На перекрестке миров

Andrew Belle — In My Veins

Настенные часы продолжали мерно отстукивать, и винтажные стрелки подползали к пяти. Время текло своим чередом, но кабинет следователя пока не шел на заслуженный послерабочий покой.

— И это сюда. — Сергей принял из рук своего друга последнюю папку и положил в необъятную пасть архива. Дел за последний месяц набралось немерено. Он пока слабо представлял, как отчитываться по всему этому скопу на предстоящем рапорте, но, благо, хоть все дела имеют свойство рано или поздно завершаться. Сегодняшнее так вообще скорее пойдет в копилку воспоминаний, чем на стол руководителю следственного органа. Антон Лойдов в последнее время и так свирепствовал из-за множества незакрытых расследований — нечего занимать его время такими пустяками.

Алекс все это время помогал своему другу разбирать поднакопившиеся документы. Вместе они расфасовали протоколы, склеили листы в докладах, прошили их, как того требовал регламент, отксерокопировали копии для отчетов. Бумажка к бумажке, печать к печати, корешок к корешку. И как только Серый с ума не сходит от такой монотонной деятельности? То ли дело он, Алекс, — лазай по деревьям, забирайся на высокие этажи, ныряй в самое пекло пожаров, вытаскивай детей из проруби, зато никакого нормативно-правового ада! Справедливости ради, Серый делал куда больше. Бумажки были лишь малой частью его работы, даже неким прикрытием от посторонних глаз. На деле же он рисковал, задействовал весь свой аналитический склад ума, устраивал засады под прикрытием и действовал в серой зоне морали. Он был как серый кардинал в своей стихии — тихий, скрытный, неприметный, но в нужное время и в нужном месте сбрасывал с себя все покровы и шел по головам. Незаменимый одиночка, которого руководство ценит, но побаивается, а коллеги уважают, но стараются не пересекаться ни на работе, ни, тем более, вне работы. В арканах Таро их обоих бы, несомненно, нарекли Солнцем и Луной. Вот только они в эту чушь не верили и жили, опираясь только на здравомыслие.

Когда они покончили с документальным бедламом, Алекс вернулся на прежнее место и вальяжно оперся о край поредевшего стола. Сбросив с себя значительную часть бумаг, стол офицера Игнатенко стал заметно чище. Просто рай для таких перфекционистов, как он.

— Спасибо, — скупо кивнул Сергей.

— Тебе спасибо, дружище. Это меньшее, что я могу сделать для тебя в благодарность.

Сергей едва заметно улыбнулся, перечитывая недавнее досье о ночном взломе в магазине Купцов Елисеевых и последующей кражей выручки. Ох, и знатно ему тогда нервы потрепали, пришлось даже посреди ночи на место ограбления выезжать. Но это ничто по сравнению с двенадцатичасовыми засадами во дворах-колодцах, куда даже не проникает свет. Закрыв и эту папку, он отправил ее к собратьям на полку. Хватит на сегодня мозгового штурма.

— Ты как? — сочувствующе спросил его Алекс.

— Порядок, — как всегда сдержанно ответил Сергей. Он прошел к кофейнику на подоконнике и налил себе крепкий черный кофе. Пряный аромат арабики тут же растекся по просторному кабинету. Сергей обернулся и взглядом спросил друга. Тот кивнул.

— Со сливками, если можно.

Сергей усмехнулся и закинул в стакан друга два кубика тростникового сахара, разбавив двумя порционными сливками. Себе в кофе он не добавлял ничего. Хотя, если бы было можно, он бы с удовольствием добавил еще больше крепости и горечи. Но тогда бы это уже походило на ядерное топливо.

— Лира, ты будешь что-нибудь? Чай или воду, — спросил он свою крестницу через плечо. Та угрюмо помотала головой. Она тихонько сидела в уголке и никак не проявляла участия в происходящем.

