Дестройеры

В спешке я сбежала вниз по лестнице в главный холл. Столкнувшись с несколькими учащимися, тысячекратно извинилась и продолжила путь к доске, ругая себя за то, что уснула на столь долгое время.

Наконец-то я нашла нужный холл. У доски со списками почти никого нет. Удача.

— Где же я? — ткнув пальцем в лист, я бегло повела пальцем вниз по фамилиям на «Б».

— Вам помочь?

Я дёрнулась. Рядом со мной стоял смуглый мужчина в чёрном пиджаке. Первое, что я заметила — светлый шрам через левый глаз. Чёлка была зачёсана на противоположную сторону, но всё равно неаккуратно падала на лоб.

А потом я увидела ошейник. Чёрный, широкий, без украшений. Не чокер — настоящий ошейник. Такие я видела только на собаках.

— Честно сказать, да. Я потерялась. У меня через пять минут экзамен, а я не знаю, куда идти и в какой я группе. Я прибыла только сегодня утром и проспала.

— Вот как, — он улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Не переживай, без тебя не начнут. Ты колорит?

— Простите?

По моему лицу он, кажется, всё понял. Я — нет.

— Как тебя зовут? — он отошёл к другой доске.

— Роксана Бэквит.

— О, вот же совпадение. — Он усмехнулся. — Тебе туда же, куда и мне. Я профессор Фишер, веду у вас сегодня экзамен и вводное занятие после. Так что пойдём, сама сказала — пять минут до начала.

Я пошла за учителем, позволив себе рассмотреть его получше. Он то и дело прихрамывал. Спрашивать я не решилась, хотя было интересно.

— Ты так пристально смотришь, — он оглянулся на меня. — Интересно, почему хромаю?

Я смутилась.

— Не смотри так удивлённо. Почти все, кто видит меня в первый раз, задаются этим вопросом. Здесь нет ничего такого.

— И... почему же?

— Протез. Потерял ногу во время военных действий. Давно уже.

Я хотела спросить про ошейник, но профессор не дал мне и рта раскрыть.

— Тебе в ту дверь. А я отлучусь за заданиями. Встретимся на экзамене, Роксана.

Поблагодарив учителя, я забежала в кабинет и прошмыгнула между рядами. Сев рядом с самым тихим парнем — как мне показалось, — бросила рюкзак под ноги. Хотя будем честны: меня привлекла его книга.

Раздавшийся в классе звонок заставил меня подпрыгнуть. Удивительно — он висел прямо в аудитории, а не за дверью, как в школе.

Беглым взглядом я осмотрела помещение. Кабинет оказался колоссальных размеров — задние ряды пустовали, основная масса скопилась по центру. Если бы я не знала, что это класс, решила бы, что это небольшой театр. Не хватает только штор по бокам от доски, у которой уже стоял знакомый мне мужчина со стопкой бумаг.

— Добрый день, дорогие абитуриенты. Я очень рад всех вас видеть. Надеюсь, вы готовы к экзамену.

Он рассадил нас в шахматном порядке так, чтобы видеть каждого. Между учениками оставалось по три свободных места — это ещё раз подчёркивало, насколько огромным был кабинет. Или он предназначался только для этого экзамена. Я не ожидала, что вступительный тест окажется настолько серьёзным. Чёрт, что это за академия такая?

— После того, как я начну засекать время, в аудитории должно быть тише, чем на кладбище ночью, — начал он, раздавая конверты. — Передавайте выше по ряду. Я со своей ногой не поднимусь, увы.

Он улыбнулся и поблагодарил девушку, которая начала помогать.

Когда конверт попал в мои руки, я чуть не выронила его от неожиданности. Тяжёлый. На других экзаменах они были намного легче. Наконец, когда каждый получил свой экземпляр, нам разрешили вскрыть.

Восемь листов с заданиями. И два пустых — черновики. Карандаш, ластик и ручка. Намёк, что своими пользоваться нельзя.

— А теперь уберите всё лишнее со столов и запомните главное правило.

Он занёс руку над часами. Ждал.

— Тишина.

Я готова поклясться, что услышала писк его таймера. В этой тишине — писк.

И что, это всё? А сколько времени даётся?

Я оглянулась. Большинство уже приступили к решению. Кто-то, как и я, смотрел на других в недоумении.

— Прошу прощения, — раздалось из-за моей спины.

— Вон из класса, — отрезал Фишер. Голос стал жёстким, как приговор. — Без вопросов. Правило было одно. Ты его нарушил. Бланк аннулируется.

