Дестройеры

Прошло около получаса, прежде чем я смог заварить кофе и немного отойти от разговора с той женщиной. Сознание мутное, в груди нарастает тревога. Я уселся за стол, сделал глоток.

Слова и образы сами всплывали в голове, заставляя думать только об этом.

Минутой ранее в дверь настойчиво постучали. На мой вопрос «Кто?» ответила женщина.

Я отпер нижний замок, приоткрыл дверь, оставив цепочку на месте. Первым, что я увидел, был полицейский жетон. Я усмехнулся.

— Такой разве существует?

— В вашем районе был замечен дикий зверь, — серьёзно заговорила она, проигнорировав вопрос. — Красный волк, если быть точной. Очень крупный и весьма опасный. Быть может, вы его видели? Как он нападал на соседский скот или на самих людей?

В её руках ловко оказался блокнот. Лоуренс открыла его, занесла ручку, ожидая моих слов.

— Тут полно волков. Они часто заходят в гости, — я старался отшучиваться.

— Сэр, нам не до шуток. Этот зверь очень опасен. — Её голос стал невыносимо серьёзным, почти угрожающим. Она давала понять: ситуация чрезвычайной важности. — Возможно, у него бешенство.

«Бешенство? Да я вас...»

— Ну да, конечно. Только у него одного. — Я чувствовал, как кровь закипает. — Все волки в округе безопасны. У каждого свой номер, за ними пристально следят.

«Как же ты меня бесишь. Уже кровь закипает от ненависти. Почему именно до меня докопались?»

Я явно стал забывать, с кем разговариваю.

— К вашему сведению, милочка, эта территория принадлежит заповеднику. Здесь повсюду рейнджеры, охрана. Даже в теории, сука, предположить сложно, что волки нападают. Поэтому идите мыть мозги кому-нибудь другому. Хотя скажут они вам то же самое.

Я попытался захлопнуть дверь. Но ей помешала её нога.

— Последний вопрос. — Лоуренс зашелестела блокнотом. — Соседи сказали, что вы живёте здесь недавно. Почему же вам так много известно о волках и местности, если друзей завести не успели? Да и не особо желаете, раз избегаете любых контактов.

Её слова въедались в голову — удар за ударом, словно кто-то выбивал их на камне. Удар. Ещё удар.

Я понимал: сболтнул лишнего. Снова.

«Чёртов агрессор. Что теперь? Убить? Она может быть не одна. Приманка. А в кустах — снайпер. Или не один. А если одна? Нет. Жители увидят. Проблемы. Придётся уехать. Что делать? Где я просчитался?»

Паника. Слишком много вопросов. И один ответ: вали, пока жив.

Лоуренс, словно прочитав мои мысли, заговорила тише. Спокойнее. От этого по коже побежали мурашки.

— Знаете, вы правы. Такого отдела не существует. Но позвольте отнять ещё пару минут.

Она протянула мне через дверь небольшую визитку. Выдержала паузу.

— Этот волк действительно может быть опасным. Как для окружающих, так и для себя самого. В случае угрозы жизням простых людей мы ловим таких и устраняем. Не по своей прихоти — ради безопасности. Дайте знать, если что-то увидите, мистер Хэриэрс.

— Кто вы?

Она улыбнулась. Тонко. Так, что это не было улыбкой.

— Мы те, кто может вам помочь.

Допивая кофе, я вертел в руках ту самую карточку. Серая. Матовая. Ничего, кроме номера. Ни названия, ни логотипа.

Позвонить? Сказать, что видел волка? Подкупить рейнджера? Всё равно придётся уезжать.

Я нашёл мобильник. Набрал номер. Гудки. Виски пульсируют в такт. Где я просчитался?

— Набранный вами номер не существует.

Я сбросил. Набрал снова.

— Набранный вами номер не существует.

Ещё раз.

— Набранный вами номер не существует.

НабранныйваминомернесуществуетНабранныйвами—

Смс. Телефон пиликнул, и я дёрнулся.

Я открыл сообщение. И всё понял.

Прятки окончены. Ты проиграл, Честер. Тебя поймали, как мальчишку.

Я убрал телефон. Допил кофе. Он был горьким, как последние двести лет.

Прости, пап. Они снова вышли на мой след. На этот раз — в последний.

Два года назад я оказался у ворот академии.

Сейчас мои «друзья» — выпускники. Забавно: это наш общий последний год. Только они не знают, что мне не светит выпуститься вместе с ними.

Моё время заканчивается. И от этого страшно.

Я продолжаю себя обманывать — что всё наладится, что я справлюсь. Но это ложь. Я давно живу иллюзией выбора, которая медленно ведёт меня к гибели.