Сергей не придал значения ее сумрачному настроению, подобному этому переменчивому городу, и вернулся к своему рабочему месту с двумя стаканчиками еще не остывшего кофе. За окном тускнело. Величественный город, спрятанный в узких улочках и каменных мостовых, терял свои краски в осеннем отсутствии света.

Сергей подал кофе Алексу, который все еще полусидел на краю его стола. Только ему здесь позволялась такая привилегия. Да и виделись они редко, поэтому Сергей даже был рад разбавить блеклые однозвучные будни той небольшой компанией людей, которых он считал своими.

— А ты как?

— Да у меня-то просто от души отлегло! — Алекс заставил себя отпить кофе. Это была его первая «еда» за день.

Оба посмотрели на Лиру — она по-прежнему тихо сидела на мягком диванчике у двери со своей игрушкой-облаком в руках и молча о чем-то грустила.

— Лира, ты точно не голодная? Может, все-таки чаёк? — спросил Алекс обеспокоенно.

Лира лишь помотала головой, так и не проронив ни слова. Алекс снова повернулся к другу.

— Слушай, я вот о чем подумал...

Сергей неспешно продолжал пить кофе, морщины беспрерывных дум на его лице медленно, но верно разглаживались. Всё тем же спокойным безэмоциональным взглядом он спросил: о чем?

Алекс почесал затылок, взлохматив светлые волосы.

— Может, нужно было и ей тоже кофе предложить?

— Я не разливаю здесь кофе гражданам, которые проходят по делу.

Алекс многозначительно посмотрел на него.

— Ты — исключение, — отчеканил Сергей с едва заметной ухмылкой.

Вздохнув, Алекс махнул рукой.

— Ты не понял. Я имел в виду... Может, надо было пригласить ее куда? На кофе там, или на ужин. Хоть как-то отблагодарить. В «René», например, на Невском. У меня знакомый там хороший владелец, Клим — может, помнишь? Он бы провел без предварительной брони...

Сергей вздохнул и устало потер переносицу.

— Тебе это надо?

Алекс искренне пожал плечами.

— Не знаю.

— Вот и не выдумывай. Хватит с нас и одного разведёнки.

Послышался смешок — Алекс беспечно схватил со стола дырокол и подкинул в руке.

— Ладно тебе. — Он вернул дырокол на место и намеренно понизил голос, чтобы слышали только они двое: — Слушай, лучше быть разведённым, зато с живой женой. Хоть и бывшей...

— Лучше быть просто с женой. — Сергей, как всегда, умел обратить всё в суровый реализм.

— Ну-у. Всё в твоих руках, брат.

Сергей закатил глаза, посмотрев в окно, на мрачное растушеванное небо Санкт-Петербурга. Собирался дождь.

— Как у тебя всё просто.

— А что, нет, что ли?

— Она видеть меня не захочет. После того, как я выбрал службу... Она права — всё сразу иметь нельзя.

— Можно, — возразил Алекс. В отличие от непробиваемо реалистичного Сергея, он всегда мыслил в безнадежно позитивном ключе. А может, это были пресловутые слабоумие и отвага — побочный эффект тех, кто избирал такую тропу, как у него.

— Может, с нормальной работой и да. Но не с моей. Я от нее не откажусь, такое у меня нутро. А она не была готова к такому жесткому режиму. Не смогла вынести. Вот и сбежала.

— Ну что сказать, ты у нас всегда был волком-одиночкой по жизни. Стая не для тебя.

Сергей даже бровью не повел. Лишь сдержанно выдохнул и отпил еще кофе.

— Ее можно понять. Какой женщине захочется видеть мужа пару раз в месяц и встречать в том состоянии, в каком он возвращается после жестких допросов и долгих ночных засад? Про сына вообще молчу. Он наверняка уже забыл, как выглядит его отец.

Алекс бодро хлопнул его по плечу.

— Видимо таково наше бремя, дружище.

Сергей бросил на него скептичный взгляд, давая понять, что сомневается в этом. И тактично фыркнул.

