На перекрестке миров

Red — Not Alone

— И вот здесь, пожалуйста.

Следователь подал ей последний документ. Подписывая, Диана в который раз поразилась, сколько бумажной волокиты занимает одно вот такое дельце, в котором, по сути, ничего масштабного и не произошло: ребенок пропал, ребенка вернули — всё. А описаний и действий столько, что впору бы провести целое детективное расследование. Она даже думать боялась, какой тогда объем занимают дела куда более масштабные и сложные.

Да уж, раньше ей приходилось ставить автографы в своих книгах для читателей, теперь же... жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов, подкинув ее в края, неведомые даже магам, — в прокуратуру. Ладно, быть может, все это ей дано, чтобы расшевелить писательские извилины и придумать что-нибудь остросюжетное для своих текстов. А то мозг совсем закостенел в одиночестве и дедлайнах в четырех стенах.

— Я могу быть свободна?

— Да. — Игнатенко собрал все бумаги в папку. — Еще раз, благодарю вас за содействие и неравнодушие.

Диана не нашла, что ответить, — лишь дернула уголком рта. Лира сорвалась с папиных рук и порывом ветра подлетела к Диане.

— Ты уходишь? — испуганно вцепилась она в полы ее пальто.

Диана растерянно посмотрела Алексу в глаза, который сидел на краю следовательского стола, рядом со своим другом, и тоже не сводил с нее взгляда. Диана поняла, что ей придется поставить этот финальный аккорд. Она оторвалась от нечитаемых глаз Алекса и опустилась на корточки, посмотрев в такие же серые печальные глаза Лиры.

— Да.

Та чуть ли не плакала.

— Но...

— Лира, — размеренно проговорила Диана. — Ты должна слушаться своего папу.

— Но, мама... — Та понизила голос так, чтобы никто, кроме Дианы, ее не слышал, и затараторила: — Тебе ни в коем случае нельзя уходить! Если ты сейчас уйдешь, мы никогда никого не расколдуем! Никто так ничего и не вспомнит... Темный маг победит! Посмотри на моего папу еще раз. Пожалуйста... Неужели ты совсем-совсем его не узнаёшь?.. Лишь поцелуй истинной любви может снять...

— Облачко, — мягко, но настойчиво позвал Алекс. — Мы и так доставили Диане много хлопот. Нехорошо ее задерживать. Скажи ей спасибо за все и попрощайся.

Диане едва удалось проглотить застрявший ком в горле. Ее резануло по сердцу это скупое официальное «доставили Диане много хлопот». А «скажи ей спасибо и попрощайся» и вовсе прозвучало так, будто ее гнали отсюда поганой метлой. Конечно, это было не так, и никто в этой комнате не дал ей понять, чтобы она выметалась (по правде говоря, это сама Диана заставляла себя чуть ли не за шкирку покинуть это место), но что-то в словах Алекса выбросило ее с небес на землю. Она явственно поняла: она здесь чужая.

Но так ведь и есть. С какой стати думать иначе?

Диана выпрямилась в полный рост.

— Прости, малыш. Но так надо. — Не глядя больше на Лиру, она обернулась на двух мужчин. В душе стояла такая тоска, словно ее затягивало в трясину болота, откуда больше не выбраться. — До свидания.

— Всего доброго, — кивнул Сергей Игнатенко.

— До свидания, — более мягко произнес Алексей Калестов. Диане показалось, что он прошептал это одними губами.

Сергей, Алексей... Игнатенко, Калестов... Надо же. Будь Диане десять лет, она бы тоже на месте Лиры с такой неуёмной верой в чудеса и грёзами, решила, что эти двое сошли со страниц книги фэнтези об Алексайо Кайлестисе и Сергиусе Игнифире. А тут еще и у главной героини имя, как у самого автора... Девочка просто оказалась в эпицентре похожих деталей, которые сыграли с ее фантазией злую шутку.

Диана так и не смогла ничего сказать ей на прощание и была не в силах даже окинуть ее взглядом. Она ощущала себя так, будто предает кого-то.

Странное дело. Еще буквально недавно она хотела лишь одного: чтобы от нее поскорее отвязались и она вернулась обратно в свою одинокую обитель, где никто не мешает и не болтает под руку. Теперь же сама мысль о том, что все это вот-вот закончится, обгладывала, сжирала ее изнутри. Она чувствовала себя такой обездоленной, словно едва вкусила крошку светлого беззаветного счастья, как тут же этот пирог у нее отобрали. И каменный город вдруг разросся, как лабиринт, сжимающий в легких воздух, а нависающие шпили и колоннады показались клеткой.

Да что с ней такое? Что?..

Горечь, страдания, боль... А не об этом ли твердила Лира? Темный маг наложил на всех заклятие, чтобы всем было плохо?.. Диана усмехнулась сквозь слезы. Какой вздор. Это правда можно было бы принять за месть какого-нибудь антагониста, вот только не такой уж она интересный персонаж, чтобы ее жизнью вот так верховодили. Она просто одинокий, никому не нужный человек — неприкаянный, утративший надежду на далекий свет, так и не нашедший место в этом мире, но упорно прячущий свою уязвимость за усмешками, сарказмом, язвительными комментариями с вечно угрюмым непробиваемым взглядом и, конечно, работой.

Только и всего.

Ее никто никогда не спасет. Да и спасать-то не от чего. Ей было тошно, да, порой погано... Но, наверное, она сама виновата, что так обустроила свою жизнь и свила вокруг себя неприступную крепость. После того страшного горя ей пришлось самой взрастить этот панцирь и тащить его на себе. А Лира, наверное, своей детской непосредственностью, лучистыми глазами и искренней улыбкой дала Диане шанс почувствовать себя неодинокой. Нужной хоть кому-то. Пусть даже ребенку, который провел с тобой всего день. Зато какой... Никогда в ее жизни не было таких удивительных настоящих дней.

Но всё хорошее заканчивается. И ей было пора возвращаться в свою одинокую берлогу, где никто не ждет. Никогда не ждет... только тишина как верный спутник. А она всё не могла сделать этот шаг и закрыть за собой дверь, навсегда потерять этих людей, которые даже близкими-то ей не стали.

Перед тем, как покинуть кабинет, Диана застыла на пороге и еще раз обернулась. Она смотрела на то, как отец этой девочки бережно обнимает ее, как прижимает к себе, поглаживая по замысловатым косам удивительного оттенка утренней звезды, и раз за разом приговаривает в макушку:

— Облачко мое, прошу тебя, никогда так больше не делай. Никогда не покидай меня. Ты поняла? Я чуть с ума не сошел сегодня...

А следователь со скрещенными на груди руками посматривает на них с едва заметной довольной улыбкой, ведь в его кабинете никто его не видит и можно снять маску бесстрастия. Он говорит, что тоже волновался за свою дорогую крестницу, и рад, что все обошлось. Должно быть, когда его рабочий день подойдет к концу, они пригласят его в гости и устроят какой-нибудь праздничный ужин. В доме, где всегда звенит смех и всегда ждут.

Диане было не понять этих чувств. Она никогда никого так не любила, и никто никогда не любил так ее. Быть одной — вот самое настоящее проклятие. Проклятие куда страшнее злого возмездия в фэнтези. Она всегда была одна. Сколько себя помнила. Она знала этих людей без году неделя, но никак не могла осознать, что такого они сковырнули у нее на душе, что ей было невыносимо больно закрывать за собой дверь и навсегда покидать их.

Если бы всё это действительно было проказой Темного мага — она хотела бы этого больше всего на свете...