Я поднёс кончик пальца к сигарете — она вспыхнула. Затянулся.

Хоть какая-то польза от этой дурацкой силы.

Я не ожидал, что кто-то подсядет. Тем более — отберёт сигарету.

— Курение убивает, ты знаешь?

Она расположилась рядом. Воздух наполнился запахом дешёвого алкоголя, табака и приторных духов. Форма официантки сидела на ней безупречно — короткая, откровенная, как того требовало заведение. При малейшем движении можно было разглядеть то, что обычно скрыто.

Лёгкая добыча.

— Уж поверь, ещё как знаю. — Я усмехнулся. — Может, поэтому и курю? Ты не подумала?

Она кокетливо рассмеялась, болтая ногой.

— Это мой способ борьбы со стрессом.

— Может, попробуешь что-то другое? От стресса? — Она затушила сигарету.

— Например?

— Меня?

Она снова рассмеялась, стеснительно прикрывая лицо. Протянула руку:

— Люси.

Я нежно взял её ладонь, поцеловал кисть.

— Честер.

— Приходи завтра, Честер. Я покажу тебе кое-что очень интересное.

Она подмигнула, поднялась и ушла, покачивая бёдрами.

Я смотрел ей вслед.

Приду. Обязательно.

Надрывающийся не первую минуту будильник всё же взбесил меня. Он полетел в стену и разбился почти вдребезги.

Тишина.

Почему каждое моё утро должно начинаться с этого мерзкого звука? Сегодня мой единственный выходной за долгое время, а я снова просыпаюсь в шесть утра. И ради чего?

Постепенно стихающая агрессия оставляла за собой следы усталости. Перед глазами пробегали обрывки того страшного дня. Даже спустя столько времени эта рана не перестала кровоточить. Пусть и ненавижу просыпаться от будильников, я бесконечно рад, что они обрывают мой беспокойный сон.

Снова этот дурацкий кошмар.

Я открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок, прежде чем понял — я не там. Не в том доме. Не в том огне.

Всё это иллюзия. Мать с отцом где-то далеко. У них всё хорошо.

Но я знал, что это не так.

Аккуратно высвободившись из объятий девушки, я поднялся и прошёл на кухню. Заправил кофемашину, нажал кнопки — кружка начала наполняться горьким напитком.

Я услышал её шаги. Тихие. Осторожные. Она думала, что застанет меня врасплох.

Я развернулся ровно в тот момент, когда она подняла руки, чтобы закрыть мне глаза.

Удивление на её лице было почти трогательным.

— Да как ты это делаешь? — Брови домиком, надутые губы — её визитная карточка. Без рабочего макияжа она выглядела лучше.

— Чутьё, детка. — Я усмехнулся. Мне нравилось обламывать её.

— Ты что, опять двойной эспрессо? — Она скривилась. — Чеси, сердце тебе спасибо не скажет.

Не называй меня так. Это бесит.

— Зато я знаю, за что скажет. — Я усадил её на стол, наклонился почти вплотную. — Хотя знаешь, нам не помешает немного музыки. Что скажешь?

Она кивнула. Я отошёл к магнитофону, нашёл кассету, запустил. Люси повеселела — значит, выбор правильный. Я добавил громкости и вернулся к ней.

— Так, на чём мы остановились?

— Кажется, ты хотел что-то сделать. — Её руки скользнули по моим плечам, заключая в объятия.

Нежно, не торопясь, я стал покрывать её шею поцелуями. Мои руки уже изучали её тело — Люси томно вздыхала, облизывала губы, откидывала голову назад.

Она даже не понимает.

Сантиметр за сантиметром я проходил кончиком языка вдоль её кожи. Обжигал дыханием. Слегка прикусывал.

Потом сильнее.

Ещё сильнее.

Её дыхание сбилось — но не от страха. Она думала, это игра.

Глупая.

Я чувствовал, как под моими губами бьётся её пульс. Тонкая кожа. Горячая кровь.

Ещё чуть-чуть.

Ещё...

В её голосе появилось то, что я ждал и ненавидел одновременно. Страх.

— Ау, Честер, мне больно, — она упёрлась ладонью в моё плечо, думая, что это остановит меня.

— Честер, это не смешно, мне очень больно!

Тихий всхлип, дорожки слёз — я слышал их один. Только я.

Двух её ударов хватило, чтобы меня взбесить. Я крепко — почти до хруста — сжал её запястье, заставив прекратить. Другой рукой закрыл рот.

Я впился клыками глубже — туда, где под тонкой кожей билась артерия. Почти сомкнул челюсть. Резко дёрнул.