— Ты-то здесь при чем? У тебя вполне мирное дело. Ты людей спасаешь. Я же — раскалываю и сажаю. А еще ломаю морально.

— Ну... — протянул Алекс и посмеялся, как показалось Сергею, с ноткой грусти, которую тут же спрятал в стаканчике горячего свежесваренного кофе. — Может, деятельности и диаметрально противоположные, но объединяет их одно: мы оба рискуем и нас постоянно нет дома. Такие люди обречены на пожизненное одиночество.

— Что верно, то верно.

Они шутливо чокнулись стаканчиками.

— Вот ты и ответил на свой вопрос, — заключил Сергей.

Алекс снова взъерошил светло-серые вихры. И оглядел свою прокопченную дымом, гарью и вечной опасностью одежду.

— Да уж... Да и куда мне до известного писателя бестселлеров, интеллектуала, кумира миллионов? Это же смешно.

— Кумиры тоже люди. Но тут ты прав. Ты бы видел, какой злой и уставшей она сюда пришла. Ей явно не до того. Да и тебе тоже.

— Что ж, резонно, — улыбнулся Алекс. — Нам с Лирой и вдвоем хорошо. — Он с нежностью в серых глазах посмотрел на свою дочь, это крохотное маленькое создание, которое он больше всего на свете желал уберечь от всех невзгод в мире. Что бы он делал, если бы она не нашлась сегодня?

— Верно, облачко?

Лира не отзывалась. Она продолжала сжимать в руках свою игрушку-облако, печально глядя в пол. Она была настолько чем-то озадачена, что даже не услышала, что ее зовут.

— Эй, облачко! — снова позвал ее папа.

Лира очнулась. И безрадостно подняла взгляд.

— Хочешь, закажем сегодня вечером пиццу? Не будем готовить. Включим наши любимые «Ведьмака» или «Однажды в сказке». И дядю Сережу пригласим. У него как раз дежурство подходит к концу. — Он повернулся к другу. — Ты как, Серый?

Сергей дернул плечом. Рабочий день действительно подходил к концу. Больше дел особо не было.

— Можно.

— Ну, что скажешь, облачко? Втроем будет веселее! Подождем тогда дядю Сережу, как он освободится, и все вместе двинем.

Кажется, на Лиру ни одно из перечисленных не возымело никакого эффекта. Она соскочила с диванчика, вздохнула как-то особенно грузно и поплелась к выходу.

— Да делай что хочешь, папа, — только и произнесла она безразлично, даже не обернувшись.

Брови Алекса упали.

— Эй, ты куда?

— Погулять.

— Облачко... — сорвался было он, но Сергей остановил, положив руку ему на плечо. Алекс удивленно обернулся.

— Пусть пройдется. Здесь она в безопасности. Сотрудники знают, кто она.

Алекс скрепя сердце был вынужден разрешить своей дочери эту небольшую вылазку. Лире не требовалось дозволение, она все равно ничего не слышала вокруг себя. Только обрывки слов долетали до нее сквозь гущу непролазной тьмы. Папа и дядя Сережа обсуждали что-то насущное. Последние какие-то взрослые и совершенно неинтересные новости — как им вообще это может нравиться? Папа говорил о своей работе, о каких-то городских проектах, и еще о каких-то глупостях, какой-то там завод новый на Нарвской, какой-то «плей-офф» в хоккейном матче, какой-то смеситель обновленный в ванной... Все это было так нелепо. Так глупо. Так не по-настоящему... И это что, правда — их настоящая жизнь? Единственная жизнь, которая им уготована до самой смерти?

Почему же никто не просыпается?.. Очнитесь!

Всё вокруг казалось таким неважным и пустым. Фальшивым. Как стекло, через которое смотришь на искаженный мир, но которое невозможно разбить, чтобы выйти за его пределы.

Ей хотелось одного — чтобы этот страшный сон поскорее закончился.