— Это нечестно! — крикнула девушка с другой стороны.

— Вы составите ему компанию, мадемуазель. Без возражений.

Он перевёл взгляд на остальных.

— Сэкономьте моё и своё время. Не мешайте тем, кто работает.

Я вжалась в стул. Он не шутит.

С тех пор как те двое покинули аудиторию, выгнали ещё троих. За шёпот, за попытки списывать, за слишком громкое дыхание — казалось, Фишер искал любой предлог. Кто-то ушёл сам, не выдержав напряжения.

Я бы тоже не выдержала. Но желание остаться перебороло страх.

На экзамен это мало походило. Разве что временем. По ощущениям я сидела здесь уже вечность — полтора часа, если не все два. Вопросы по школьной программе я ещё могла понять. Но те, где спрашивали про любимый цвет или время года, заводили в тупик. В первый раз я зависла. Увидев тот же вопрос во второй раз, подумала, что схожу с ума.

А когда наткнулась на третий — поняла. Это был приём. Наш школьный психолог так делал, чтобы отсеять случайные ответы.

Но зачем это здесь?

Несмотря на это, я приближалась к завершению. Оставался последний вопрос — к нему прилагался отдельный лист.

Что там? Почему отдельно?

Я перелистнула. И замерла.

В кромешной тишине раздался знакомый писк.

— Время.

Писк таймера эхом разлетелся по аудитории. Я не успела.

— Можете не доделывать. Остановитесь там, где закончили. И дайте ответ на последний вопрос. Этого будет достаточно.

Я была на последней десятке вопросов. Оставить просто так? Нет.

Я решила все восемь листов. Оставался этот, последний. Ничтожно мало, чтобы сдаваться.

К тому же ответ на него я знала с самого начала.

— Роксана.

Голос профессора раздался прямо над ухом. Я дёрнулась, оставляя некрасивую чёрточку в бланке.

— Я ведь сказал: можно не дописывать. Ты просидела всю перемену, но так и не дала ответ на самый важный вопрос. — Он помолчал. — Другие уже возвращаются.

Я подняла голову. Когда прозвенел звонок?

— Извините, не уследила за временем.

Я взяла пустой лист, предназначенный для финального задания, быстро написала одно слово и отдала бумаги учителю.

— Вот. Держите.

Профессор забрал листы, положив самый важный сверху.

— Собаки? — он с недоумением посмотрел на меня.

Я пожала плечами.

— Я жутко их боюсь. Но если пёс добрый, почему бы нам не поладить?

Я не знала, почему написала именно это. Просто пришло в голову.

— Вопрос был об идеальном напарнике, Роксана.

Он едва сдерживал смех. Получалось у него плохо.

— А кто может быть лучше верного пса? — я улыбнулась.

Фишер посмотрел на меня чуть дольше, чем следовало. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? узнавание?

— Возможно, вы правы, Роксана, — тихо сказал он.

И отошёл к своему столу.

Абитуриенты быстро вернулись на свои места. Некоторые уже успели подружиться за перемену — они перешёптывались и смеялись, проходя мимо меня.

Когда в классе вновь воцарилась тишина, профессор Фишер заговорил:

— Надеюсь, вы успели немного отдохнуть. Теперь я могу рассказать, зачем мы вас здесь собрали. — Он подошёл к доске, взял мел, ловко перебирая его в пальцах. — Но для начала — давайте познакомимся. Меня зовут Бернд Фишер, я ваш куратор до конца года. Буду помогать готовиться к итоговому экзамену в конце лета. Теперь я хочу услышать пару слов о своих учениках. Желающие есть?

Он облокотился на стол и улыбнулся, продолжая играть с мелом.

Единственная рука, которую я успела заметить, принадлежала моему соседу. Тому самому тихому парню с книгой. Сейчас, глядя на него, я бы назвала его уверенным. И, возможно, надменным. Как правило, таким людям нет до меня дела. Поэтому я продолжала сидеть и не отсвечивать, надеясь, что рядом с ним меня не заметят.

— Константин. — Он сделал паузу. — Будет лучше, если никакие другие формы моего имени не будут упоминаться.

Профессор кивнул, разрешая продолжать.

— Окончил школу с золотой медалью, затем медицинский колледж с красным дипломом. Здесь намерен показать лучшее, на что способен.

Рядом с таким умным и уверенным парнем моя самооценка падала со скоростью езды Райдена. Я невольно скривилась — получилось что-то вроде улыбки.

— Так же я превосходно контролирую воду.

— Даже так? — Куратор явно удивился. Класс зашептался. — Похвально. Проверим это на других занятиях.