Кусок плоти остался у меня во рту.

Она закричала мне в ладонь — так громко, как могла. Начала вырываться, бить ногами, пыталась ударить. Тщетно.

Очередная слабая жертва. Слишком просто.

— Послушай меня, — заговорил я, медленно прожёвывая плоть. Крепко сжал её мокрые от слёз щёки, удерживая лицо в паре сантиметров от себя. — Ты же понимаешь, что кричать бессмысленно? Мы в бедном районе. Здесь почти никто не живёт. Полицию вызвать некому. Ты сама мне это рассказывала. В баре. За выпивкой.

Я заставлял её смотреть мне в глаза. Мне нравилось видеть в них страх.

— Ты работаешь проституткой в местном кабаке. Зачастую полиции плевать на смерти таких, как ты. Им бы побыстрее закрыть дело. Так что когда за твоими останками соизволят прийти — меня уже здесь не будет.

Я усмехнулся, потом рассмеялся.

— А вот твоя собачонка тебя подъест, когда я уйду. С голодухи. — Я усмехнулся. — Верный пёс, ничего не скажешь. Ты была мертва уже когда заговорила со мной в тот вечер.

Она ударила меня коленом в живот. Выиграла мгновение — вырвалась.

Захлёбываясь слезами, Люси бросилась в спальню. Одной рукой кое-как зажимая рваную рану на шее, второй — держась за стену. Она медленно сползала. Силы уходили.

Музыка играла. Крики тонули в ней.

Я переступил порог спальни — и меня ждал сюрприз.

Люсинда сидела у тумбочки, всё так же прижимая к шее окровавленную ладонь. В другой руке — телефон. У уха. Она смотрела на меня с ненавистью. Прожигала взглядом.

— Я вызвала копов, — сказала она твёрдо. — Они уже едут. Так что тебе пиздец, сукин сын.

— Что, правда? — Я притворился дурачком. Медленно шагнул к ней.

Она напряглась. Пыталась не показывать, но я — хищник. Я вижу всё.

— Интересно, как же ты это сделала без сим-карты?

Её лицо перекосилось от ужаса и непонимания. Я не сдержал смеха.

Я вынул её симку накануне. Предполагал, что перекус артерии может не убить сразу. Последний луч надежды в её глазах — потушен.

— А ты и правда тупая пиздень, — сказал я почти ласково. — Такие меня только бесят. Только и можете, что ноги раздвигать перед мужиками за пару ласковых слов.

Я опустился перед ней на корточки. Нежно убрал прядь волос за ухо. Смотрел на слёзы — они не кончались.

Грудная клетка опустилась в последний раз. Дыхание стихло. Она сидела в луже собственной крови и больше не двигалась.

Я облизнул губы. Они были солёными.

Некогда живой взгляд — потух.

— Ты была хорошей игрушкой, Люси.

Я закрыл ей глаза.

И приступил к трапезе.

Люсинда Бэйер была седьмой девушкой, которую я подцепил в баре. И только с ней я смог провернуть свой план.

Только у этой проститутки дома оказалась собака нужного размера и породы. Такая, что полиция сочтёт всё за несчастный случай. Или за нападение животного.

К тому времени, как её разлагающееся тело найдут, пёс действительно его хорошенько обглодает. Вопрос с трупом Люси был решён ещё до реализации. Остаётся только один.

Что же мне делать с голодом?

Сигареты уже не помогают. Раньше хватало пары затяжек — сейчас я выкуриваю пачку в день, а зверь всё равно не спит.

Детройт был давно. Слишком давно. Зверь снова просыпается.

Время уже не то. Я не могу добывать плоть как раньше.

Кажется, всё идёт к концу. Игра в прятки завела в тупик.

Неужели я проиграл?

Сейчас — парапет здания, несколько часов спустя. Внизу спит город. Я закуриваю и роюсь в её сумке.

Куча косметики, какие-то леденцы, конверты с неоплаченными счетами и кошелёк. Денег почти нет. Было бы жалко забирать последние, но теперь ей они ни к чему.

Я выпустил очередной клуб дыма, посмотрел на тлеющий кончик. Осталось меньше половины.

Ещё есть время.

Я выкинул сумку за спину.

Вот же чёрт. Я совсем забыл о церемонии результатов.

Я стряхнул пепел. Сигарета догорала до фильтра — я сделал последнюю затяжку и отбросил бычок.

Ну и ладно. Зайду в столовую на обед — и в комнату. На боковую.

Да. Так и сделаю.

Я в последний раз оглядел крыши, звёзды, пустоту внизу — и спрыгнул.