевелиться.

– Прости старого идиота, – стал бормотать он и мне на секунду показалось, что в его голове слышу слезы. – Совсем рассудок потерял от своих идей.

– Ну ты че, па? – Я даже смутился от его проявления чувств. Подобное казалось таким забытым и уже незнакомым. – Давай хоть в сторону отойдем, где меньше людей. Мы странно смотримся.

Отец отпустил меня и кивнул.

Я не ошибся – в его глазах действительно были слезы. Такого я не ожидал.

Мы свернули в тенистый двор.

- Алешка, ты когда-нибудь сможешь простить меня? – продолжил он тусклым голосом. От недавнего светящегося уверенностью профессора не осталось и следа. И все-таки он немного постарел, я ошибся. Морщин вокруг глаз больше, седины больше. – Сколько себя помню – ни разу не допускал мысли, что ты можешь выбрать другой жизненный путь. Для меня ученая карьера стояла выше всего, и мне в голову не приходило, что кто-то мог считать иначе. Все мое окружение, кроме твоей матери, конечно... Они такие же. Я считал, что и ты... станешь отражением меня. Я тогда уехал, не сомневаясь. Ни в своем решении. Ни в том, что ты поедешь со мной. Когда ты отказался, я посчитал это делом возраста и дал тебе время. Но был слепо уверен, что еще максимум год – и ты приедешь. Потом еще год. И еще. – Он уже тихонько всхлипывал, глядя на меня с бесконечной виной. – Ты не представляешь, как сильно я тебя ждал. Как скучал. Твои отказы я воспринимал, как то, что ты встал на сторону матери и делаешь мне назло. Но я и подумать не мог, что она уехала от тебя! Почему ты мне сразу этого не говорил? Сумасшедшая женщина!

– Я не знал, что это важно тебе.

– Конечно, важно! Мне все важно! Ты мой единственный и любимый сын! – Он снова обнял меня. – Прости, что навязывал свой путь. Это было так эгоистично с моей стороны, я понимаю. Просто... Я просто считал это ускорит твой приезд.

– Ну, все хорошо, па. – Я тоже обнял его, чувствуя, как внутри что-то попускает. – Я рад, что ты это сказал. Я рад нашей встрече. Спасибо за искренность.

– Это я должен говорить спасибо, – горько усмехнулся он. – Получается, оставил одного еще ребенком. Знаешь, я приму твое любое решение. Главное, чтоб ты был счастлив. Не важно где. Найди свой путь и не жалей времени для поиска.

Золотые слова, ничего не скажешь.

Надеюсь, однажды так и случится.

– Спасибо, па.

– А что сейчас планируешь делать? Это без намеков. Просто хочу знать, вдруг могу чем-нибудь помочь?

– Пока не знаю. Просто хочу дать себе год времени. Наверное, съезжу в Ижевск. У друга зимой свадьба. Там видно будет.

– Хорошо, сынок. Сделай так, как считаешь нужным. Можно одну просьбу?

– Говори.

– Приезжай ко мне просто в гости. Я не стану заставлять остаться. Просто приезжай, как будет желание. Я не хочу больше годами не видеться.

– Договорились.

Лицо отца наконец просветлело.

– А я еще до выходных в Москве. Может, еще увидимся?

Сомнений в своем ответе у меня больше не было.

– Конечно, па.