Последовав примеру Константина, ребята один за другим начали рассказывать о себе. Изредка между ними завязывался диалог — вопрос-ответ, и Фишер это явно поддерживал. Видно было, что он увлечён разговором.

Я почти не слушала одноклассников. Мои мысли крутились вокруг слов парня. Что он имел в виду под управлением водой?

Переступая через стеснительность, я еле выдавила из себя что-то похожее на вопрос.

— Ты сказал, хорошо управляешься с водой. Что это значит? — быстро и тихо спросила я, заглядывая в его голубые глаза.

Ответа не последовало.

Неловкая тишина повисла между нами. Я собралась с духом:

— Я задала тебе вопрос, — почти шепотом начала я, нахмурившись.

Снова молчание.

— Эй, ты вообще слушаешь?

Да, я немного вспылила. Да, возможно, зря толкнула его в плечо. Но это не значит, что можно вот так смотреть на меня — словно я совершила опрометчивый, ужасный проступок.

Его пристальный холодный взгляд заставил меня испугаться.

— Прости, что? — Он не отвел взгляда. Холодного, почти ледяного.

Я открыла рот, чтобы повторить вопрос, но он не дал.

— Что значит «управлять водой»? Ты не в курсе? — Его голос стал тише, но от этого только жестче. — Тогда что ты здесь делаешь?

С каждым словом я вжималась в стул всё сильнее. Костяшки пальцев побелели — я вцепилась в рукава кофты.

— Константин, — вмешался Фишер. Голос стал спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Попрошу придержать язык. Не все из присутствующих осведомлены о происходящем. И уж тем более — не все могут использовать стихии.

Он явно был недоволен.

— Имейте в виду, я не забыл о вашем громком заявлении. Вам придётся постараться, чтобы впечатлить меня на следующем занятии.

Замечание Фишера Константину явно не понравилось. Хуже другое: теперь он точно не захочет со мной разговаривать. А ведь на секунду мне показалось, что он мог бы помочь с учёбой.

— Итак, раз все, кто хотел, высказались, предлагаю начинать нашу первую лекцию. — Профессор подошёл к доске и начал делать записи.

— Начнём с того, что наш мир имеет очень сложную структуру. Обычные люди, без сверхспособностей, остаются в неведении. Однако раз вы здесь, вы имеете право знать всё наравне с колоритами.

Он загадочно ухмыльнулся и записал последнее слово, выделяя его жирным.

— В классе есть те, кто не верит в творца? Я уже слышу тихие смешки. А ведь сейчас я разрушу всё, во что вы верили до этого. Советую делать зарисовки и записи — чтобы не запутаться в информации и терминах.

Весь наш мир подвластен четырём богам. Их имена нужно знать наизусть — это наши верховные, кому мы служим.

Сперва поговорим об одной очень важной детали. У каждой живой души есть своя аура. У каждой ауры — свой цвет. Существует четыре основных, истинных цвета, которым покровительствует свой бог. Среди них нет главного — они сосуществуют в гармонии, чтобы жизнь продолжалась и так же завершалась. Проще говоря — цикл жизни и смерти.

Раз уж мы затронули эту тему, с неё и начнём.

Покровитель зелёных — Айша. По легендам, именно благодаря ей на земле зародилась жизнь. Именно она приложила руку к созданию других божественных существ и после этого дала им способность обращаться в животных. Поговаривают, так боги должны были присматривать за нами. Несложно догадаться, что раз покровитель — Айша, то аура имеет зелёный цвет. Чем он чище и ярче, тем больше божественной силы в вас заложено.

Фишер прервал рассказ, сделал пару глотков кофе (он, кажется, уже остыл) и снова написал на доске слово, выделяя его.

— Созидатели — так они называются. Сам образ Айши нам не известен, но сила, которую даёт аура, позволяет приобретать облик пресмыкающихся.

Одной из неотъемлемых составляющих жизни является вода. Источники, по-другому — ключи, в честь чего колориты с синей аурой и были так названы. Их покровитель — Тахира. Можно сказать, что она правая рука Айши — без неё в мире начнётся вечная засуха, а ледники растают. Одной только Тахире известно, что станет с землёй тогда. Кажется, это не смешная шутка. Обращаются ключи в кошачьих. Сама Тахира — дикий сервал.

Что нужно, чтобы растения могли жить? Свет, всё верно. Жёлтые колориты зовутся пульсарами — они отвечают за энергию и даже ветра. Интересно, каким образом? Всё очень просто: они изменяют давление, потом воздух сам перемещается и — о боже мой — получается ветер. Покровителем таких является золотой орёл-могильник по имени Ян. Как и сам Ян, такие колориты обращаются в ястребиных.

