2 глава
– А ты уже точно-точно решил?
Лера, отряхнув скамейку, села на нее, подстелив под себя пакет. Мы находились в парке Зарядье, потому что это было одно из ее любимых мест. Она, в принципе, любила центр Москвы и предпочитала гулять здесь. Я не то, чтобы любил или нет, просто мне было все равно, где проводить время.
В конце концов, не место решает, а человек, с которым ты находишься.
– Точно, – спокойно ответил я, закуривая сигарету.
До сих пор было не ясно, можно здесь курить или нет, но еще ни разу замечаний я не получал.
Лера тоже закурила, повторяя за мной.
– Хреново, – наконец сказала она.
Комментировать это было нечем.
Я понимал, что она расстроится моему отъезду. Понимал, что ее пугает неопределенность, которую она от меня получает. Но каких-то лживых слов и утешений я говорить не хотел.
– И вообще не знаешь, на сколько? Когда вернешься?
– Ну я же не в командировку еду. Нет каких-то конкретных дат. Как пойму, что захочу вернуться – я вернусь.
«Если вообще захочу», – а вот это я говорить не стану.
– Да уж, – выдохнула Лера сигаретный дым. – Не думала, что придется пережить отношения на расстоянии.
Я, ничего не отвечая, положил ей руку на спину и притянул к себе.
Она была моей одногруппницей, с которой я встречался около года.
Я и до этого замечал, конечно, ее интерес, когда она постоянно садилась со мной, то пыталась позвать на какие-то студенческие мероприятия, но ничего не предпринимал. Она была довольной милой, доброй девушкой, про которых говорят – «без камня за пазухой».
Но, в конце концов, я подумал и согласился с ней погулять. Она постоянно придумывала, куда пойти, культурную программу, была энергичной и фонтанировала новыми идеями, и наши встречи вне университета стали довольными частыми.
Она любила рассказывать о себе, всякие забавные случаи из жизни и делать фотографии Москвы, а я провожал ее до общежития.
Спустя нескольких таких прогулок, когда я снова довел ее до дома, она внезапно стала тянуть время прощания, нервно куря вторую сигарету подряд, а потом, скромно опустив глаза вниз, спросила:
– Лёш, а мы просто гуляем с тобой или встречаемся?
И подняла глаза. В них была надежда, которая когда-то была и у меня. Конечно, я не мог не понимать, какого ответа хочет Лера.
– Встречаемся, – успокоил ее я.
Она радостно-испуганно прижалась ко мне, а я погладил ее по светлым волосам, спадающим чуть ниже шеи. Чего-то не хватало, и я это чувствовал. Поцелуй. Я должен ее поцеловать, раз уж мы решили, что она моя девушка.
И я поцеловал.
На самом деле, Лера не дала мне ни одного повода пожалеть о своем решении. Встречаться с ней было комфортно. Она уважала мои личные границы, я не лез в ее. Мы часто гуляли, смотрели фильмы у меня дома, я время от времени делал за нее упражнения по английскому, а на праздники дарил цветы.
Обижать и расстраивать мне ее не хотелось, но я чувствовал, что мне важно вернуться на родину, откуда однажды сбежал, потеряв свое место в мире. И пока я его не найду – к сожалению, не смогу отдаться этим отношениям полностью и полюбить Леру так, как она заслуживает.
– Можно вопрос? Если не захочешь – не отвечай. – Только за эту аккуратность Лера заслуживала всего самого лучшего в мире.
Я кивнул.
– Ты уезжаешь туда не из-за нее?
Не из-за нее.
Волнуется.
Я автоматически вспомнил наш разговор зимой.
Лера смотрела на планшете какую-то романтическую драму, находясь у меня дома, а я работал за ноутом. Когда закончились титры, она присела ко мне и неожиданно спросила, видимо, словив определенное настроение из фильма.
– Лёш, а у тебя была до меня девушка?
Мои пальцы над клавиатурой тут же застыли.
Я понимал, что могу сейчас сказать нет или сказать, что было несколько, и каждый раз несерьезно – и разговор бы сошел на нет. Но пока я не давал девушке ни одного повода не верить мне.
И не собирался давать дальше.
– Была.
Ольгу я своей девушкой никогда не называл, поэтому даже не думал включить в ее список.
– Ты ее любил?
Не хочу никого посвящать в это. Я сам своим мыслям не позволяю вспоминать прошлое. Там – все больно, плохо, поломано и оставлено неправильным. Все, чего я смог добиться за время уезда – это смириться с тем, что ничего не изменить и надо жить дальше.
Но не хочу и отрицать правду. Это было, пусть в прошлом, но не исчезло.
– Да, очень.
Лера, закусив губу, подбирала слова для следующего вопроса. Я уже знал, каким он будет и не ошибся.
– А почему вы расстались?
Какой-то части меня хотелось рассказать всё. Лера такой человек, что ей не страшно довериться. И мне бы даже хотелось услышать ее мнение по каждому поступку, что я совершил – сильно ли я был не прав или мог получить прощение?
Но, погрузившись в воспоминания, я потом сам не смогу обратно вынырнуть из них, пытаясь сутками все анализировать – а может, все можно было исправить? А если бы я поступил иначе?
Поэтому я ответил Лере честно, но довольно лаконично.
– Не мы, а она рассталась со мной. Я был мудаком. Не умел ценить, обижал, требовал невозможного и был настоящим абьюзером. Она меня не простила.
– А ты не хотел вернуть то, что было?
– Никогда.
Это тоже правда. Настолько эти отношения изначально были неправильными, что именно такого повтора мне точно не хотелось.
Потом Лера отвлеклась на что-то, и я понадеялся, что тема закрыта. Но, провожая ее домой, заметил, что она как-то слишком задумчива и молчалива.
– О чем думаешь? – прямо спросил я, не ожидая подвоха, ведь до этого мы говорили об учебе.
– Вспомнила наш сегодняшний разговор, – призналась она. – Ты сказал, что любил ту девушку, но в итоге она тебя бросила. А когда ты понял, что у тебя прошли к ней чувства?
Это была, пожалуй, первая и единственная красная линия, которую я провел в отношениях с Лерой.
– Я не хочу больше говорить об этом.
И мы действительно больше не возвращались к этому разговору. Я не знал, какие выводы сделала девушка от моего нежелания отвечать на ее вопрос, но никогда ее об этом не спрашивал.
Но вот сейчас снова всплыло.
Ты уезжаешь туда не из – за нее?
– Нет. Я уезжаю исключительно из-за себя. – И это тоже правда.
– Я тебе верю, – расслабленно выдохнула Лера, прижимаясь ближе ко мне. – Но ты же мне будешь писать?
– Конечно.
– А я буду ждать тебя. Очень-очень. Лёш, я люблю тебя.
Я развернул ее к себе и поцеловал в губы.