Ну и последние, кто остался в этом списке — красные.

Он замолчал. С минуту — дольше, чем следовало. Словно обдумывал слова.

— Это самые опасные ребята из всех вышеперечисленных. К сожалению, о покровителе таких колоритов ничего не известно, кроме его имени и сущности.

Фишер положил мел.

— Септимус. Фенрирский красный волк. В последних найденных записях сказано, что он предал идеалы божественного порядка и его приговорили к смерти. Но он смог сбежать и до сих пор прячется где-то в нашем мире. Очень опасный и кровожадный дикий зверь — вот кто он.

Вся подготовка, что проходит в стенах этой академии, нужна для того, чтобы противостоять ему. Найти и убить. Пока Септимус на свободе, вся наша привычная жизнь в опасности. Каждый день.

Мы не уверены, передаётся ли его кровожадность через ауру, но на всякий случай каждый красный колорит, обращающийся в волка, стоит на ежемесячном учёте. Их можно легко заметить — министерство охраны помечает таких особыми ошейниками. Как бы это ни звучало.

Всё для нашей безопасности. Вот почему так важно, чтобы вы запомнили каждое моё слово.

Класс накрыла тяжёлая тишина. Все чувствовали, как напрягся учитель, когда речь зашла о Септимусе.

Я смотрела на Фишера.

И вспоминала.

Ошейник. Чёрный, широкий, без украшений.

«Такие я видела только на собаках».

Получается, наш куратор — один из тех, кого стоит опасаться?

Поэтому он сейчас так напряжён?

— Профессор, — это обращение словно вывело его из транса. Он моргнул, и на лице снова появилась привычная лёгкая улыбка.

— Да? — Он повернулся к ученице.

— Вы рассказали о красных, но так и не назвали, кто они.

— Дестройеры, — Фишер грустно улыбнулся. — Обратная сторона монеты под названием «созидатели». Они обращаются в псовых. Не все дестройеры — волки. Но так сложилось, что каждого считают опасным.

— А чем мы отличаемся от колоритов? И кто это вообще? — спросил другой учащийся.

Фишер привычно усмехнулся, допил кофе и поставил кружку на стол.

— Колориты — это те, кто способен использовать сверхспособности и менять свою форму. Всё зависит от ауры души, которая состоит из двух частей. Одна из них — колор.

В зависимости от его спектра присваивается один из цветов и соответствующие возможности. Способности и их сила напрямую зависят от количества колора. В начале лекции я сказал: чем чище и ярче цвет ауры, тем больше божественной силы в вас заложено.

На чистоту влияет хром. Это некая чёрная субстанция, природа которой нам не известна.

Если же у ауры нет колора, её признают ахроматической, а её носителей зовут войдами.

Существует ещё два истинных цвета, но в основную группу их не выделяют — у них нет покровителя. Чёрный и белый. Догадаться несложно, почему именно они, но разъясню для особо непонятливых.

Есть два исключения. Когда у войда нет чёрной частицы, его ауру ничто не способно окрасить — это истинный белый. Нет колора — нет способностей. Поэтому вы пустышки.

Аналогично с другим. Цветов может быть сколько угодно, но смешай их все — и получится чёрный. В такой ауре слишком много всего, они подавляют друг друга, и способностей тоже не будет.

К слову, к нам почти не попадают белые войды. Не то чтобы это редкость — просто они, можно сказать, ни на что не способны. Ученики, которых невозможно ничему обучить.

— Зачем нам это всё знать? — послышалось с крайней пары.

Фишер посмотрел в ту сторону. Помолчал.

— Затем, что теперь вы — неотъемлемая часть Адрана.

Звонок — прямо в кабинете, как и в прошлый раз — дал понять: занятие окончено. Все начали собирать вещи, кто-то уже выбегал.

— Результаты будут послезавтра, на церемонии посвящения. Советую не опаздывать. Хорошего отдыха. До встречи.

Я сделала глубокий вдох. Впервые после того случая — заговорила с ним сама.

Надеюсь, получится исправить впечатление.

— Можешь показать, где здесь библиотека?

— Нет, — сухо отрезал он, даже не глядя в мою сторону. — Ты мне не нравишься.

Он бросил на меня последний холодный взгляд — меня передёрнуло — и вышел, не оборачиваясь.

Я осталась сидеть. Одна.

Отлично, Рокси. Ты просто очаровательна.